А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Донгар – великий шаман" (страница 10)

   Свиток 8
   В котором хант-маны остаются без припасов и надежды

   – Куда прешь, хант-ман? – Стражник лениво приподнял копье, острие нацелилось в грудь вынырнувшего из мрака паренька.
   Пукы во все глаза уставился на наконечник. Ему бы испугаться, но уж больно хорошо копье! Темный наконечник с разводами проковки. И искорки голубые по нему бегают, словно внутри Огонь прячется. Вот бы Орунгу такое! Или себе…
   – Оглох? Тебя спрашиваю! – Острие слегка – не злобно – кольнуло мальчишку.
   – Мне бы… жрицу повидать, – опомнился Пукы.
   – Это еще зачем? – стражник хмыкнул. – Хочешь ее уговорить не полировать твою тощую задницу?
   – Нет, он просто хочет начать прямо сейчас, – гулко захохотал сидящий на передке саней второй стражник. В его здоровенных ручищах поигрывал, извиваясь, плетенный из оленьих жил хлыст. – Чтоб себя ожиданием не томить и нам быстрее управиться! – Он с оттяжкой полоснул хлыстом по передку саней.
   Пукы нервно сглотнул, глядя на отколовшуюся длинную щепку.
   – Хватит запугивать мальчишку и портить храмовое имущество, – сквозь занавеси кибитки спокойный женский голос звучал приглушенно, но ясно было: горе тому, кто его не расслышит. – Пропустите его ко мне.
   Стражники переглянулись. Один из них крепко ухватил Пукы за плечо – и подтолкнул к кибитке.
   – Ну иди, хант-ман… раз пришел, – криво ухмыльнувшись, велел он.
   Пукы вдруг остро захотелось снова оказаться рядом с Голубым костерком, возле матери и Орунга. Он попятился… Крепкая рука пихнула его в спину. Головой вперед он влетел в плотные меховые занавеси, забился в них, заворочался, как в сугробе. Его пихнули снова – больно отбив ноги об приступочку саней, он очутился словно бы в крохотной комнатке с меховыми стенами.
   Голубой огонь там действительно горел – в плоской металлической чаше. Опираясь на локоть, жрица полулежала на заваленной мехами полке. В руках она сжимала кружку. Пукы глянул и тут же быстро опустил глаза – сквозь разметавшиеся по плечам голубые с проседью волосы проглядывали полоски дряблой старческой кожи. Жрица засмеялась – и шумно отхлебнула из своей кружки.
   – У нас еще один амбар есть! – выпалил Пукы. – Кроме того, что в поселке!
   Полка тихо скрипнула. Послышались шаги. Так и не осмелившийся поднять глаза Пукы почувствовал, что жрица стоит возле него.
   – Бульону хочешь?
   Прямо ему в нос ткнулась кружка с чем-то желтоватым, с круглыми разводами жира. От кружки исходил одурительный сытный дух. Пукы почувствовал, как желудок скручивает яростный голодный спазм. Казалось, все сидящие внутри него души в один голос завопили: «Дай!» Пукы отвернулся:
   – Нет. – Он сглотнул наполнившую рот слюну. Остальные голодные сидят, и не ради этого он сюда пришел. – Благодарствую, однако…
   – Брось! – властным жестом жрица смахнула все его колебания. Она взяла крохотный желтенький кубик и кинула его в другую кружку. – Это вроде того порошка, что вы делаете из рыбы. Порса[7], кажется, называется? – В кружку полилась струйка воды. – Только этот не рыбный, а мясной. – Жрица поболтала кружкой и сунула ее Пукы.
   Дрожащими от почтительности руками тот принял. Надо же – тоже вся железная! Страшно и прикоснуться к такому сокровищу.
   – Что у вас еще один амбар есть, я знаю, – со спокойной задумчивостью сказала жрица.
   Кружка в руках Пукы дернулась – часть бульона выплеснулась на покрывающий пол кибитки южный войлок. Жрица едва заметно поморщилась.
   – Всегда есть еще один амбар, – так же задумчиво повторила она. – Вопрос – где он?
   Пукы уткнулся носом в кружку и сделал глоток, даже не чувствуя диковинного вкуса. Надо говорить – не зря же он сюда пришел! – но горло как веревкой перехватило. Рассказать все жрице – правильно. А вот идти против рода – неправильно. Но если род идет против жрицы – тогда как? Пукы почувствовал, что голова у него идет кругом. Ну почему он должен мучиться? Все поселковые виноваты! Если бы они не решили обмануть жрицу…
   – Ты думаешь, я твоих хант-манов не понимаю? – обычно резкий голос жрицы сейчас звучал спокойно и задушевно. – Очень даже понимаю! Вы целый День не покладая рук работали, оброк честно заплатили – а теперь что же, опять давай? А самому на всю Долгую ночь пояса затягивай, пока другие на вашей провизии отъедаться будут? Обидно, однако!
   Пукы снова вздрогнул – она говорила, точно как поселковые тетки!
   – Это нормально, что каждый хочет о своем роде, о своих детях позаботиться, – кивнула жрица. – Только ты-то уже не ребенок, верно? – Блекло-голубые глаза пристально уставились на него. – И не старая безграмотная тетка из пауля, от которой только поркой можно чего-то добиться! Грамотный ведь? Писать-читать учился?
   – Спасибо жрицам, их повелением… – Пукы кивнул, чувствуя невольную гордость от ее слов. Конечно, он уже не ребенок! И уж точно не глупая тетка вроде старой Секак!
   – Значит, можешь и по-другому рассудить. – Жрица кивнула, словно получив подтверждение своим словам. – Не только для себя, а для всех! Не всем повезло, как вам, некоторые вообще все потеряли. О них ведь тоже позаботиться надо.
   – Но вы же… – Пукы откашлялся, чувствуя, что язык толком не повинуется ему. – Вы же не все заберете?
   – Ну конечно, глупышка! – жрица даже засмеялась. – Или хант-маны не дети Голубого огня? Просто твои соплеменники заботятся о себе. А Храм думает обо всех. – Она подалась к Пукы и заговорщицким тоном прошептала: – Покажешь, где ваш амбар?
   Пукы судорожно кивнул, не в силах произнести ни слова.
   – Тогда пошли, – решительно скомандовала жрица, направляясь к выходу.
   Пукы заметался, не зная, куда поставить кружку. Наконец приткнул ее возле чаши с Огнем, вздохнул – эх, жалко, толком даже не распробовал! – и кинулся за жрицей.
   Снег заскрипел под ее босыми ногами. Стражники поднялись, вопросительно глядя на хозяйку. Пукы тихо застонал. А вот этого-то он и не сообразил! Сейчас весь обоз – и сани, и стражники – снимется с места, и пауль проснется! Нет, он, конечно, не боится! Ни шамана, ни Секак, ни другого кого – он знает, что все делает правильно! Но… Кто его знает, что тот же Орунг выкинет.
   – Не бойся, – понимающе усмехнулась жрица. – Они тут останутся. Вдвоем пойдем.
   Пукы поглядел на нее восторженно. Никто еще не понимал его так, как она! Жрица повелительно кивнула стражникам и велела:
   – Веди!
   Они бежали вниз по реке прочь от пауля. Пукы чувствовал, что его восторг перед жрицей переходит просто в молитвенное поклонение – почти как перед самим Голубым огнем! Бегала она ничуть не хуже Орунга! Босые ноги легко, не оставляя следов, касались наста. Голубые волосы разлетались, заставляя Пукы мучительно смущаться и глядеть только на скользящую по обледенелой земле тень. Если смотреть на тень, можно даже представить, что жрица – девчонка, сбежавшая вместе с ним из пауля. Понравился он ей, что ли…
   – А полететь вы можете? – стараясь отвлечь себя от непочтительных мыслей, спросил Пукы.
   – Могу, – каркающим старческим голосом бросила жрица. – Но тебя не унесу. Да и не годится такого взрослого мальчика на ручках таскать. Далеко еще?
   – Пришли уже. – Пукы свернул в сторону от реки, продрался через невысокие заросли сосен и остановился на голой пустой площадке.
   Жрица замерла у него за плечом, тяжело переводя дух и озираясь по сторонам.
   – Ты что это – подшутить надо мной вздумал, мальчишка? – тон ее стал неприятным.
   Пукы засмеялся – здорово, что он может хоть чем-то ее удивить, – и, упав на корточки, всадил нож прямо в снег. Плотно сбитый снежный пласт отвалился в сторону. Под ним мелькнуло дерево. Пукы принялся торопливо счищать снег. Обнажились хорошо очищенные лесины.
   – Ну-ка! – скомандовал самому себе Пукы, берясь за край. Жрица вцепилась рядом – крепко сколоченная деревянная крышка отлетела прочь, открывая глубокую темную яму. Жрица опустилась на колени и сунула голову внутрь. Ее длинные голубые с проседью волосы свесились вниз, обнажая худую старушечью спину в коричневых пигментных пятнах с торчащими, как у скелета, позвонками. Пукы уставился в снег – ему вдруг стало неприятно.
   Жрица длинно присвистнула. Пукы вымученно улыбнулся – он знал, что она там увидела. Рыбу – сушеную и мороженую. Мешки с порсой. Покрытые наледью оленьи туши. Берестяные туеса с тюленьим жиром, выменянным на ярмарке у поморов.
   – Раньше у нас обычный амбар был. На сваях, – чтобы разбить повисшее молчание, пробормотал Пукы. – Яму Орунг в конце Дня придумал – когда слухи про отморозков пошли. А старики и ухватились. – О том, как он сам злился на Орунга с его придумками, когда пришлось всем паулем ту яму в мерзлоте прорезать, Пукы умолчал.
   Жрица поглядела на него через плечо.
   – Да, парень… – странным тоном протянула она. – Талантливый у тебя род. Даже жалко. – Она поднялась, отряхнула руки от налипшего снега и, не повышая голоса, скомандовала:
   – Загружайте!
   – Чего загружать? – не понял Пукы.
   – Это она не тебе, парень, – хмыкнули за спиной.
   Пукы оглянулся. Они все были здесь – и стражники, и сани обоза с запряженными оленями. Как они очутились так близко, как шли за ними, что он не увидел и не услышал! Пукы вдруг ощутил прилив жгучего стыда – прав Аккаля, он и впрямь сопливый-слюнявый. Ни на что не годный.
   Его толкнули. Пукы сел в снег. Закрывающий амбар большой деревянный щит сбили парой ударов топора – Пукы протестующе пискнул, но на него не обратили внимания. Кто-то из стражников спрыгнул в яму – и наверх потянулись куски мороженых туш, мешки и туеса.
   – Кажется, все, – кивнула жрица, оглядывая доверху набитые сани и разоренное хранилище. В истоптанном снегу валялись выломанные доски, припорошенные просыпавшейся из мешка порсой и мелкими сколами мороженого мяса. Она обернулась к Пукы, все так же сидевшему в снегу, и повторила: – Талантливые твои люди. Сообразительные. Такой амбар отморозки бы не нашли. И я бы не нашла. – Она вдруг криво усмехнулась. – Если бы ты не показал.
   Ответом был дружный хохот стражников.
   Пукы с коротким вскриком сорвался с места и кинулся к яме. Рухнул на колени у края, точно как жрица свесил голову вниз… Амбар пуст. Совершенно, гулко пуст. Ни мяса. Ни порсы. Ни туесов.
   Он поднялся, устремив на жрицу ошалелый взгляд.
   – Но вы же обещали, – одними губами прошептал мальчишка, – что не все заберете!
   – Я бы так и сделала, мальчик, но, видишь ли, жрица-наместница категорически приказала… Ты знаешь, что такое «категорически»? А впрочем, откуда тебе… Велела оставлять часть припасов только тем, кто сразу сдаст все. А если кто оказывает сопротивление – выгребать подчистую. Чтоб неповадно было. Ты же понимаешь, я не могу нарушить приказ. Нельзя идти против своих, – с издевательской наставительностью сказала жрица.
   Стражники снова захохотали.
   – Вы обещали! – почти не слыша, что она говорит, только понимая, что проклятая старуха обманула, обманула, обманула, закричал Пукы.
   Жрица прижмурила круглые глаза, как сытая тигрица, желающая поиграть.
   – Ну, раз обещала… – Она рывком сдернула с саней один небольшой мешочек с порсой. Тот упал и лопнул по шву. Белый порошок струйкой посыпался в истоптанный снег. – На! Оставляю. Хочешь – сам ешь, хочешь – с чукчами своими делись. – Она легко вскочила на передок саней. – Трогай!
   Позвякивая колокольчиками, олени неторопливо тронули сани. Заскрипели полозья.
   – Мы – хант-маны, – тихо прошептал Пукы и свернулся в снегу, прижимая руки к животу. Внутри болело, будто воткнули копье. Хотелось только одного – чтоб его нашли отморозки. Нашли и съели. Чтобы никогда не пришлось возвращаться в пауль.
   Снег заскрипел снова. Пукы задохнулся – сумасшедшая дикая надежда окатила его щекочущей волной холода. Жрица вернулась! Это была шутка! Злая, жестокая, но всего лишь шутка! Пукы вскочил.
   Перед ним стояли жители поселка. Впереди всех – шаман, а рядом с ним – Орунг. Лицо брата было белее окрестного снега.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация