А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зеркальный лабиринт" (страница 16)

   Он выпростал из-под одеяла руку, взял мою ладонь и поцеловал ее.
   – Ты – чудо!
   – Погоди, – воскликнула я, вспомнив, что в косметичке носила какие-то таблетки на случай головной боли. – Кажется, у меня есть обезболивающее.
   Таблетки нашлись, и я обрадованно помахала перед Раулем упаковкой:
   – Ты спасен!
   – О, как хорошо! – оживился он и кивнул на сверток, который положил на тумбочку еще утром:
   – Попросил в госпитале пару бинтов, но отказался от анальгетиков, подумал, обойдусь.
   – Счастье, что я таблетки не выложила. Подожди, спущусь на кухню за стаканом воды.
   – Зачем спускаться? – удивился Рауль, поднимаясь из кресла. – Запью водой из крана, и все.
   Взяв упаковку с лекарством, он босиком прошел в ванную. А я, поежившись от холода, вернулась в кровать. Но не легла, а села, обхватив колени руками. Сна не было ни в одном глазу.
   Рауль вышел из ванной и, подойдя ко мне, набросил одеяло мне на плечи и неловко, одной рукой, укутал, как ребенка.
   – Холодно. В этом доме нелады с отоплением: днем жарит, как в аду, а ночью – замерзаем. Посмотрю утром, в чем там дело.
   Сев рядом со мной на кровати, он обнял меня и вдруг сказал:
   – Ракель бы не стала подавать мне одеяло, искать посреди ночи таблетки и предлагать спуститься за водой.
   Видимо, в моем взгляде он прочитал недоумение, потому что поторопился объяснить:
   – Я не сравниваю вас. Тут и сравнивать нечего! Говорю, чтобы ты поняла, кто из вас двоих мне дорог.
   – Она – красивая, – вырвалось у меня.
   – Красивая, – не стал отрицать Рауль. – Ты тоже красавица. Одни твои глаза-изумруды чего стоят… Но любят не только за внешность. Что от той красоты, если души нет?
   – Мужчинам, говорят, нравятся такие, как Ракель, красивые и стервозные.
   – Правда? – удивился Рауль. – Не знаю, кто так сказал. Явно не тот, у кого были отношения с красивой и стервозной.
   – Однако же вы пробыли вместе пять лет.
   – Нас связывали не только личные отношения, но и рабочие – я тебе говорил об этом. Хоть некоторые до сих пор и не могут простить мне ухода из группы Ракель, она больше не будет играть с нами. Либо я в группе, либо она.
   – Так категорично? – улыбнулась я.
   – Так категорично. Единственное, что нас с Ракель связывает и будет связывать – это ее брат. Его я не брошу. И, Анна, тебе это нужно принять… Манэля, а не Ракель. Либо, если не принять, хотя бы понять.
   – Я боюсь, что ты вернешься к ней, – сказала я откровенно. – Как уже возвращался раньше.
   – Как можно вернуться в разрушенный до пыли дом? – усмехнулся он. – Да, это правда, что мои чувства к Ракель умирали долго и мучительно. Я их и возрождал, и убивал. И снова пытался возродить… Зачем? Не знаю. Может, вдохновение питалось болью? Мои песни, написанные не словами и нотами, а слезами и кровью, исполняемые не голосом, а сердцем, находили отклики у слушателей, завоевывали популярность. Наверное, наши отношения были нужны не столько мне, сколько группе.
   – А сейчас? – тихо спросила я, слегка отодвигаясь от Рауля, чтобы заглянуть ему в глаза. – Что, если вдохновение тебя оставит? Ты уйдешь опять искать его… в боли?
   – Песни могут рождаться и от счастья, – сказал Рауль серьезно. – А вдохновение нужно искать вокруг: в музыке, в книгах, в словах, в улыбке любимой, в счастливом блеске ее глаз, в солнечном свете, в шепоте дождя, в смехе ребенка… Я же всегда находил его только в своем располосованном сердце. Но боль ушла, душа наполнилась другой музыкой. Не той, которая заставляет плакать, а той, от которой расцветают улыбки, которая не сопереживает плачущим сердцам, а дарит им утешение и надежду. Вот такую музыку мне хочется и писать, и исполнять.
   Рауль вскочил и взволнованно заходил по комнате. Разгорячившись, он не замечал ни холода каменных полов, ни свежего воздуха, заставляющего меня, наоборот, плотнее кутаться в одеяло.
   – Ты ревнуешь меня к прошлому, но не знаешь, каким оно было, – продолжил он, прекратив кружение по спальне так резко, как и начал. Присев передо мной на корточки, он обнял мои укутанные одеялом колени и заглянул снизу вверх мне в лицо. – Не веришь мне, думаешь, что я могу вернуться в него… Скажи, а тебе бы хотелось обжигаться об обманы, разбиваться о равнодушие, тонуть в слезах, задыхаться в путах фальши, позволять разрывать свое сердце изменами и отравляться, как опиумом, ответными? Хотелось бы?.. Никакое вдохновение не стоит таких истязаний. Назовешь ли ты такие отношения настоящими? К сожалению, я долго считал это нормальным – причинять боль друг другу, не столько любить, сколько воевать. Пока наконец не понял, что дальше так не могу. Я решил поставить точку и взять паузу. Никаких новых знакомств, связей, привязанностей, только музыка…
   Я невольно улыбнулась, вспомнив, что подобное желание – взять паузу – тоже испытывала незадолго до знакомства с Раулем.
   – Улыбаешься… – проворчал он. – Смешно говорю? Но как еще объяснить тебе, чтобы ты поняла…
   – Я не знала о твоих планах – не знакомиться ни с кем, – ответила я. – Иначе вряд ли бы подошла.
   – Подошла ты ко мне не ради личного знакомства. И, кажется, раз пять за то время, пока мы говорили, напоминала, что не моя поклонница и не собираешься меня «преследовать». Или что-то в этом духе, – подколол он меня с усмешкой. – Я тоже не думал, что у нас все так выйдет. Даже когда мы уже были вместе, все еще ожидал подвоха: за лаской – оплеуху, за заботой – требование платы. Как раньше. Но узнал, что твое сердце пострадало не меньше моего. Только на моем уже были зажившие шрамы, а твое еще кровоточило свежей раной. И увидел, как у меня… получается его лечить. Я понял, что могут быть другие отношения: с заботой, с любовью в глазах, с беспокойством за любимого человека. Все совсем по-другому! Вот, например, я поранился. Ну, подумаешь, заживет… Но ты тревожишься за меня так, будто я тяжело болен, заботишься.
   – Нормальная реакция, Рауль… – пожала я плечами. – Если с любимым человеком что-то не в порядке, как тут не беспокоиться?..
   – Вот, – удовлетворенно кивнул он, будто и ожидал от меня подобного ответа. – Но когда я разбился на мотоцикле, довольно серьезно, Ракель навестила меня лишь однажды. Чтобы наговорить неприятных слов. Не остановило ее даже то, что лежал я после операций, мне дышать было больно, не то что говорить, а уж тем более спорить.
   Он встал с корточек, но не сел рядом со мной, а так и остался стоять босым на каменном полу.
   – После страшного падения начинать вновь ходить непросто, особенно если еще и нога переломана… Но надо, Анна. Через боль, через боязнь вновь упасть, с верой в свои возможности, не отказываясь от помощи. Шаг за шагом, от стенки к стенке… Пока вновь не побежишь. Можно, конечно, сдаться, уйти в свои переживания, отвергнуть подставленное плечо, отгородиться от всех. Но принесет ли это счастье? Избавит ли от боли? Я хочу помочь не тебе, а нам. Ты права, препятствий между нами много, не только наши старые раны. Разные страны, расстояния… Можем сказать, что это слишком сложно – и сдаться сейчас. А зачем продолжать, если сложно? Но можем попытаться. Только не по отдельности, а вместе. Что мне ответишь?
   Ответила ему не я, а мой желудок, который на пламенную речь Рауля отозвался вдруг громким голодным урчанием.
   – Вот так всегда… – выдохнул Рауль, растерянно разводя руками. – Все высшие помыслы разбиваются о низменные желания. Давид, вроде, нас отлично накормил за ужином?
   – Я опять хочу есть! На голодный желудок как-то плохо думается… о расстояниях и прочем.
   – Ну, пойдем, – усмехнулся Рауль. – Заодно посмотрю отопление.
   На кухне оказалось холодней, чем в спальне. Я зябко поежилась, несмотря на толстый свитер, надетый поверх пижамной кофты, и с неприязнью покосилась на холодильник: казалось, если я открою его, впущу еще больше холода в помещение. Собравшись с духом, будто перед прыжком в ледяную воду, я все-таки открыла дверцу и достала из ящика нарезки ветчины и сыра. После чего заглянула в навесной шкаф в поисках хлеба.
   – Все в порядке, – появился на кухне Рауль, вернувшись из хозяйственного блока. – Я отрегулировал отопление. Надо было это сделать раньше.
   – Будешь бутерброд? – спросила я.
   – Нет, спасибо. Я не голоден, но чего-нибудь бы выпил…
   Я повернулась к нему с бутылкой, на треть наполненной красным вином – остатками после ужина.
   – Вообще-то я подумал о кофе, – ответил Рауль, забирая из моих рук бутылку. – Но ты права, от кофе мы точно не уснем.
   Только мы присели на высокие стулья возле разделочного стола, за нашими спинами вдруг громыхнул голос Давида:
   – Тут романтический ужин на двоих или просто так попьянствовать решили?
   – И то и другое, – весело отозвался Рауль, не поворачиваясь.
   – А, ну не буду мешать…
   Я оглянулась на Давида и не сдержала улыбки. Он стоял перед нами в велюровой пижаме дико-зеленой расцветки. Но самое забавное, что на груди и животе оказалась вставка из белого материала, и там, где у человека должно находиться сердце, красовалась ярко-красная аппликация в виде пронзенного стрелой сердечка размером с ладонь.
   – Дьявол! – воскликнул Рауль, увидев друга. И разразился хохотом.
   – Давид, где такую пижаму взял? – выдохнул он сквозь смех.
   – У Нурии спроси, – раздраженно ответил Давид. – Ее подарок на вторую годовщину нашего знакомства. И попробуй не носить! Сразу обиды…
   – Ты в ней похож на телепузика! – продолжал веселиться Рауль, кивая на сердечко. – И какую программу сегодня транслируют? Анатомическую?
   – Кардиологическую, – процедил Давид. – Промолчать трудно?
   – Не просто трудно, невозможно! Ты, главное, Лауре на глаза в таком виде не попадайся, а то она тебе эту пижаму вспоминать до конца жизни будет, – посоветовал, ухмыляясь, Рауль.
   – Давай ее сожжем!
   – Кого? Лауру?
   – Пижаму! – рявкнул Давид. – Хотя по твоей сестрице-ведьме костер тоже плачет.
   – Тише, Давид, а то тебя Моника услышит… – засмеялась я. – И за такие слова на костер тебя отправит.
   Давид с картинным испугом оглянулся по сторонам и шумно перевел дух:
   – Нет ее тут. К счастью. Налейте-ка мне тоже вина! Запить стресс после этого вечерочка.
   – С радостью, дорогой Давид, – поднял бутылку Рауль, а я встала и взяла из подноса с вымытой посудой третий бокал. – Только выключи, пожалуйста, «телевизор», пока он нам остальные органы не продемонстрировал.
   – Не могу! Антенну заклинило! Закрой рот, Оренсе, а не то я тебе эту пижаму передарю!
   Похоже, угроза подействовала. Рауль, наливая вино другу в бокал, сочувственно произнес:
   – Не спится тоже, Давид?
   – Уснешь тут… И какая мошка всех перекусала?
   – Тем же вопросом задаемся.
   – Мне еще и Нурия перед сном устроила сцену ревности.
   – И?.. – удивился Рауль, поднимая брови. – Разве был повод?
   – А ревнивым теткам нужны поводы? Так просто, поскандалила со мной для профилактики. Что с девицами нашими произошло? Похоже, в воздухе витает вирус ревности, заражает, как гриппом.
   И он покосился на меня с таким видом, будто это я оказалась источником заразы.
   – А-а, дьявол со всем этим… – махнул рукой Давид. – Что-то мне тоже есть захотелось. После переживаний. Там случайно не осталось рыбного супа с обеда?
   – Ты как Анна. Она вон тоже так переволновалась, что проголодалась.
   Давид встал, заглянул в холодильник и удовлетворенно крякнул.
   – Будешь суп? – обратился он ко мне, вытаскивая кастрюлю.
   – Нет, Давид, спасибо. Я уже бутербродом наелась.
   – Ну, как хочешь, – проворчал парень, направляясь в столовую к шкафу за тарелкой. А Рауль разлил остатки вина по бокалам.
   – Ах вы гады! – закричал вдруг Давид.
   – Что случилось?! – вскочили мы оба на ноги. Выбежав из кухни, увидели, как Давид с тарелкой в руках исполняет какой-то странный танец, напоминающий чечетку. Это выглядело довольно смешно, потому что обут он был еще и в плюшевые тапки со звериными мордами – тоже, видимо, подарок Нурии. И вот этими тапками-мордами, отчаянно ругаясь, Давид отбивал чечетку. Приглядевшись, я обнаружила, что пол усеян трупиками раздавленных насекомых.
   – Гадость какая, – меня передернуло от отвращения, и я побежала в хозяйственный блок за веником и совком. Надо убрать все это как можно скорей!
   – Представляешь, достаю тарелку, а на меня из буфета полчище этих таракашек ринулось! Бррр, – донесся до меня возмущенный голос Давида. – И куда хозяин смотрит! Развел зоопарк! И где? На кухне!
   – Когда этот Анхель приедет за платой, «оштрафую» его за антисанитарию! Куда годится!
   Давид возмущался, а я, преодолевая брезгливость, собирала все веником в совок. Увидев мою гримасу, веник у меня выхватил Рауль и сам быстро все убрал.
   – Теперь даже не знаю, как суп есть, – пожаловался Давид. – После этих таракашек.
   – В некоторых странах насекомых считают деликатесом, – усмехнулся Рауль.
   – Так давай я их соберу и приготовлю тебе в соусе? В каком хочешь – в чесночном, молочном или томатном? – немедленно отозвался Давид. – Деликатес… Надо бы перебрать посуду в буфете, найти гнездо этих гадов.
   – Этот шкаф уже напугал Сару, – вырвалось у меня.
   – А, точно, – вспомнил Рауль. – Видимо, она тоже увидела этих ползучих тварей.
   – Нет, сказала, что в зеркале ей померещилось лицо незнакомой девушки.
   – Ключевое слово – померещилось, – отозвался Давид, наливая в тарелку суп.
   – Вчера я увидела, как в этом шкафу дрожали чашки…
   – Армия тараканов готовилась к параду, – опять съехидничал Давид. И я не сдержала улыбки.
   – Давид, я понимаю, что мои слова звучат нелепо… Но здесь, в этом доме, и правда не все слава богу.
   – Что могу сказать, – вздохнул Давид, ставя тарелку с супом в микроволновку. – Зато здесь подают отличное вино!
   – А что ты знаешь об этом доме? Кажется, это ты его нашел?
   – Да что знаю… Только то, что написано на сайте – цены! Ключи привез хозяин – Анхель. Показал, что где находится. И все.
   – И все, – удрученно повторила я. – Жаль. Мне было бы интересно узнать его историю!
   – Когда хозяин приедет за платой, расспроси, – пожал плечами Давид, ставя тарелку на стол и взявшись за ложку. – Эх, хороший супчик я приготовил! Зря вы отказались. Рауль, о чем призадумался?
   Рауль повертел в руках бокал, озабоченно нахмурил брови.
   – Пытаюсь осмыслить происходящее. Может, конечно, просто совпадения. Лаура с тобой, например, никогда не ладила, и не удивительно, что разразился скандал. Но потом – Чави с Сарой…
   – А что мы знаем об их отношениях сейчас? – резонно заметил Давид. – Может, у них кризис, и для скандала им много не надо.
   – Хорошее вино в этом доме подают, ты прав, – усмехнулся Рауль, поднося бокал к губам.
   – Что ты хочешь этим сказать? – насторожился Давид.
   – Так, ничего, безумное предположение. Подумал, вдруг в вино добавлено какое-нибудь вещество, вызывающее агрессию?
   – Книги с фантастическими сюжетами писать не пробовал?
   – Дай развить тему, Давид! Смотри, вино нам как бы навязывают – кто откажется от такого угощения? Затем происходит ненормальное – все начинают раздражаться, ругаться, вести себя странно. Та обстановка, какая царила за столом во время ужина, совершенно не характерна для нас. Ощущение общей подавленности, скуки… Даже ты молчал! Лаура вообще в обморок упала – с чего? Дым ей какой-то померещился. Померещился! Саре померещилось лицо в зеркале. Анне – что чашки в шкафу дрожат.
   – Не понимаю, зачем хозяевам подмешивать какую-то отраву… – растерянно пробормотал Давид.
   – Ради рекламы! – воскликнула я. – Рауль рассказывал, что на сайте в информации о доме намекали на некую тайну и обещали «приключения» отдыхающим. Я не читала, вам лучше знать. Помнишь, Давид, ты еще в первое утро жаловался, что ни одно из обещанных привидений за ночь так и не показалось?
   – Ну, одно мне показалось. В день приезда увидел какую-то постороннюю рожу в зеркале. Не помню, это было до того, как я выпил вина или уже после. Хотите сказать, что хозяева дома подмешали что-то в вино, чтобы у гостей слегка сносило крышу? И таким образом создают «странности»?
   – Я не утверждаю, это просто мое предположение, – засмеялся Рауль. – Абсолютно несерьезное. Вряд ли хозяева стали бы добавлять что-то в вино. Это же риск – а вдруг кто-то серьезно отравится?
   – Принесу-ка еще бутылочку, – сказал Давид, поднимаясь. – Надо эксперимент провести, раз не можем сделать анализ.
   Уже находясь в дверях, он оглянулся:
   – Слушайте, вот мы сейчас выпили вина, значит, по твоей версии, Рауль, мы либо должны уже грызть друг другу глотки, либо отмахиваться от глюков. Вам ничего не мерещится?
   – Как это не мерещится, Давид! – воскликнул Рауль с недоброй усмешкой. – Вон передо мной зеленый «телепузик» стоит… Большой такой! И, о ужас! Он еще и разговаривает!!!
   Давид недобро зыркнул на друга, но промолчал.
   – Рауль, помнишь, в день приезда, когда мы разбирали сумки, тебя что-то удивило? – спросила я, когда за Давидом закрылась дверь.
   – А… Я уже и забыл. Да, за твоим отражением в зеркале мелькнул какой-то силуэт.
   – И вино мы тогда еще не пробовали…
   – Анна, мое предположение – шутка. Это несерьезно! Не думаю, что вино здесь отравлено.
   – Ладно, – вздохнула я. – Но ты тоже увидел в зеркале «постороннее». Как и Сара, как и Давид, как и я.
   – Ты? – удивился парень.
   – В ту ночь, когда ты уехал, много чего непонятного и неприятного произошло…
   Но рассказать Раулю ничего не успела – вернулся Давид.
   – Продолжаем эксперимент! – весело объявил он, обтирая пыльную бутылку влажной тряпкой.
   – Уверен?
   – Уверен, уверен! Бокальчики не сполоснешь – для чистоты эксперимента? – попросил Давид, прилаживая штопор. – Или пусть лучше Анна, ты же у нас временно «однорукий». Устроил тебе Манэль праздники, ничего не скажешь…
   – Надеюсь, что этот эпизод выпал из его памяти, – вздохнул Рауль. – Такие воспоминания Манэлю на пользу не пойдут.
   – Вряд ли он вообще осознал что-либо, – сказал Давид, пытаясь вытащить пробку из горлышка бутылки. – Если что и помнит, так то, как впечатал в сервант «вражеского агента», а не друга.
   – Надеюсь, что и Ракель не проговорится. С нее станется… Надо позвонить ей, предупредить.
   Я метнула на Рауля тревожный взгляд, который, к счастью, остался незамеченным. Умом понимала, что в звонке Ракель нет ничего такого, но сердцу, как говорится, не прикажешь. Не доверяла я этой кошке, ох как не доверяла. Не Раулю, а ей.
   – Предупреди, иначе она опять натворит дел, – согласился Давид. И чертыхнулся, потому что пробка никак не поддавалась, хоть тащил он ее уже с силой.
   – Заодно спрошу, как Манэль. Вернемся домой, съезжу в госпиталь навестить его.
   – Блестящая идея! Если ты к нему такой забинтованный явишься, он все вспомнит. И так уже, наверное, понял, что в больницу насильно его уложили не просто так. Давай, Оренсе, вперед!
   – Я беспокоюсь о нем. Если не приеду, то Манэль тоже заподозрит неладное. А насчет этого, – Рауль кивнул на повязку, – не так уж сложно соврать. Манэль знает, что рука у меня еще не так давно была сломана. Мало ли что опять?
   – Ну как хочешь, – сдался Давид. Отставив бутылку с вытащенной наполовину пробкой, он пристально посмотрел другу в глаза, и, наморщив лоб, удрученно проговорил:
   – Только провалишь дело, говорю. Как провалил и это задание.
   – Какое задание? – не понял Рауль.
   – Это. То самое, – поиграл бровями Давид, при этом на его лице не показалось ни тени улыбки. – Я все знаю, Оренсе. Бесполезно скрывать.
   – Что… знаешь? – выдохнул, как мне показалось, испуганно Рауль.
   – То и знаю, – пожал плечами Давид. При этом его лицо оставалось спокойным, как море в штиль. – То, что ты провалил дело, друг.
   – Откуда тебе известно?.. – выдавил после паузы Рауль. Глаза его, и без того большие, от изумления стали огромными. – Ты что… тоже?
   Я, совершенно ничего не понимая, переводила взгляд с одного на другого. О чем это они? А молодые люди, забыв обо мне, будто я не сидела с ними рядом, в упор смотрели друг на друга. При этом в их взглядах читалось столько сожаления и сочувствия, словно этот разговор был мучителен для обоих.
   Вместо ответа Давид отвел глаза.
   – Карамба! – воскликнул пораженный Рауль. – И когда же тебя… завербовали?
   – Да намного раньше, чем тебя, амиго, – невесело усмехнулся Давид. – Это ты у нас – новичок. А я уже…
   Он обреченно махнул рукой.
   – Дьявол и святые!
   – Как же ты, амиго, так нелепо открылся? – упрекнул Давид. И Рауль понуро опустил взгляд. – Манэлю и четверти часа не понадобилось для того, чтобы вычислить в тебе спецагента! И задание-то у тебя было простое – сопроводить попавшего под вражеское влияние Манэля в госпиталь, где бы его избавили от чипа, внедренного крысами-американцами! Проще некуда!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация