А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Танцовщица в луче смерти" (страница 9)

   Глава 17

   Сергей подъезжал утром к отделению, когда ему позвонил Артем.
   – Привет, Сережа. Есть минутка?
   – Ну, скажем, три. Привет. Что-то срочное?
   – Да, собственно, я, наверное, потом... Я по поводу адвоката для приятельницы Юли, ну, той, которую ты ездил от мужа спасать. Юлька тебя вызывала. Помнишь?
   – А. Фингал под глазом, трусы в сумке... Помню. Тут, конечно, встанет вопрос, какой гонорар потянет эта приятельница. Сам знаешь, почем нынче адвокаты, да еще приличные.
   – Я не знаю. Сомневаюсь, что у Любы много денег. Я подумал, может, у тебя время будет, мы встретимся, я тебе расскажу, что знаю об этом муже... Вдруг какие-то мысли появятся.
   – Темка, вот это совпадение! Ты второй человек, который надеется на то, что у меня есть мысли. Ну откуда, старик? Меня ноги кормят, как говорится. А ты что, так проникся историей несчастной жены?
   – Да просто Юле хочется помочь. Ты же знаешь, какая она эмоциональная.
   – Юлька у тебя – классная. Она очень хороший человек. Как она там за эту Любу на амбразуру бросалась. Амбразура – это супруг.
   – Я понял. Ну, так что с адвокатом? Или сначала поговорим?
   – Нам бы просто встретиться пора, посидеть, поболтать. Но я как белка в колесе, честное слово. Еще и влип так. Собственно, я б тебя уже свел с хорошим адвокатом, который и взял бы по-божески, но... В двух словах. Я еду сейчас по одному делу. Я – случайный свидетель. Человек один, совершенно мне незнакомый, хотел собаку свою похоронить. В результате сидит по обвинению в изнасиловании и убийстве.
   – Я не понял.
   – Ну, копал он яму для собаки, а в ней – тело убитой девушки. Так повезло несчастному. Я вызвал полицию. Ну, они сразу и нашли удобного подозреваемого: стоит у захоронения с лопатой. Стало быть, он убил и закопал.
   – Да ты что! Такое может быть?
   – Такое часто бывает. Потому и советуют: бегите от трупов подальше.
   – А. Ну да. Я что-то такое слышал. Правда, думал, что это преувеличение.
   – Как-нибудь и об этом поболтаем. Просто я сейчас к чему. У меня приятель адвокат, который, если нужно, и бесплатно возьмется защищать, но этому бедолаге он нужен больше, чем Любе. Понимаешь, очень хочется Юле помочь, но, согласись, это разные ситуации – вытащить человека из-под обвинения в убийстве или квартиру отбить у плохого мужа. Мы найдем Любе, конечно, кого-то, но платить придется и, скорее всего, прилично.
   – Да, я понял... А что-то известно об этой убитой девушке?
   – Ну, отца ее нашли. А почему ты спрашиваешь?
   – Юля видела передачу по телевизору, мне рассказывала: вроде тело девушки нашли.
   – Надо же. Это наверняка она. Передачу о ней недавно показали, после чего отец и нашелся. Опознал... Я уже приехал, извини. Обязательно позвоню. И ты звони.
   Сергей шел по коридору ленивой походкой ковбоя, с непроницаемым взглядом серых глаз под густыми ресницами, чуть помедлил перед дверью кабинета, вошел с дежурным выражением: «Привет, я просто так заглянул...» Серьезная Мария подняла голову и поздоровалась, Онищенко блеснул глазками и перевел взгляд на стену, худой мужчина, сидевший к двери спиной, развернулся и посмотрел на Сергея беспомощно, как человек, который не обжился еще в своем горе. Он пока не уничтожил в себе надежду... что все окажется не так. Сергей кивнул и быстро прошел к стулу у окна – своему месту у стола друга. Он знал, что его лицо по-прежнему ничего не выражает. Такая удобная физиономия: не видно по ней, как ему плохо от чьей-то надежды, которую они сейчас добьют.
   – Григорий Петрович, – сказала ровно Маша. – Это наш помощник, частный детектив Сергей Кольцов, который по стечению обстоятельств оказался свидетелем по делу. Он будет присутствовать при нашем разговоре. Вы не возражаете?
   – Я? Я не возражаю. Спасибо вам. – Григорий Вешняк встал и с ожиданием посмотрел на Сергея. – Вы расскажете про мою Нину?
   – Садитесь, Григорий Петрович, – сказала Маша. – Информации о вашей дочери у нас пока нет никакой. Мы, собственно, ждем, что вы нам о ней расскажете.
   – Ну, вы сказали – свидетель.
   – Да. Кольцов видел вашу дочь уже мертвой.
   Вешняк сел на стул, опустил голову с редкими русыми волосами, зажал между коленями трясущиеся руки, долго молчал.
   – Так я не знаю... Шо я можу сказать. Хорошо, шо Полина, жинка, не дожила до такого...
   – Ваша жена умерла?
   – Пять рокив назад. Поихалы в Киев, сказали: рак у ней. Операцию надо делать. А Поля и кажэ: «Не надо, Гриша, мени операции. Нема у нас таких грошей. Шо насобирали, нехай Нинка в Москву еде, як хоче. Може, в люди выбереться...» Вот так сказала. Так и зробили.
   – Ваша дочь, Нина Григорьевна Вешняк, 1989 года рождения, уехала в Москву после смерти матери?
   – Да, через год.
   – Куда именно она поехала?
   – А я не знаю... И она сама не знала. Сказала, найду там работу...
   – Нашла?
   – Вроде нашла. Звонила... Года два звонила, потом перестала...
   – Вы ее искали?
   – Питав, колы з Москвы кто-то приезжав. Казали, бачили...
   – То есть вы даже не знали, где она жила?
   – А шо мени це дасть? Я в Москву первый раз сейчас прыихав. Кому нужен такый батька – нема у нас ничого. Бидно живем. Я – механик по селу, моя маты стирать-прибирать к людям ходыть.
   – Вы сами видели передачу и решили, что это ваша дочь?
   – Я не бачив... Маты ходить прибираться до жинки одной. Вона дом построила у нас, сама вроде в Харькови на телебачени работае. Мама давно ей казала про Ниночку. Просила, може, вона узнае чого. Вона сказала, шо написала в передачу «Жди меня». Вот оттуда и позвонили, вона маты показала... ну я не знаю, як называеться...
   – Диск. Почему ваша мать подумала, что это Нина?
   – Вона так не думала. Ни боже мой... Просто мучилась сильно. Ну, и каже: надо поихать в Москву, узнать. Развязала платок, куды для Нины гроши собирала, дала... Знаете, за уборку и стирку у богатых вона за три дня може пять пенсий заробить. Но мы не рвались. Если б у Нины дитки булы – тады да. Щас заробить можно.
   – У вас есть родственники в Москве?
   – Алка, сестра моя двоюродная, давно сюда переихала.
   – Адрес знаете? Контакт поддерживали?
   – Та ни...
   – Фамилия, отчество?
   – Селезень Алла Степановна... Так вы не сказали, отчего Нина померла?
   – Вашу дочь убили, – быстро произнесла Маша. – Сергей Александрович, вы отвезете Григория Петровича в гостиницу?
   – Да, конечно, – Сергей поднялся.
   – Минуточку, – возмутился Онищенко. – Я не задал ни одного вопроса свидетелю.
   – Пострадавшему, – поправила Маша. – У вас будет еще возможность. Этот разговор мы закончили. Займитесь, пожалуйста, поиском Аллы Степановны Селезень, лейтенант Онищенко. Все свободны.
   Они ехали молча. Сергей остановил машину у гостиницы «Украина».
   – Григорий Петрович, у вас деньги есть?
   – Да, – с готовностью сказал тот. – Мама дала. Вам надо заплатить?
   – Ну, что вы. Я имел в виду, есть ли деньги на гостиницу.
   – Маю.
   – Вот мой телефон. Если будут вопросы, звоните.
   – Спасибо. Такой вопрос. Дивчина та, вона сказала, шо Нину вбили? Чи я не поняв?
   – Да. Мой совет: постарайтесь об этом не думать. Тяжелое время у вас впереди.
   – А як...
   – Напейтесь, что ли. Вы пьете?
   – Та ни... Ну, так... На праздник.
   – А теперь у вас не праздник. Хотите, я с вами войду, пойдем в ресторан, выпьем водки? Поедим?
   – Ой, Серега, – Вешняк всплеснул руками, в бледно-голубых глазах заблестели слезы благодарности.
   Они пили в ресторане, отец плакал, потом смеялся, вспоминая дочку маленькой, по дороге в номер держал Сергея за локоть, как будто боялся, что тот его бросит. В номере сел на кровать, сжался в комок. Сергей поставил на столик непочатую бутылку водки.
   – Это тебе, если ночью проснешься. Выпей и сразу засыпай.
   – Да, – послушно сказал Вешняк. – Слышь, я тоби не рассказывал, як мы на санках катались с Ниночкой. Занесло санки на свалку под снегом. Она вылетела, не удержал я... Лобик разбила. Железяка там торчала. Так бровка одна и не зрослась... Як в морге показали, а там бровка ее порватая... Ой, – вскрикнул он тонко, как от острой боли...
   Сергей вышел из номера, когда Григорий уснул, не раздеваясь. Пошел походкой ковбоя, который скрывает рану. В сердце, что ли...

   Глава 18

   Сергея разбудил телефон, он посмотрел угрюмо на номер и сбросил звонок. Семь утра! Угораздило попасть с этой Еленой Васильевной. Зверь-баба. Что узнал, что узнал... Да ничего не узнал. И даже не решил, что хотелось бы узнать, чтобы ограбить этого Коврова по полной программе. Пока ясно лишь то, что он предпочитает ночи проводить не с женой. А кто с женой... Сергей со вздохом нашел эсэмэски от Кости с адресами Виктории Корнеевой и местом ее регистрации, по которому живет мать. Начинать, наверное, лучше с матери. Генеалогия, то да се... Щелковское шоссе, это за автовокзалом... Тащиться по пробкам часа полтора. Он встал, храбро шагнул под холодный душ, потом чистил зубы, брился, глядя себе в глаза. Вот не идет у него это дело. Неохота, что ли. Интереса нет. Надоели эти тетки, которые сначала выходят за богатого, потом начинают под него рыть, чтоб стал беднее. Конечно, если подвернется что-то стоящее, появится и спортивный интерес. Кто ищет, тот всегда найдет. Когда он сел в машину, был уже практически в форме. Дом нашел без труда, прошелся у подъездов, нужная квартира оказалась в третьем, вот только домофон не работал.
   – Простите, – Сергей остановил женщину в темной куртке с белой болонкой на руках. – А как проникают в этот дом?
   – Обыкновенно. Квартиру набираете. Вам какую?
   – Тридцать пятую.
   – Это чья ж? Я из другого подъезда.
   – Виктория Корнеева там прописана, не знаете такую?
   – Витка, что ли? Не знаю, какая у нее сейчас фамилия. Мать там ее одна живет. Вернее, не одна. Собак у нее семь или восемь, мы уже со счета сбились. Так у нее домофон не включали, она ж не платила. У нее и телефон за неуплату отключили.
   – Понятно. А вас как зовут?
   – Вера.
   – Вера, вы не окажете мне любезность? Мне очень нужно попасть к матери Виктории, но, судя по тому, что вы сказали, это проблематично. Вы знаете кого-то в этом подъезде? Не могли бы набрать и попросить, чтобы мне дверь открыли?
   – А вы вообще кто?
   – Ну, скажем, знакомый Виктории, хотелось бы узнать о ней побольше... Перед тем, как, возможно, узами брака сочетаться.
   – Ой, ничего себе! Узы брака... Я прям не знаю, что сказать...
   – Давайте просто попробуем в подъезд проникнуть.
   – Ладно, я позвоню Эмме, приятельнице, мы с собачками гуляем... Эмма, это Вера. Слушай, ты подъезд не откроешь? Тут к Алке пришли. Потом расскажу, кто. Ты просто умрешь... Открывай и одевайся. Я тебя жду. – Вера повернулась к Сергею: – Идите, третий этаж. Только в дверь ей стучать надо, у нее и звонок не работает.
   На стук в квартире раздался многоголосый собачий лай, дверь долго не открывали. Сергей постучал чуть громче, придерживая дверь другой рукой, поскольку держалась эта хлипкая фанерная створка на честном слове. Наконец она заскрипела, как в деревенском сарае, и на пороге нарисовалась женщина неопределенного возраста в одежде «носить нельзя, выбросить жалко», с редкими тусклыми волосами с проседью, стянутыми аптечной резинкой на затылке.
   – Чего надо? – любезно спросила она.
   – Мне бы войти, – Сергей улыбнулся одной из самых своих охмурительных улыбок. – Разговор не для лестничной площадки. Я хотел с вами о Виктории поговорить.
   – И хто ж вы ей будете, моей Витке? – безразлично спросила женщина.
   – Заодно и объясню. Если вам интересно, конечно.
   – Да мне что. Хочешь – объясняй, не хочешь – не объясняй. Я школу уже кончила. Не понравилось. А Витка мне... Ладно, заходи. Собак боишься?
   – Ну, они у вас, надеюсь, не кусаются?
   – Не надейся, – женщина рассмеялась, прикрыв рукой сломанные зубы. – Шучу. Добрые они.
   Они прошли в ободранную прихожую, хозяйка открыла дверь в комнату, на мгновение у Сергея потемнело в глазах. На него полетела, как ему показалось, стая больших собак. Через мгновение он зафиксировался и растерянно смотрел во множество горящих каким-то ожиданием, даже радостью, глаз. Лапы разного цвета стояли у него на груди, на плечах. Одна, черная овчарка, старательно вылизывала его лицо шершавым горячим языком.
   – Ребята, – шевельнулся Сергей. – Я про вас не знал ничего. Я бы не пришел с пустыми руками.
   – Да им лучше с пустыми руками, чем с палкой, к примеру.
   – Не понял.
   – Да я так... Пожрать они, конечно, любят, чего тут говорить.
   Женщина похлопала в ладоши, быстро отогнала собак от Сергея, показала ему место на протертом диване. Он сел, бегло окинул взглядом комнату... Собственно, окидывать оказалось нечего. Только этот диван. Даже обоев на стенах нет. Голый серый бетон. И «лампочка Ильича» свисает с потолка на длинном старом проводе.
   – Чего? Богато живу? – женщина опять прикрыла рот рукой.
   – Ну, как живете, так и живете. Может, познакомимся? Меня Сергеем зовут. А вас?
   – Алла.
   – Можно без отчества?
   – Я похожа на такую, которая с отчеством? Можно. Так ты чего про Витку-то спросить хотел?
   Сергей только рот успел открыть, как раздался страшный грохот, сопровождающийся матерной бранью. Кто-то явно выносил входную дверь.
   – Сосед снизу. Яшка. Сегодня еще не отмечался. Вот пришел, – ровно объяснила Алла.
   – А в чем дело?
   – Та черт его знает. Выживает нас. Кому мы понравимся. Люди говорят, квартиру задумал отобрать... Может...
   – Зубы – его рук дело?
   – Его. И ребра. Много еще чего. Пулю ношу в заднице.
   – Ситуация понятна. Пошли открывать?
   Сергей посмотрел на собак: они забились в углы комнаты и дрожали. Им, похоже, ситуация еще более понятна. Он подошел к двери, повернул ключ, торчащий в скважине, резко потянул створку на себя. Поэтому тушу в майке с перекошенной физиономией и с трубой в руке он, если можно так выразиться, принял на грудь. Туше в его руках стало некомфортно.
   – Не, ты че, бля! Ты кто, на фиг! Че за дела?
   Сергей с легкостью вытащил из потного кулака трубу, бросил на пол, затем установил тушу по стойке «смирно».
   – Стоишь? Не падаешь? Начинаем в обратном порядке. Ты кто, на фиг? Что за дела? И ты че, бля? Ответа жду до следующего непроизвольного взмаха моей руки. Ибо только что в моем присутствии было совершено нападение на неприкосновенное жилище. Говорим или рот закрываем и ждем, пока я вызову наряд? Нет, я тебе удивляюсь, Яша. Ты что, к стоматологу пришел? Тебя что, переклинило? Зачем пожаловал?
   – Так она, тварь эта, опять мою квартиру залила.
   – Спроси, Сергей, у него, чем это, интересно, – произнесла Алла. – У меня ванной нет. Вообще. На кухне только вода.
   – Ах, ты, – раздухарился на знакомый голос сосед. – Да я одного собачьего ссанья по ведру каждый день собираю.
   – Минутку, – Сергей аккуратно выставил Яшку на площадку. – Сейчас я проверю воду, краны, наличие собачьего ссанья, как ты выразился, потом пойдем к тебе.
   Он закрыл дверь и повернулся к Алле:
   – А что значит – ванной нет?
   – То и значит. Квартиру дали без всего... Так и живем.
   – Когда дали-то?
   – Тридцать лет назад.
   – Да...
   Сергей быстро открыл дверь в помещение, которое у других людей называется ванной, и оказался в бетонном мешке, даже без труб. Зато сухо. Сухо было и под ржавой раковиной на кухне, и в туалете.
   – Что за версия насчет ведер этого, как он сказал?..
   – Мои собаки дома не ходят. Я их вывожу, как положено.
   – Почему вы так живете, Алла? У вас состоятельная дочь. Кстати, ваша фамилия тоже Корнеева?
   – Какая еще Корнеева, – прикрыла рот рукой Алла. – Это Витка себе такую фамилию придумала, еще когда тут жила. Ночевать дома перестала, на машинах ее привозить стали, так она придумала себе Корнееву... Не знаю, может, уже и документы выправила.
   – А на самом деле?
   – Селезни мы. С Украины. Понаихалы до вас, добреньких москалей.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация