А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Танцовщица в луче смерти" (страница 33)

   Глава 39

   Когда Артем подошел к кабинету, где проходила очная ставка, оттуда в коридор вышел Сергей.
   – Давай покурим здесь. Пока там оформляют...
   – Нет, ты скажи, как все прошло?
   – Лебедев признал, это он. То есть один из двух, тот, что с широкой спиной. Убийца, стало быть.
   – Ты считаешь, такое может быть? Степанов и Фролов – на близнецов не тянут. Человек может настолько не запомнить людей, с которыми общался не один раз? Он ведь их не со спины видел.
   – Черт его знает. Человека вообще может так перевернуть... Родную маму не узнает... Лебедев – не рецидивист. Он в депрессии... Тема, все от тебя зависит опять. Улик у нас нет. Предъявить нечего пока. Ты готов к опознанию? Маша даже третьего статиста нашла – худого, с усами, чтобы мизансцену воссоздать.
   – Сейчас. Соберусь.
   – Но там, у Фролова дома, когда он на тебя напал, Викторию ранил, тебе показалось, что он – тот человек из парка?
   – Конечно. Это видео, его яростный взгляд, потом нож в руке... Все было, как тогда.
   – Пошли.
   Они вошли в кабинет. Лебедев стоял, ни на кого не глядя, Фролов, совершенно белый, посмотрел на Артема, как на призрак. Рядом с Марией стоял худой сутулый человек с усами.
   – Здравствуйте, Артем, – сказала Мария. – Напомните, пожалуйста, как точно стояли преступники в момент убийства.
   – Лебедев – лицом ко мне, худой слева в профиль, этот – спиной ко мне, – Артем протер очки и надел их. – Нельзя сделать так, чтобы в руке Фролова был нож? И чтобы он занес руку, как для удара?
   – Обязательно, – сказала Мария. – Нож здесь. Тот, которым он Корнееву ударил.
   Фролов взял протянутый ему нож и посмотрел на всех загнанным взглядом зверя, окруженного охотниками.
   – Начали, – скомандовал Сергей, как на съемке. – Застыли, стоим... Достаточно.
   Несколько минут в кабинете царила такая тишина, как будто все перестали дышать. Затем Мария произнесла: «Уведите их». Сергей придвинул Артему стул. Тот снял очки, но продолжал задумчиво смотреть на место, где стояла троица. «Какие умные глаза, – подумала про себя Маша. – И все без толку, похоже». Артем поймал ее взгляд и виновато улыбнулся.
   – Я не узнал его. Там, у него дома, я был практически уверен: он вел себя, как убийца... Впрочем, я никогда близко не видел убийц. Если скажу, что это не он, вы его отпустите?
   – Подержим, – сказала Маша. – Мы его взяли в момент нападения на вас и Корнееву. Это можно рассматривать как хулиганство, можно – как нападение с целью убийства. Ваши подозрения мы тоже будем проверять, поскольку ваше дело – показывать нам людей, похожих на убийц, наше – искать доказательства их вины.
   – Я чувствую себя ужасно. Я только создаю вам проблемы, но никак не помогаю.
   – Не комплексуй, старик. На самом деле это обычная рутинная работа. Раз есть человек, который видел убийство, мы будем до упора проверять всех, на кого ты укажешь. А если бы тебя не было, дело по обвинению Сидорова в этом убийстве уже было бы в суде. Кстати, его жена спрашивала, как им тебя отблагодарить.
   – Какой ужас. За что? Но я очень рад, конечно.
   – Это понятно. Да, Фролов считает, что ты практически – лох. Его знакомые говорят, что твои подчиненные зарабатывают больше, чем ты.
   – Надеюсь, – спокойно сказал Артем. – Это моя задача – дать им возможность зарабатывать столько, сколько они могут и сколько им требуется.
   – Ну, ясно, тебе столько не требуется.
   – Но что дальше с Фроловым?
   – Уголовное дело заведено, адвокаты его еще не набежали. Попробуем успеть получить ордер на обыск. Может, что-то найдем...
   – Но как вам кажется, он может быть убийцей?
   – А почему нет, – сказал Сергей. – Он – припадочная, агрессивная сволочь... Судя по тому, как он говорит и ведет себя с женщинами, у него комплекс неполноценности по этой части.
   – Мне можно слово сказать в своем кабинете? – тихо и скромно произнесла Маша. – Он не убийца. Он патологический трус. Да, агрессивный, припадочный... Есть собаки такие, которые нападают не от храбрости, а от страха. Человек, который стоял и смотрел, как его приятеля женщина душит, и не шевельнулся, и даже штаны от страха на задницу не натянул за полчаса, – он не зарежет девушку хладнокровно, в течение секунды. Да еще в присутствии потенциальных свидетелей. Эксперт Масленников может это сказать умнее, но надо продолжать искать. Такое мое мнение.

   Глава 40

   Варвара пришла к мужу незадолго до суда. Перед этим ее внешностью четыре часа занимались парикмахер, визажист, стилист. Она вышла из машины и медленно, позируя, прошла мимо журналистов, фотоаппаратов, телекамер. Несколько человек с диктофонами рванулись к ней, водитель попытался их грубо отогнать.
   – Не надо, Сеня, – мягко сказала Варвара. – Мне нечего скрывать. Я отвечу. О чем вы хотели спросить?
   Сеня сплюнул и отошел в сторону, Варвара посмотрела, где операторы с камерами, повернулась выигрышной стороной. Таковой она считала правую: у нее имелась большая асимметрия лица.
* * *
   – Вы знали, что ваш муж хочет уехать с убийцей вашего отца и отобрать ваше имущество?
   – О чем вы сейчас спросите у своего мужа?
   Варвара слушала сыпавшиеся на нее вопросы с горькой и тонкой улыбкой.
   – Я могу отвечать? Начну с последнего вопроса. Я спрошу у мужа о том, что вас так интересует. Сами понимаете, насколько это интересует меня, – она изобразила глубокую задумчивость. На самом деле просто вспоминала заученный наизусть текст, который по просьбе матери написал для нее знакомый журналист. – Я не верю в то, что мой муж вытаскивал из тюрьмы убийцу отца. Да еще криминальным способом. Что и как получилось с этой маньячкой и аферисткой Корнеевой, – могу только догадываться.
   – Не понял, при чем тут верю – не верю, – нагло, не прекращая жевать жвачку, произнес ей прямо в лицо парень с микрофоном. – У него билеты нашли.
   – Значит, вы знаете больше, чем я, – произнесла Варвара с максимальным сарказмом. – На самом деле все давно представляют, почему и как люди признаются в преступлениях, попав в руки наших правоохранительных органов, почему оговаривают друг друга. Каким образом появляются вещественные доказательства.
   – И почему, интересно знать? – прожевал парень. – Каким образом?
   – Пытки, мой любопытный друг. Я вам не желаю оказаться в положении моего мужа. Адвоката, не раз серьезно менявшего судебную ситуацию в интересах справедливости.
   – А! Козырев у нас стал правозащитником? – хмыкнул парень. – И вообще не при делах, да?
   – Я не буду отвечать на хамские вопросы. Что-нибудь еще?
   – Но вы допускаете, что ваш муж оформил документы на выезд из страны вместе с Корнеевой? – пропищала белобрысая девушка.
   – Его могли заставить. Кому-то было нужно, чтобы эта убийца не предстала перед судом.
   – А кому нужно, чтобы это все накрылось? – вмешался тот же жующий парень.
   – Без комментариев, – произнесла Варвара фразу, которая, как ей сказали, купирует самые скользкие моменты интервью.
   – Нам понятна ваша позиция, – напористо начала уверенная дама в очках. – Думаю, эти темы можно закрыть, на них скоро ответит суд. У меня вопрос личного характера. В каких отношениях вы находились с Дмитрием Фроловым и что думаете по поводу его роли в изнасиловании и убийстве? Нам стало известно, что его подозревают в этом преступлении.
   – На эти вопросы я отвечать не буду.
   – Почему?
   – Они провокационные.
   – Да ладно, – довольно произнес жующий парень. – Можно просто сказать: жила с ним или не жила, пока адвокат Козырев романы крутил с другой. С любовницей тестя.
   – А вот за это вы ответите. Я буду жаловаться вашему руководству. Сеня, отгони, пожалуйста, этих нахалов, – Варвара, красная и злая, пробивалась к входу, пока водитель расталкивал журналистов.
   В комнате свиданий она посмотрела на мужа не самым ласковым взглядом.
   – Здравствуй, Варя, – кротко сказал Козырев.
   – Слушай, – она и не подумала ответить на приветствие, – я пришла, чтобы сохранить хоть видимость приличия, насколько это возможно в нашей ситуации. Даже сказала журналюгам, что не верю, будто ты собирался обокрасть нас с этой шлюхой, убившей папу. На самом деле сразу после суда – развод. И не рассчитывай ни на что. Если мамины юристы постараются, то и твою конуру отберем. Бомжом станешь после тюрьмы, сволочь.
   – Варя, – с придыханием сказал Козырев. – Ты пожалеешь об этих словах. Они жестоки и несправедливы. Ты поймешь... Рано или поздно, но поймешь... Какая чудовищная игра была затеяна вокруг меня, как враги попытались меня подставить, почему это удалось, по каким причинам мне пришлось им подыгрывать...
   – Да ладно. Я такую же фигню сейчас журналистам говорила. Кончай, а? А вообще скажи: почему тебе пришлось подыгрывать? Мы с мамой посмеемся.
   – Ну, с твоей мамой все ясно. Она способна понять только себя. Но ты... Варя, ты... Столько лет бок о бок, столько лет я заботился о семье... Как ты не понимаешь! Я боялся за тебя. Боялся, что, доказывая свою невиновность, я подставлю под удар тебя, самого близкого человека. Это же распространенный прием. Человека шантажируют жизнью близких.
   – То есть ты не устраивал Корнеевой побег и не собирался на самом деле бежать с ней за границу?
   – Насчет побега – тут все сложно. Ты узнаешь правду. В остальном буду честен с тобой. Когда я узнал, что она на свободе... Я нашел ее и предложил якобы помощь. Только так я мог узнать о том, что ей удалось присвоить из сокровищ твоего отца. Узнать и вернуть. В противном случае она бы просто скрылась без следа.
   – Ты полный придурок, если думаешь, что я в это поверю, – сказала Варвара без всякой уверенности в голосе. Она почти поверила! – Я пошла. На суде подойду к тебе, только не обольщайся особенно. Это для прессы.
   Она вышла с гордо поднятой головой, прошла к машине, ехала молча, но лицо ее было растерянным, губы шевелились. Она репетировала то, что расскажет матери. Приехала. Рассказала. Елена Васильевна долго с сожалением на нее смотрела, затем произнесла:
   – Доченька, я сейчас вспоминала: видела я в жизни бабу глупее, чем ты, или нет.

   Глава 41

   Маша ровно произнесла приготовленный текст одному из работников СИЗО и старательно стала снимать невидимую пушинку со своей черной юбки. Она знала этого Ивана Ивановича. Ему надо дать время справиться с негодованием и с хамством.
   – Вы что хотите сказать, я не понял. Взятки мы, что ли, тут берем! Я вообще за такие предъявы и пожаловаться могу.
   – Это я не понимаю, о чем вы, Иван Иванович, – нежно улыбнулась Маша. – Я просто говорю вам как соратнику в нашем общем деле, что нужно присматривать за тем, кто приходит к Козыреву и Фролову, что приносят, есть ли у них наличные, которые они могут предложить вашим сотрудникам. Ну, громкие же дела. Телевизор вы смотрите, думаю. Не хватало нам с вами еще одного побега.
   – Типун вам на язык, извиняюсь за выражение. Какой побег! Вы что! Какие наличные! Где вы слышали, чтоб подследственный наличные сотрудникам раздавал, а они брали!
   – Я слышала, – скромно сказала Маша. – Все остальные тоже. Не будем ворошить память погибшего Иванькова, но такие случаи бывают. Я просто пришла предупредить.
   – Может, вы думаете, что и мне заключенные взятки дают? – со всем возможным сарказмом произнес Иван Иванович.
   – Да что вы! – Маша, наконец, сняла невидимую пушинку с юбки. – Всем известно, что вы копейки никогда не возьмете, – она направила ему в переносицу свой самый искренний взгляд.
   – Ну да... – сказал он ей уже в спину, туго соображая: издеваться приходила или просто так.
   ...Валерий Козырев сидел на кожаном диване в хорошо обставленной комнате и нервно перебирал пальцами по коленям: привычка детства, мама велела ему каждую свободную минуту проигрывать гаммы, представляя себе фортепиано. Это пригодилось ему в жизни. Особенно в напряженные минуты: никому не слышный аккомпанемент. Виктория вошла и остановилась у двери, хмуро посмотрев на него. Он бросился к ней, схватил за руку, попытался подвести к дивану. Она стряхнула его руку и осталась стоять у стены.
   – Послушай меня, Вика, – горячо заговорил Козырев. – Я ни в чем тебя не виню. Я понимаю твою прекрасную, пылкую душу. Ты, как всегда, не сдержалась и бросилась спасать этого арифметика. Откуда, кстати, ты его знаешь? Как тебя туда занесло, за несколько часов до нашего спасения? Ты все пустила под откос. То есть ты так, видимо, думаешь. На самом деле ничего не потеряно. Мы их переиграем. Пройдет суд, нас развезут по разным местам... Волна интереса спадет, моя жена со мной разведется... Она сама сказала. И тогда... Вот тогда мы все и осуществим. У меня есть свои люди, свои деньги, только моя дура Варвара считает, что я был привязан к ним их деньгами. На самом деле... У меня есть бизнес. Ты узнаешь все потом...
   – Зачем, – не спросила, а бесцветно произнесла Виктория.
   – Ты поймешь, что всю эту историю с твоим побегом я затеял не ради ковровских денег, драгоценностей, домов... Я просто хотел быть с тобой... Всерьез. По-настоящему. Сказать правду? Я подумал: твоя беда – это мой шанс получить такую женщину... Мою дорогую женщину, – он бросился на нее с объятиями и тут же отлетел от сильного удара коленом. – Слушай, ты все же контролируй себя, – произнес он, задыхаясь, от другой стены. – Я понимаю твое взвинченное состояние, но пойми и ты меня... Оцени, сколько я сделал, чтобы устроить твой побег, сколько заплатил, черт побери....
   – Я оценила, – спокойно ответила Виктория. – Сумму помню. Когда мы действительно сойдемся на какой-нибудь зоне, возмещу... В неволе с черной икрой. Мне один сиделец типа тебя рассказывал, какой там бывает санаторий. Для таких, как вы. Ты знаешь, у меня тоже есть на что это осуществить. Из-за чего ты и повелся.
   – Какая ты... Все-таки законченная шлюха, дочь подзаборной алкоголички.
   – Точно. Именно такая. Вот и держись от меня подальше.
   – Нет, – вдруг печально произнес Козырев. – Я буду ждать. У тебя пройдет ярость, ты поймешь, я докажу, что ты мне нужна...
   Виктория повернулась к нему спиной и ударила ногой в дверь. Она открылась, конвоир недовольно произнес:
   – Руками дверь открывают.
   Через десять минут он вернулся за Козыревым, быстро сунул в карман пачку купюр и повел его в камеру. В приличную камеру на двоих, где они вполне дружно сосуществовали с Фроловым. Когда Козырев вошел, Фролов смотрел телевизор и жевал бутерброд с осетриной. Он неторопливо повернулся, внимательно посмотрел на сокамерника, отложил бутерброд, подошел к умывальнику и тщательно помыл руки. Козырев лег на свою койку лицом к стене. Сильная рука резко его развернула. Над его лицом нависла оскаленная физиономия Фролова.
   – Никак на свидание ходил? Никак с проблядью нашей? Опять планы строили на счастливую совместную жизнь?
   – Чего тебе нужно, Дима? – Козырев сел, стараясь не выдать своего страха.
   – Мне нужно знать, не с твоей ли помощью меня сюда засадили. Мне надо разобраться...
   – Дмитрий, приди в себя, Дима...
   Но Фролов уже бился в припадке. Козырева вырвали из его рук достаточно помятого, с разбитым носом. Позвонили Ивану Ивановичу. Он вошел, быстро оценил обстановку....
   – Срочно в больничку обоих. Чтоб адвокат был, как огурчик – целый, чтоб этот был спокойный, как покойник. Вы че, соображаете, вместе их держать?
   – Так вы ж...
   – Молчать. Выполнять. Да, карманы их обыскать. Не хватало еще, чтоб им бабки сюда носили. Все забрать. Чтоб... Ни копейки.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация