А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Донгар – великий шаман" (страница 23)

   Свиток 22
   О том, что бывает, если в голове все дома и еще куча гостей

   – Очнись, Пукы! Да очнись же ты! – в дрожащем голосе явственно слышались слезы.
   Пукы еще разок встряхнули за плечи – голова безвольно мотнулась туда-сюда. Холодная маленькая ладошка хлестко прошлась по его щекам.
   – Ничего не помогает, – растерянно пробормотал девчоночий голос. – Может, снега ему за шиворот напихать?
   – Не надо, – промямлил Пукы, с трудом разлепляя веки. Перед глазами все плыло и кувыркалось. Сторожевая башенка на ледяной стене побежала вправо, побежала влево, остановилась, шатаясь туда-сюда – будто хмельной араки перебрала. Нежное мерцание Ночного снега вспыхивало пятнами – мерзкими, как болотная гниль. И привкус во рту – словно болотной жижи наглотался и гнусом закусил. Лицо стоящей перед ним Нямки то появлялось, то пропадало.
   – Б-р-р! – Пукы потряс головой. Напрасно – пляска предметов вокруг только усилилась. Зато Нямь обрадовалась.
   – Очухался наконец-то! – радостно крикнула она. – Пойдем скорее, надо тебя спрятать! – она потянула его за рукав парки.
   Нетвердо стоящий на ногах Пукы едва не упал. Уцепился за стену дома.
   – Погоди, погоди… – забормотал он. – Зачем меня прятать? Я ж это… не клад! – собственное заявление показалось ему вдруг очень смешным. – Не сокровище я! – мелко хихикая, подтвердил он. Ох, не сокровище!
   Нямь его веселья не разделила. Обведя улочку, в которой они стояли, испуганным взглядом, она снова раздраженно потянула Пукы за рукав:
   – Затем, что тебя ищут!
   – Кто ищет? – Веселье исчезло так же, как и появилось, – мгновенно. – Нижние духи? – задушенным шепотом выдавил Пукы, тоже озираясь.
   – Да лучше б тебя нижние духи искали! – потеряв терпение, рявкнула Нямка в полный голос. – Воевода тебя ищет! Воины ищут – всю крепость прочесывают! Молодой мастер тебя ищет. Мальчишки наши из обоза… – Нямка осеклась, подумала, потом покачала головой. – Не, те уже не ищут, те уже тебя один раз нашли – больше не хотят. Ой, я знала, что ты храбрый, знала, что ловкий, но что ты та-акой сильный – даже не думала! По тебе и не скажешь. – Она стрельнула в Пукы взглядом из-под ресниц. – Ну ладно, пошли, пошли, я тут нашла одно местечко…
   Пукы снова уперся.
   – А… Зачем меня все ищут? – недоуменно спросил он.
   – Ты что – прикидываешься? – Нямь возмущенно уставилась на Пукы, некоторое время гневно пялилась ему в глаза. Потом на лице у нее мелькнуло сомнение. – Ты не помнишь, чего творил?
   Пукы содрогнулся – помнил, еще как помнил! Только ведь он не виноват!
   – Нижние духи… – пробормотал он. – Это все они…
   – Какие еще нижние духи! – снова возмутилась Нямь. – Ты по всей крепости шороху навел! Как шаману миску с мясом на голову надел – помнишь?
   – Ну… – смущенно согласился Пукы. – Нехорошо вышло…
   – Конечно, нехорошо! – энергично кивнула Нямь. – Такое мясо пропало!
   – Это мэнквятина-то? – теперь уже возмутился Пукы. Хорошо, что его дух Огня предостерег – единственный приличный дух на всю недавнюю компанию!
   – Почему мэнквятина? – теперь уже Нямь уставилась на Пукы недоуменно. – Обыкновенная оленина. Ты дурной совсем – кто ж мэнквов ест? Они жесткие, их не уваришь!
   Ну во-от! Пукы расстроился – выходит, то вовсе не дух костра был? Дух Голубого огня – даже мелкий – врать не стал бы! Или стал?
   – А потом ты от костра рванул, – не обращая внимания на его расстроенную физиономию, продолжала Нямь. – Как будто за тобой гонятся! И орал – что за тобой гонятся! Что за тобой я гонюсь! – Нямь обиженно надула губы. – А мне вовсе не нужно за тобой гоняться, подумаешь, какой нашелся – гоняйся за ним! У меня парней на самом деле знаешь сколько? Это они за мной гоняются!
   – Я… вовсе не то имел в виду, – промямлил Пукы. Ну да, он имел в виду, что Нямь – людоедка, как ее предки-мэнквы. Вот только говорить об этом девчонке он не станет – он, может, и рехнулся, но еще не до конца.
   – Потом ты в кузню побежал. – Нямь поглядела на него вопросительно.
   Пукы кивнул – это он тоже помнил:
   – Спрятаться хотел…
   – От меня, что ли? – скривила губки девчонка, но, видя, что ответа не будет, продолжала: – Вломился в кузню, все там раскидал, заготовки для мечей расшвырял, молодому мастеру Хакмару шибко доброе слово сказал…
   – Я нечаянно… – пробубнил Пукы. Он ведь и правда – нечаянно!
   – Заорал и к выходу рванул, – продолжала Нямь.
   Конечно – заорешь тут! Знали б они, кто у этого мастера взаправду в кузне орудует!
   – А тут шаман как раз к мастеру шел – самописки железные для ребят из нашего обоза заказать. Для уроков. А ты на него… И как вдаришь по нему – он в снег брык! – и опрокинулся.
   Задумавшийся Пукы даже не сразу понял, о чем она толкует. Что за ерунда? Какой шаман? А как же подземный кузнец? С клещами? В дверях кузни?
   – Ты что говоришь? Я ударил шамана? – он непонимающе уставился на Нямь.
   – Железной чушкой по башке, – радостно подтвердила Нямь.
   Но… ведь этого не может быть! Он же видел кузнеца! Видел!
   – Потом ты на ребят наших наткнулся и на площадь их бревном выгнал, – увлеченно продолжала Нямь.
   – Это они на меня наткнулись… Двое на одного! – пожаловался Пукы. А потом смутился. Если считать подвалившего к нему Хонта – два на два выходит, все по-честному.
   – Ну, ты же с ними справился, – уверенно кивнула Нямь.
   В том-то и дело, что не совсем он…
   – Но бревном ты почему-то не в них, а в мастера Хакмара запустил, – вдруг призадумалась Нямь. – Ну а попал, сам понимаешь, в шамана. – Она развела руками.
   Пукы подпрыгнул:
   – В кого? Как… Зачем?.. Да откуда он там взялся, на площади?
   – А что ж ему – всю Ночь на пороге кузницы валяться? Ты сбежал, мастер за тобой, а шаман к моему отцу пошел – на тебя жаловаться. А тут и вы с бревном подоспели – и прямо в него!
   Пукы медленно сполз вдоль бревенчатой стены в снег.
   – Это конец, – прошептал он.
   – Еще нет! – радостно заверила Нямь. – Ты в припадке биться начал, корчило тебя, пена изо рта шла. И орал – да все на разные голоса, будто не один ты, а много вас там…
   А их и было много, уныло вздохнул Пукы. Хонт еще и Черным Донгаром его называл… Если это слышали – ай-ой!
   – Чего орал-то хоть? – простонал Пукы.
   – А не понял никто, на чужом языке потому что. Это какой был – тувинский? Отец сказал – похоже, да не совсем…
   – А потом что? – перебил ее Пукы. Хоть в чем-то повезло!
   – Ты в улицы уполз, а воевода велел шамана в чум нести. Только отнесли, из чума вышли… – на лице Нямь мелькнул отблеск недавнего страха, – а тут ты как выскочишь! И ка-ак кинешься! Стрелы на лету отбивал! Сто стрел, тысячу! Тучу! – в голосе Нямь звучал благоговейный восторг.
   – Всего-то две! – поправил ее честный Пукы. И не он на самом деле, а Хонт-Торум.
   – А, все-таки помнишь что-то! – возликовала Нямь. – А как воеводе тупым концом копья в живот засадил, что он до сих пор разогнуться не может, тоже помнишь? А как шамана его собственным бубном по крепости гонял?
   – Ай-ой! – только выдохнул Пукы. Второй раз сползти по стене он не мог – и так уже сидел, а потому испытал острое желание зарыться в снег.
   – А потом ты шамана снегом закидал! Лопату у моего отца отнял – и закопал! А у тетки какой-то – ведро! И под лед! Тебя остановить пытались – да где там! – частила Нямь. – Стражники шамана с другой стороны сугроба выдернули – ты вроде сперва и не заметил. А потом догнал и давай Белого лопатой охаживать! Он от тебя ползком – а ты догоняешь, догоняешь! Стражники опять к тебе – а ты вдруг такой страшный стал! Ну такой страшный! – она прижала руки к груди. – Потом ты в шамана лопату кинул, потом снова ее подобрал, потом… – девчонка захихикала. – Потом… ну… В общем, как бы тебе сказать… Ты на него… Тебя на него… Стошнило, в общем.
   – А потом? – совершенно безжизненным тоном спросил Пукы. Собственно, ему даже не было интересно. Совсем.
   – А потом ты вдруг в снег сел, лопату обнял, да так и застыл. Только дышал тяжело, – сказала Нямь. – Я поняла, что вот теперь тебя бить будут, – и к тебе! Схватила за руку – бежим, говорю! Ты и побежал. Хорошо бежал, только вот тут встал почему-то. – Она снова оглядела укрывший их переулок. – Надо нам снова бежать. Ты не бойся, все хорошо будет. Главное – не попадаться, пока воевода со стражниками не успокоятся. А потом моя мама их уговорит. Все ведь знают, что ты не виноват, ты просто мэнквом ушибленный.
   Вот глупая – будет еще воевода ее мать слушать! Но промолчал – старается ведь Нямка! Ради него!
   – А ты мне, такому ушибленному, зачем помогаешь? – грубовато спросил он.
   – Ну-уу… – девчонка засмущалась, накручивая на палец пушистый кончик косы и то и дело бросая на Пукы кокетливые взгляды. – Ты смелый. Из лука хорошо стреляешь. Сильный – вон как парней наших отделал, до сих пор дрожат. А еще, оказывается, и образованный – языки знаешь, – в голосе Нямь прозвучало глубокое уважение.
   Пукы поглядел на нее с возмущенным недоумением. Все у этих девчонок не так! И чтоб смелый, и чтоб сильный, и чтоб из лука, образование еще подавай – хотя какой от него прок, в тундре-то, с оленями? Только мысли неправильные, противные Храму, в голове заводятся! А вот главного-то – правильности его, преданности Храму – ни одна не ценит! У него полный живот нижних духов – а такая красавица, как Нямка, с ним нянчится, шамана за него просит, воеводу просит… А на простого правильного парня, каким он был раньше, небось бы и не глянула!
   – Еще помог ты нам, – торопливо, словно посчитав, что наговорила лишнего, напомнила Нямь. – Без тебя не только дядечка бы погиб – все пропали…
   Пукы мучительно сморщился, вспоминая слова Самсай-ойки, – если бы он признал себя Черным, мог бы спасти всех, и дядечку тоже! Да не может он, ей-Торум, не может! Вот так взять – и предать все, чему его учили! Ради кого? Ради мужика, о котором он и не слыхал тогда! Даже Кай Отступник был с Искусительницей Гердой хотя бы с детства знаком! И вообще – нашел кого слушать! Повелителя болезней!
   – Если тебе получше стало – может, пойдем отсюда? – тревожно спросила Нямь. – А то достоимся – найдут нас!
   – Уже нашли, – тихо сказал Пукы, устремляя глаза в пока еще пустой и тихий конец переулка.
   Ровно через три удара сердца в проулок ввалилась толпа.

   Свиток 23
   В котором все кончилось хорошо только благодаря женскому волшебству

   Впереди всех, как и положено, ковылял воевода. Видать, старику и впрямь крепко досталось – шагал он раскорякой, то и дело хватаясь за живот. Следом за ним валила вооруженная стража. А дальше с воплями и гомоном следовала беспорядочная толпа. И Пукы почему-то точно знал, кто первым заметит его, сидящего в снегу, и испуганно вжавшуюся в стену Нямку. Вот тот дядька с исцарапанной физиономией. Заметил. Замолчал, уставившись на ребят. Его молчание, как туман, поползло по толпе, запечатывая один рот за другим. Люди – много людей – стояли напротив измотанного мальчишки. И молча глядели на него.
   Воевода судорожно сглотнул – и заговорил. И снова Пукы знал, что он заговорит – именно сейчас и именно он, никто другой не решится.
   – Что ж ты наделал, эрыгов сын? – пробормотал воевода, поглядывая на потрепанного мальчишку с хорошо заметной опаской. – Ты зачем шамана нашего бил?
   «А вот сейчас раздастся крик, – с тем же отрешенным спокойствием подумал Пукы. – Вон та бабка, что на Секак похожа…»
   Истерический женский вопль взвился над молчаливой толпой:
   – Ой, шаманчик наш! Ой, Беленький! Как же мы без тебя! Что ж этот злодей с тобой сделал!
   – Дух он! Нижний дух! – завизжала вторая. – Разве ж мог мальчишка воинов побить!
   Напряженные, красные от злости воины заворчали, злобно косясь на Пукы. Мальчишка увидел, как руки их тискают древки копий… Достаточно лишь одного возгласа… Вот сейчас!
   – Бей его, кто в Торума верует! – взвился истошный вопль.
   «Может, оно и к лучшему», – подумал Пукы, вставая и делая шаг навстречу качнувшейся к нему толпе. Запутался он, а распутываться – нету сил… Лишь бы Нямка убежать успела.
   Ну да, побежит эта дурища-колмасам, дождешься от нее! Тонкая девичья фигурка скользнула между ним и толпой.
   Лишь через полный удар сердца Пукы понял, что то вовсе и не Нямка. Похожа, да, такая же стройная, гибкая – глядеть приятно. Но эта была повыше, и двигалась без свойственной Нямь порывистости – мягко и плавно, как колышутся таежные ели под легким холодным ветерком. И еще – она молчала. Совсем. Стояла между Пукы и взбешенной толпой и молчала. Спокойно, терпеливо, как луна в небесах, как тундра зимой, как полынья подо льдом…
   Женщина поглядела на толпу огромными глазищами лесной лани. Озлобленные крики стихли. Отбросила назад волосы – роскошные, густые, как хвоя в глубинах тайги, не заплетенные в косы, свободно струившиеся по плечам, вьющиеся, как таежные ручьи. Толпа отшатнулась назад. Только что злые, распаленные обидой воины начали неловко переминаться, как нашкодившие ребятишки, пряча копья за спины, словно запретные игрушки.
   А Пукы понял, что ничего ему не привиделось. И не кончилось тоже – ничего!
   Воевода смущенно откашлялся, не отрывая глаз от молчаливой красавицы:
   – Э… Госпожа… Вы, конечно, очень верно все говорите…
   Красавица опустила длиннющие темные ресницы.
   – Так я ж и не спорю, не спорю! – тут же заверил ее воевода. – Конечно – болен, конечно – пострадал! Но все-таки непорядок получается. Набедокурил мальчишка, воинов опозорил…
   Красавица перевела трогательный взгляд на воинов. Те мгновенно подтянулись, невольно выстраиваясь в строгую шеренгу, будто перед наместницей на Храмовом плацу.
   – Да чего там, господин воевода, – выпячивая грудь и беря копье «на караул», прогудел ветеран с иссеченным шрамами лицом. – Сами виноваты. Готовы понести наказание за недостаточную против мальчишки боевую подготовку!
   – Ну да, ну да, – неопределенно согласился воевода. – А шаман как же – тоже готов?
   – Я зла не держу, – раздался в другом конце переулка слабый голос тяжело больного и измученного человека. В разорванном плаще, весь покрытый синяками и ссадинами, хватаясь то за голову, то за ближайшую стену, к ним ковылял шаман. – Мне бы голову удержать, – сжимая руками виски, пробормотал он.
   Поравнявшись с Пукы, он пошатнулся. Мальчишка качнулся к шаману – поддержать. Белый кинул на него испуганный взгляд и с неожиданной прытью метнулся на другую сторону улицы. На всякий случай еще и в стенку дома вжался, настороженно зыркнув.
   – Сказано – не держу зла! – громким хриплым шепотом выдал он оттуда. – Помочь, подлечить бедного ребенка не могу – Ночь нынче, не мое время! Разве что на следующий День…
   Красавица плавно повела тонкой рукой.
   – Говорите, прошло все? Больше не повторится? – задумался воевода. – Ну, глядите, под вашу ответственность, госпожа! – Он коротко отсалютовал красавице мечом и распорядился: – Эй, кто-нибудь, сопроводите господина шамана до чума, видите, неможется ему! – И воевода кинул на Пукы недобрый взгляд, ясно давая понять, что уступил просьбам, а сам не простил и не забыл ничего.
   Пара воинов двинулась было к шаману… Но толстяк Белый неожиданно отмахнулся:
   – Без меня идите. Госпожа меня прийти просила – пришел, не по чину сразу-то обратно бежать, не мальчик, чай. Посижу вот пока. – И он уселся в снег напротив Пукы. – Подумаю, откуда такие шустрые пареньки берутся. – И он с неподдельным интересом уставился на взъерошенного, похожего на линялую белку мальчишку.
   – Ну коли так… Доброй тогда всем Ночи! – удивленно пробормотал воевода, еще потоптался, скрипя снегом под сапогами рыбьей кожи, круто повернулся и вперевалочку утопал прочь. За ним, тихо переговариваясь и бросая короткие любопытные взгляды то на шамана, то на скромно опустившую очи красавицу, потянулись люди. Последним шел мастер Хакмар. Шел, то и дело оглядываясь. Не на шамана. Не на красавицу. На Пукы. Выражение лица у него было озадаченное.
   – Ну вот видишь! – стоило переулку опустеть, Нямка повернула к Пукы пылающее торжеством личико. – Я же тебе говорила, что моя мама…
   – Ты зачем мне соврала? – не дослушав, накинулся он на Нямь. – Зачем соврала, что я шамана прибил, что никаких духов не было? Вот же шаман – живой! – тыча пальцем во внимательно изучающего его шамана, выпалил Пукы. – А это – мис-не! Настоящая! – и он обвиняюще указал на красавицу.
   – Ну конечно, настоящая! – удивленно уставилась на него Нямь. – Это моя мама!
   – Мис-не? – потерянно пробормотал Пукы, вглядываясь то в красавицу, то в миловидное личико Нямь. А ведь похожи, ей-Торум, похожи! – Твоя мама – лесной дух?
   – Ну да! – с великолепным безразличием кивнула Нямь. – Мама – мис-не, лесная дева! А ты думаешь, откуда нашему роду столько удачи? И от чэк-ная мы спаслись, и припасы наши жрицы не нашли, и до крепости мы добрались! – она усмехнулась. – Только шаману не повезло. А нечего было говорить, что мама не за папу, а за него должна была замуж пойти. Папа у меня – мужчина! Настоящий охотник! Очень маме нужно было вместо него за этого сморчка старого, храмовую подстилку идти!
   Молчаливая мис-не улыбнулась и шутливо дернула дочь за косу. Пукы вздохнул. Вот и эти тоже – провизию от Храма утаили. И шаман у них небось правильный был – а мис-не его не захотела! Почему так?
   – А я – дочка мис-не! Меня кто угодно, любой охотник замуж возьмет!
   – Тебя и так – кто угодно замуж… И без мамы – мис-не, – пробормотал Пукы. – Ты это… Ну… Красивая. Вроде… И добрая.
   Уф, сказал! Пукы почувствовал, как щекам его становится мучительно жарко. Все-таки у Орунга это как-то легче получалось.
   Лесная дева рассмеялась. Одобрительно взъерошила волосы Пукы. Лукаво поглядела на дочь – и пошла из переулка, держась прямо, как молодое деревцо, походкой плавной и легкой, как туман над землей.
   – А ты вот так, с первого взгляда понял, что мама – мис-не? – стараясь не смотреть на Пукы, забормотала тоже покрасневшая Нямка. – Какой ты молодец! Даже мой отец не сразу понял, когда мама к нему в лесу вышла! А ты и раньше мог мис-не отличать или только теперь, когда тебя мэнкв подшиб? А может, ты теперь шаманом будешь?
   Сладкое смущение Пукы моментально улетучилось. Он аж подпрыгнул, чувствуя переполняющую его злость. И эта туда же! Мало ему духов!
   – Не буду я шаманом, слышишь, не буду! Не выйдет! – он едва не выпалил, что теперь-то точно ему шаманом не быть – ведь он с духами подрался, отлупил их как мог, прочь изгнал… Теперь-то уж они им командовать не смогут! И Черным его не сделают! Но вовремя опомнился. Скажи только, что ты в Черные шаманы чуть не попал! Или в совсем рехнувшиеся запишут, или… Сделают то, что всегда с противными Храму делают.
   Пукы содрогнулся, искоса поглядел на так и сидящего у стены Белого. И встретился с внимательным взглядом светлых, как Голубой огонь, глаз.
   – А знаешь, парень, – медленно, взвешивая каждое слово, произнес шаман, – если б сейчас День был, а не Ночь, я б сказал, что только шаманом ты и можешь быть. Уж больно дела твои сегодняшние на шаманское безумие похожи.
   – На что? – замирающим голосом спросил Пукы.
   – Ты что, у себя – откуда ты там родом – не видал, как шаманами становятся? – усмехнулся Белый.
   – Наш шаман-то старый, – вглядываясь в лицо Белого так, точно от следующего слова зависела его жизнь, выдохнул Пукы.
   – Ясно. – Белый кивнул. – Когда шаман посвящение проходит, духи на него накидываются. И тут уж от него все зависит. Поддастся – погибнет, замытарят его духи, замучают, тяжестью своей разорвут. Совладает – будет им приказывать, будут они на зов его приходить и волю его исполнять. И чем сильнее духи, которых шаман победит, тем сильнее он сам. Мне вот всякая мелочь лесная досталась, – грустно улыбнулся Белый. – Не в обиду твоей маме сказано, – кивнул он Нямь.
   Пукы стоял как оглушенный. Он вспомнил дорогу нижних духов позади черного чума – Донгарова чума! Выше Самсай-ойки и Хонт-Торума стоял только сам подземный повелитель – Куль-отыр! Он справился с сильнейшими! Значит, сам он…
   – А вот если человек… ну, справился с духами… Он обязательно становится шаманом? – дрогнувшим голосом ответил Пукы.
   – Птенец, когда взлетает, обязательно становится птицей? – величественно вопросил шаман. Посмотрел на ошалелую физиономию Пукы и, видно, решив, что мальчишке не понять высоких сравнений, отрезал: – Обязательно. Духи для того и приходят – чтоб совсем шаманом сделать.
   Пукы почувствовал, что его не держат ноги. Он снова сполз вдоль стены и плюхнулся напротив Белого. Обязательно. Обязательно. Для того и приходят.
   – Но тебе-то что за дело? – не отрывая от Пукы глаз, медленно протянул толстяк. – По Ночам духи к шаманам уже с тысячу Дней не приходили. С тех самых пор, как не стало Черных. Белые встречаются с духами Днем, камлают на свету, лечат под лучами солнца… Был бы ты и впрямь шаманом, мальчик, рассказал бы я тебе… сказку. Глупую и наверняка лживую, из тех, что порой старые, выжившие из ума шаманы рассказывают своим ученикам. Историю про всеми забытые времена до Кайгаловых войн. Когда Донгар Великий Шаман и его черное воинство вставало между людьми и Ночью. Когда злые духи не рисковали входить в стойбище, привлеченные писком новорожденного младенца, ибо кроме сладкого детского мяса да бессильных криков беспомощной матери их могла встретить ледяная ухмылка поджидающего Черного. Когда деревья в тайге вдруг набрасывались на похищающих наших женщин чудищ подземного мира, а земля проламывалась под лапами крадущихся к чумам мэнквов-людоедов. Когда кули, духи болезней, не истребляли к Рассвету целые селения. Но Черных шаманов нет уже тысячу Дней, а потому страшное время – Ночь, мальчик. – Белый вдруг подался вперед, пристально вглядываясь Пукы в лицо. Голос его упал до едва слышного шепота. – Ночью нельзя болеть – никто тебе не поможет. Нельзя в лес идти – никто тебя не оборонит. Ночью темные духи гуляют на свободе – нет им в Ночи повелителя. Захотят – душу украдут, захотят – силу отнимут, мужчину достанут, женщину, ребенка… – по лицу его пробежала тень. Страшная тень – горя. Вечного, неизбывного. – А Белые лишь глядеть будут да выть от бессилия, а сделать – ничего не смогут. Поверь мне, я знаю. Сам глядел. Страшное время – Ночь, – повторил он и тяжело, по-стариковски, поднялся. – Выздоравливай, мальчик. Не стоит хворать Ночью. Нет в Ночи человеку защиты.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация