А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Донгар – великий шаман" (страница 11)

   Свиток 9
   Про то, как Пукы едва удается избежать жестокой расправы

   – Да что вы его слушаете! Правильно он сделать хотел, как же! Порки он испугался! За зад свой тощий! – Пронырнувший между ног охотников Аккаля с размаху пнул стоящего на коленях Пукы.
   Покорно и равнодушно, как неживой, Пукы завалился на спину. Вес его собственного тела больно придавил связанные за спиной руки. Почему-то он вовсе не чувствовал ни боли в затекших запястьях, ни ломоты в груди, где по нему прошлись кулаки охотников – прежде чем Орунг прыгнул и накрыл его собой. По-настоящему мешал только напрочь забитый нос и жар во всем теле, опять – в который раз – предвещавший долгую болезнь. Вот этого сейчас и не хватало! Скорчившийся в кругу людей Пукы громогласно чихнул – раз, другой, третий… Не помогло. Лишь Аккаля еще разок замахнулся на лежащего ногой:
   – Расчихался тут, сопливый-слюнявый!
   – Прекрати, Аккаля! Убью! – мечась за спинами у оттеснивших его взрослых охотников, закричал Орунг. В голос выла мать.
   Цепкая старческая лапка юрким соболем метнулась вперед – и ухватила Аккаля за плечо. С неожиданной силой шаман отшвырнул мальчишку от его жертвы – прямо в толпу.
   – Совсем одичали, хант-маны, мальчишка в собрании охотников говорит и делает. – Шаман обвел людей тяжелым взглядом.
   – Может, мой сын и мальчишка. – Отец Аккаля, такой же кругленький и толстенький, как сынок, поднял того на ноги. – Но я-то охотник…
   Пукы, так и оставшийся лежать на спине, невольно дернулся. Вот уж кто молчал бы! На охоту отец Аккаля давно уже не ходил, предпочитая возить добытые другими шкурки на обмен. И еще каждый раз приговаривал, что весь пауль должен быть ему благодарен – вон он как ловко меняет! Пукы считал, что благодарностью можно и не утруждаться – хватит и того, что добрая четверть выменянного оседала в сумьяхе семейства Аккаля. И это был тот редкий случай, когда Орунг соглашался с братом. Орунг… Пукы постарался незаметно повернуть голову, ловя в толпе лицо брата.
   – Я – охотник, – повторил отец Аккаля, обводя остальных взглядом – не скажет ли кто против. – И я повторю то, что сказал мой сын: этот мальчишка всех нас… Убил, вот что! – вдруг разом потеряв внушительный тон, он растерянно развел руками.
   – Проклятый! Сам проклятый, и семья его вся проклятая! На ножи его, хант-маны, на ножи! – не узнать визг старой Секак было невозможно.
   В толпе послышалась возня, звук удара, короткое «эк!». Люди подались в стороны. В образовавшийся просвет Пукы увидел валяющуюся в снегу Секак с расквашенным носом и нависшую над ней разъяренную мать. На мать смотрели хмуро. Считали – не дело той, что родила предателя, руки распускать. Но стукнула-то она старую Секак, которую каждому в пауле хоть раз, да хотелось по самые уши в снег вколотить. Потому молчали.
   – А вот окажется, что Секак дело говорит, – вдруг бухнул отец Аккаля. На него воззрились изумленно. Он сперва смутился, а потом, набравшись храбрости, рявкнул: – Да! Есть нам нечего! Поголодаем, поголодаем и, как в стародавние времена, – виновного-то и съедим! – он искривил губы в подобие улыбки – вроде бы намекая, что это у него шутка такая, как черная Ночь. А может, и не шутка. Во всяком случае, Орунг все воспринял совершенно серьезно:
   – Давай лучше тебя съедим!
   – Не пререкайся со старшими, мальчишка! – обиженным фальцетом выкрикнул отец Аккаля. – Я жрицу на амбар не наводил – меня-то за что?
   – За сало!
   Все семейство Аккаля, на которых сала и впрямь было побольше, чем на остальных, невольно попятилось.
   – Да уймитесь вы, – как колотушкой в бубен, гаркнул шаман. – Слушаю вас и думаю: может, я по старости поселок перепутал? Вроде у хант-манов шаманом был, а сейчас к мэнквам-людоедам попал!
   – Ты – старый. И ты шаман. Ты смерти не боишься. А у нас дети, – мрачно буркнул отец Тан, поглаживая плачущую дочь по косам. На руках его молодой жены сидели два младенца – их собственный, родившийся этим Днем, и нивхский приемыш. Еще один малыш цеплялся за край парки.
   – Они все умрут! – хлюпая разбитым носом, завопила старая Секак. – А этого убийцу даже не накажут? – Она злорадно скосила и без того раскосый глаз на мать Пукы.
   Краснолицый ор вдруг наклонился, вглядываясь в безучастно лежащего на снегу Пукы.
   – Надо же… – помутневшими словно от страшной боли глазами всматриваясь в лицо мальчишки, пробормотал он. – Такой маленький – а уже столько народу, почитай, уничтожил. Больше, чем эрыг. Больше, чем шаман какой черный.
   Пукы дернулся.
   – Порки забоялся? – Толстыми здоровенными ручищами ор ухватил Пукы за плечи и рывком вздернул над головой. Связанный мальчишка беспомощно повис, болтая ногами в воздухе. – Будет тебе порка!
   Пукы почувствовал, что летит, – и со всего маху рухнул лицом в утоптанный снег. Ор навалился сверху, рыча, как разъяренный медведь. Выхваченный из-за пояса нож вспорол парку у Пукы на спине. Мальчишка отчаянно рванулся, пытаясь выкрутиться.
   – Я не из-за порки! – срывая голос, из последних сил заорал он. – Слышите, Орунг, мама, я не… – его крик перешел в хрип – колено ора вдавило голову в снег. А потом дикая раздирающая боль разломила спину надвое.
   – Будет тебе порка! – ревел староста. – За каждого, кого из-за тебя голод сожрет, получишь! – Новый удар, казалось, пробил тело насквозь. – По счету! – И снова боль разорвала Пукы.
   Кто-то налетел на ора, вцепился, пытаясь оттащить от мальчишки.
   – Ты что делаешь, живодер! – кричала мать, молотя кулаками по плечам и груди старосты. – Он слабый! Он не выдержит! Ты убьешь его!
   – А он нас что? Он – нас? – брызгая ей в лицо слюной, выкрикнул ор. – На-а! – Сплетенная из оленьих жил веревка полоснула мать по рукам.
   – Мама! – Длинным рысьим прыжком Орунг метнулся из толпы и повис на плечах ора, лупя его по голове. Мужик завертелся, пытаясь стряхнуть цепкого мальчишку. Орунг впился ему зубами в ухо. Ор закричал, рухнул на спину, стараясь придавить Орунга. В последнюю секунду мальчишка откатился в сторону. Разъяренный ор тут же вскочил на ноги. Измазанная кровью веревка из оленьих жил взметнулась над Орунгом.
   – Нет! – защищаясь, вскинул ладонь Орунг.
   – Не надо! – отчаянно вскрикнул Пукы.
   Веревка словно переломилась в полете, извернулась в воздухе, захлестнув шею ора. Глаза его полезли из орбит, лицо стало еще краснее, чем обычно. Ора опрокинуло на снег, как пойманного оленя.
   Грозный рокот прокатился над толпой, меховой плащ на шамане вздыбился, захлопал, будто его трепал ураган. И тут же налетел ветер. Погнал перед собой мелкие мерзлые снежинки, злыми жалящими уколами осыпал лица людей. Со свистом закружил в толпе. Визжащую старуху Секак подняло в воздух…
   – Шаман! – закричал отец Тан. Порывом ветра его бросило на колени. – Что ты делаешь?
   – Не… я!.. – поднятый ветер срывал и уносил прочь слова. – Духи… Духи!
   В подтверждение его слов из ниоткуда раздалось громкое зловещее карканье. Кричал ворон. Бушующий ветер резко стих. Секак шлепнулась оземь и затихла, боясь малейшим движением привлечь внимание разгневанных духов. Люди медленно подняли головы. Высоко на темном небе, усыпанном мелкими колючими звездами, парил крылатый силуэт. Взмахнул крыльями, развернулся… исчез, словно растворился.
   Шаман не смотрел в небо. Его остекленевшие и неподвижные глаза вперились в пустоту, а губы шептали:
   – Думал, обойдется… Не обошлось… Не… – Он бросил затравленный взгляд на прижавшихся друг к другу братьев и, словно решившись на что-то, твердым голосом отчеканил: – Духи сказали свое слово. Не хотят, чтоб хант-маны были как мэнквы-людоеды.
   Толпящиеся вокруг жители поселка переглянулись. Свернувшись клубочком, тихо всхлипывала тетка Секак. Полузадушенный ор протяжно застонал и сел, тупо пялясь перед собой. С его шеи свисала веревка из оленьих жил.
   – Может, твои духи нам еще скажут, где еду взять? – прерывая воцарившееся молчание, пробормотал отец Тан.
   – Я знаю где! – Орунг вскочил.
   – Ты что – дух? Не тебя спрашивают, мальчишка!
   – Пусть говорит! – рявкнул шаман. – Вдруг это духи через него вещают?
   – Я-то думал, духам положено вещать через тебя, – ехидно бросил отец Аккаля. – Ладно, пусть говорит.
   – Ну убьете вы Пукы – что с того? Еда-то от этого не появится! – зачастил Орунг, торопясь, чтобы его не заставили молчать. – А даже если его съесть – так его ж на всех не хватит!
   – Бульончику из него наварить! – приподнимаясь, пискнула неугомонная Секак и на всякий случай тут же прикрыла голову руками.
   Пукы едва слышно застонал сквозь зубы. Жрица… бульончик… Как же она могла! Наверное, это неправильная жрица или вовсе не жрица!
   – На охоту надо идти! – заглушая старую тетку, звонко выкрикнул Орунг.
   – А казалось – умный, – после недолгого молчания задумчиво заключил отец Тан.
   – Позволили мальчишке в собрании говорить, – скривил пухлые губы отец Аккаля. – Или ты не знаешь… – глядя на Орунга с презрительным превосходством старшего и опытного, бросил он, – нет сейчас охоты – ушел зверь.
   – Какой ушел – а какой и пришел, – невозмутимо ответил Орунг. – Мы Вэса промышлять пойдем! А чего такого? – заторопился он, прежде чем потрясенная тишина разразилась негодующими воплями. – Вэс, он хоть и большой, а все равно – зверь. Эрыги его бьют – сам видел! Кучей наваливаются – и бьют! И жрица… – Он осекся, боясь, что упоминание о жрице заставит поселковых снова вспомнить о поступке Пукы. – Жрица Вэса на колья насадила!
   – Так мы ж не жрица! Колья у него под брюхом не вырастим! – выкрикнули из толпы охотников.
   – А и не надо! – азартно мотнул косой Орунг. – Высылаем разведчиков – чтоб на эрыгов не напороться. Отыскиваем, где Вэс, – корму ему в Ночи почти нет, он бродить будет, искать. На его пути землю Огнем протаим – и выроем яму! Глубокую! А на дно – кольев! – Орунг присел на корточки, щепочкой чертя прямо на снегу. Охотники невольно сгрудились позади него, поглядывая мальчишке через плечо. – Факелы сделаем, костры разведем и пугнем Вэса Огнем. – Орунг несколькими быстрыми движениями прочертил в снегу стрелки. – Огня он боится, все видели, – побежит прочь. Прямо в нашу яму! – пропоров снег еще раз, щепочка с треском сломалась. Орунг торжествующе отшвырнул ее. – А мы его копьями добьем! – он поднял глаза, обводя взглядом стоящих над ним охотников.
   – А если не найдем? – пробормотал один из охотников, не сводя глаз с рисунка на снегу.
   – Найдем, – буркнул второй. – Их много отмораживаться будет.
   – Где два – там и третий, – согласно кивнул еще один.
   – Вы что – согласны с ним? – Ор, пошатываясь, поднялся с земли и тяжело навалился на плечо ближайшего охотника. – Совсем пропасть хотите? Да он только затем это все и придумал, чтоб брата спасти! – Староста ткнул трясущимся пальцем поочередно в Орунга и Пукы.
   – Орунг – не такой, – хрипло выдохнул Пукы. – Он не стал бы ради меня весь род губить…
   – Может, и стал бы, – со свойственной ему задумчивостью отец Тан покивал головой. – Мать да брат – ближе никого нет. Только нам-то хоть так, хоть эдак – пропадать.
   – А сколько за шкуру Вэс следующим Днем наменять можно будет… – ни к кому специально не обращаясь, будто в пустоту кинул Орунг.
   Отец Аккаля сразу занервничал:
   – Так вы ж ее кольями продырявите!
   – Вэсова шкура пока по тундре бегает! – осадил его отец Тан. – Ты что скажешь, шаман?
   – Не знаю я. – Старый шаман растерянно развел руками. – Белый я. Только Днем камлаю. Ночью ни лечить, ни погадать, ни удачу к охоте приманить не могу. Решайте сами.
   Молчание снегом накрыло поселок. Каждый вспомнил страшное, запретное имя того, кто мог и смел камлать в Ночи. Отец Тан помотал головой, отгоняя наваждение:
   – Торум с ним, с тем камланием! Угощение Мир-сусне-хуму и духам выставим – авось не покинут. Идем! – он решительно хлопнул рукавицей по бедру.
   – Ладно, коли так… – Ор нагнулся, ухватил Пукы за стягивающую запястья веревку и рывком поднял с земли. – Но вот этот у меня в яме возле пауля останется! Если ты, парень… – он злобно навис над Орунгом, – все выдумал и никакой охоты не выйдет – я его запорю! И тебя вместе с ним!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация