А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зеркальный лабиринт" (страница 12)

   Будто так и надо, что он не отвечает на мои звонки и не звонит сам…
   Будто так и надо… Так и надо.

   После ужина я отправилась к себе в комнату. По пути заглянула к Лауре, узнать, как она себя чувствует. Застала ее читающей в постели и немного успокоилась. Из столовой доносился шум. Как хорошо, что все решили остаться внизу, увлеченные настольной игрой, а не собрались, как обычно, в гостиной на втором этаже! От игры я отказалась. И, слава богу, никто не стал настаивать на моем присутствии.
   Я взяла с полки первую попавшуюся книгу, даже не взглянув на название и автора. Какая разница, что читать! Лишь бы заглушить набат мыслей.
   С трудом, но я продиралась сквозь нагромождение чужих слов, а, вернее, через армию моих мыслей, домыслов, тревог, мешавших погрузиться в сюжет. Но постепенно увлеклась.
   В какой-то момент за дверью раздался шум: кто-то поднялся наверх.
   – И куда подевались эти проклятые ключи?! – прогромыхал за дверью голос Давида. Ему ответила тихим голосом Нурия, но что – я не расслышала.
   – Нурия, я хочу выйти на улицу, чтобы покурить! А этот чертов дом заперт, и никто не знает, куда подевались ключи. Никак, Рауль их увез!
   Следом за этим раздался стук в мою дверь, и в комнату заглянул Давид:
   – Анна, ты не видела ключи от входной двери?
   – Нет.
   – А Рауль не объявлялся?
   Я покачала головой.
   Давид выругался и, прежде чем я успела что-либо спросить, скрылся за дверью. Он постучался и к Лауре. Но, видимо, получил такой же ответ, как от меня, потому что опять чертыхнулся и, судя по удаляющимся шагам, направился к лестнице.
   – Ча-ави! – раздался его зычный голос. – Ты последним выходил курить?! Или ключи Рауль таки упер?
   Что ему ответили, я не расслышала.
   Как ни странно, но этой ночью мне удалось уснуть. Одной, в холодной постели, в объятиях ожидания новостей от Рауля.
   Разбудил меня скрип приоткрывающейся двери и шум крадущихся шагов, словно некто вошел в комнату на цыпочках, стараясь не потревожить меня.
   – Рауль? – позвала я, не открывая глаз и с трудом борясь с липкой паутиной дремы.
   Тишина.
   – Рауль, это ты? – повторила я уже громче, окончательно просыпаясь.
   Сев на кровати, нащупала выключатель и зажмурилась от яркого света. Но когда глаза привыкли к нему, увидела, что комната пуста. Может, мне почудилось? Что именно мне до этого снилось, я не помнила. Но, кажется, никакого «сюжетного» сна и не было.
   – Рауль? – позвала я в третий раз, уже понимая, что никого, кроме меня, в комнате нет.
   Послушав тишину, взяла с тумбочки мобильный и с горечью отметила отсутствие пропущенных звонков и время – половину четвертого утра. А точнее, три тридцать три. Я невольно обратила внимание на это число. Проснуться в три тридцать три – в этом что-то есть… И хоть меня раздирали противоречивые чувства – позвонить Раулю, узнать, где он и когда вернется или, напротив, отключить телефон «из вредности и гордости», с перевесом в последнее, я все же отдала уважение здравому смыслу и набрала номер. Гудки – тяжелые, пронзительные, вязкие… Один, два, три… Я считала их, наполняясь горечью. Пять, шесть, семь… Отнимая телефон от уха и, сбрасывая звонок, то ли нечаянно, то ли осознанно задержала палец на клавише. Аппарат пискнул, на экране, прежде чем он погас, высветились слова прощания.
   Вот так.
   Не знаю, удастся ли теперь уснуть.
   Я встала с кровати, поежилась от прохлады, потому что на ночь отопление отключилось. Прошла в туалет. Вымыв руки, потянулась за полотенцем и подняла глаза на зеркало.
   – О господи! Как ты меня напугала! – воскликнула я, увидев отражение стоявшей за мной Лауры.
   Я резко обернулась, да так и замерла с открытым ртом, потому что никакой Лауры за моей спиной не оказалось.
   Я вообще была одна в ванной.
   Одна ли?..
   Я почувствовала, как от ужаса онемел кончик языка. Медленно, боясь встретиться в зеркале со взглядом почему-то отразившейся в нем Лауры, я повернулась к умывальнику. Но увидела на этот раз лишь себя – свои растрепанные волосы, лицо с налипшими на него влажными прядями, расширенные от ужаса глаза, показавшиеся на фоне красных век непривычно ярко-зелеными, приоткрытый в удивлении рот. Та еще картинка.
   – Эй?.. – не знаю зачем, вполголоса позвала я. Будто надеясь, что в ванную войдет настоящая Лаура и признается, что не может уснуть, потому и решила заглянуть ко мне.
   Но ответом опять была тишина. На цыпочках, словно проходя мимо спящего, я вышла из ванной, со страхом перевела взгляд с разобранной кровати на дверь и обратно на постель. Может, лучше дожидаться Рауля в освещенной гостиной, сидя в кресле, чем тут, одной, дрожа от страха в каменном склепе, которым мне показалась вдруг наша спальня? Даже холод здесь не простой – могильный. И опять пахнет гарью. Оцепенение сменилось неожиданной проворностью, я рывком сдернула с кровати одеяло и пулей вылетела в коридор.
   С ногами забралась в одно из кресел и закуталась в одеяло. Меня била дрожь, озноб, казалось, выстуживал внутренности. Мне было плевать, что кто-нибудь из друзей Рауля, выйдя из комнаты, наткнется на такую комичную картину, которую я собой в данный момент представляла. Плевать! Напротив, я всей душой желала, чтобы хоть кто-то вышел. Пусть даже остроязычный Давид. Я бы сейчас многое отдала за то, чтобы слышать его насмешки и не ощущать себя одной – в этом каменном склепе!
   И все же я пропустила момент, как она пришла…
   Она вышла в гостиную так тихо, что я не услышала. А когда увидела Лауру, сидевшую напротив меня в другом кресле, едва не вскрикнула от неожиданности и страха, который все еще не отпускал меня. Одета Лаура была в пижаму с огромной аппликацией розовой кошачьей мордочки. И таким же рисунком, только уже мелким, россыпью украшавшим белые брючки. Вид этой уютной пижамы «Хэлло, Китти!» успокоил меня. Глупости, какие глупости! Это же Лаура, просто Лаура, которой тоже, как и мне, не спится.
   – Лаура? – позвала я ее, потому что девушка продолжала сидеть, склонив голову так, что волосы завешивали ее лицо. – Ты в порядке? Почему ты встала? Тебе лучше лежать… Если тебе скучно, я побуду с тобой, но тебе…
   И осеклась, потому что в этот момент Лаура подняла голову и убрала волосы с лица. Ее рука двигалась так медленно, будто девушка с трудом преодолевала ею сопротивление воздуха.
   – Лаура, тебе нехорошо? – уже всерьез испугалась я, рывком вставая из кресла. Меня насторожил взгляд девушки – затуманенный, словно она находилась в предобморочном состоянии. Господи, ну почему Рауль уехал именно в этот вечер? Почему Лауре «захотелось» потерять сознание именно в отсутствие брата? А вдруг приступ повторится… Не стоило слушать ее возражений, а отвезти к врачу!
   Скорей бы уж вернулся Рауль!
   – Лаура, давай позвоним твоему брату, скажем, что тебе нехорошо. Попросим, чтобы вернулся как можно скорей!
   – Он не вернется, – ответила девушка глухим и таким чужим голосом, что я невольно оглянулась, чтобы убедиться, что говорит она, а не кто-то другой, оказавшийся за нашими спинами. Ее губы почти не двигались, замерев в ухмылке, и отдаленно не напоминающей мягкую, излучающую свет, загадочную улыбку Лауры. Мне стало жутко, я поежилась и, преодолевая необъяснимое желание отстраниться от нее как можно дальше, протянула к девушке руку:
   – Лаура?..
   – Он не вернется до утра, – продолжала она вещать глухим голосом, и по мере того, как мое лицо принимало обеспокоенное выражение, ее рот растягивался все больше, обнажая зубы уже даже не в усмешке, а в оскале.
   Мои пальцы так и замерли в сантиметре от ладони Лауры, не посмев ее коснуться. Я стояла с протянутой рукой, боясь пошевелиться. А вдруг Лаура тоже больна, как брат Ракель? Что я знаю об этой девушке? Я знакома с ней всего ничего.
   Помимо усмешки меня пугал и ее взгляд – застывший на мне, но в то же время словно ничего не видящий. Взгляд слепой. За все время, что Лаура «смотрела» на меня, она ни разу не моргнула. Ее глаза-маслины, обычно блестящие, потускнели, будто подернулись дымкой. Я испугалась и за нее – за то, что не знала, как помочь ей в этом… приступе. И одновременно на меня нахлынул суеверный ужас, подобный тому, что я испытала на старой фабрике. Но если тогда от страха я действовала, пытаясь спастись, то сейчас меня будто заморозили.
   – Он с Ракель, – продолжала нашептывать Лаура. – Я-то знаю… И ревнуешь ты не зря. Он сейчас с ней… Спит.
   – Врешь! – жгучая ревность растопила лед оцепенения, и ко мне вернулась возможность говорить.
   – Убедишься… – свистящим шепотом произнесла Лаура, страшно вытаращив глаза.
   То ли ревность, то ли отчаяние придали сил, и я толкнула девушку в плечо. Она взмахнула руками, так, будто они были не из плоти, а из тряпичных лент, ее голова дернулась, волосы взметнулись, вновь закрывая лицо. Я видела каждое ее движение так четко, так подробно, будто их сняли на пленку и теперь прокручивали на экране в замедленном режиме. Чтобы не упасть, Лаура коснулась пола одной ладонью и, оттолкнувшись, приняла исходное положение.
   Когда она подняла на меня глаза, я с облегчением увидела, что они уже не бессмысленные, как раньше, в них вернулся живой блеск.
   – Анна? – тихо воскликнула Лаура, глядя на меня с испугом. – Что с тобой? У тебя лицо перекошено… То ли от злобы, то ли от страха. Что случилось?
   – Это я тебя хотела спросить, что случилось?! – прокричала я, но, увидев, что испуг в глазах Лауры сменяется беспокойством, резко замолчала. Попятившись назад, наткнулась на кресло и рухнула в него, будто подкошенная.
   Это какой-то адов день… Который, несмотря на то, что уже почти перешел в новый, все никак не закончится. В моей тихой жизни можно насчитать не так уж много «адовых дней», но этот, похоже, решил побить все рекорды по непонятным, страшным и грустным происшествиям.
   А мы-то с Раулем всего лишь отдохнуть хотели… Опять возникло ощущение, как и летом, будто я попала в реалити-шоу. Но, увы, шоу, устроенное жизнью, ни в какое сравнение не идет с режиссированным.
   – Ты меня напугала, Лаура, – призналась я.
   – Я что, опять упала в обморок? – встревожилась она.
   – М-м-м… Почти.
   Рассказывать, что произошло на самом деле, мне не хотелось. Надо поговорить с Раулем! Как же беспечно поступил он, не предупредив, что с Лаурой может случиться такой приступ! И, похоже, даже Давид не в курсе этой ситуации: я видела, как искренне он был напуган и удивлен. Рауль должен был, ради сестры, сказать хотя бы мне! Научить, что делать! А вдруг он и сам не знает, что с Лаурой случаются такие вещи. Что с ней?
   – То есть… как это «почти»? – не поняла Лаура, таращась на меня глазищами-маслинами.
   – Тебе, похоже, стало нехорошо, – осторожно произнесла я, чувствуя неловкость из-за того, что приходится скрывать часть правды. – Как ты себя чувствуешь?
   – Слабость какая-то…
   – Нужно вернуться в постель. Пойдем, я тебя провожу!
   – Не надо, я сама, не беспокойся, Анна.
   – Не могу не беспокоиться! Ты меня здорово напугала!
   – Прости.
   – Побыть с тобой? Если хочешь, я принесу тебе воды или кофе.
   – Нет, нет, ничего не надо, – покачала головой Лаура. Поднялась из кресла и направилась к своей комнате. – Пожалуйста, не беспокойся. Со мной все хорошо. Я только хочу спать.
   – Уверена, что тебе не нужна помощь?
   – Уверена. Рауль еще не вернулся?
   – Нет, – ответила я. И как ни пыталась, все же не смогла скрыть горечи в голосе. Лаура глянула на меня то ли сочувственно, то ли с беспокойством. А я, вспомнив взгляд, тон, которым она мне говорила о том, что Рауль сейчас с другой девушкой, подумала, что та Лаура не имеет ничего общего с этой, настоящей.
   – Разбуди меня, когда приедет Рауль.
   – Он не вернется до утра, – сорвалось у меня с языка.
   – Почему? – удивленно спросила Лаура.
   – Ну… Ты сама сказала, что он задержится до утра.
   Девушка глянула на меня так, словно я произнесла несусветную глупость.
   – С чего ему там задерживаться так долго? Когда приедет, разбуди меня, пожалуйста.
   Я пообещала, что так и сделаю, и она пошатывающейся походкой направилась к себе.
   – Лаура? – с беспокойством окликнула я, напуганная ее видимой слабостью. – Давай я с тобой посижу?
   – Спасибо, Анна. Но я действительно хочу спать. Не беспокойся.
   Она ушла, а я сделала круг по гостиной. Как странно все… Взяв одеяло, я вернулась в спальню и включила оставленный на тумбочке телефон. Нет даже сообщений. Вновь позвонила Раулю, но его аппарат оказался отключенным. Очень хорошо! Вернее, очень плохо…
   Как скоротать эту ночь, не гадая, где Рауль, с кем он и чем «занят»? Подозрения и ревность отравят меня раньше, чем наступит утро.
   Не знаю, что именно имел в виду Савелий, предупреждая об опасности, но угроза уже точно нависла – над нашими с Раулем отношениями…
   Что он говорил о сгоревшей комнате? Лучше думать об этом, чем о Рауле.
   Я встала с кровати, прошлась по комнате, вспоминая слова Савелия. Он произнес странную фразу про то, что истоки зла нужно искать в подвале, а не в сгоревшей комнате. Ничего не понятно, но лучше уж ломать голову над этим ребусом, чем…
   Я решила, что нужно разузнать историю этого дома. Однажды мне помог рекламный буклет, где всего лишь маленькая заметка дала ответ на многие вопросы. Что, если поискать упоминание о доме в книгах из каменной библиотеки? Или в коробке с рекламными проспектами?
   Но только я подошла к двери, чтобы выйти в гостиную, как оставленный на тумбочке мобильный известил о принятых одно за другим сообщениях. Думая, что они от Рауля, я метнулась к аппарату. Но когда открыла первое, с трудом удержалась, чтобы не отшвырнуть телефон с таким отвращением, будто он внезапно превратился в ядовитую змею. Эти сообщения, присланные с незнакомого номера, ужалили и отравили меня не хуже кобры.
   «Привет, Анна! Это Ракель. Ждешь Рауля? А как тебе этот спящий ангелочек? Так сладко уснуть можно только после… да ты сама знаешь…». Далее шли два снимка, снятых на мобильный телефон. Рауль общим планом – спящий на чужом диване. Уснул он в своей любимой позе – на животе, выпростав из-под укрывающего его до шеи пледа голую до локтя левую руку. Можно было обмануть себя слабым утешением, что сфотографировали его еще в те времена, когда он был вместе с Ракель. Но уже следующий снимок, на котором крупным планом оказался запечатлен профиль Рауля и лежащая рядом с лицом на подушке кисть его руки, ставил крест на этих ложных надеждах: на руке Рауля были заметны свежие царапины от когтей Булки.
   Телефон опять пискнул и завибрировал. Я вздрогнула и машинально нажала на кнопку, открывая принятое сообщение. «Не спишь? – писала Ракель. – Я бы на твоем месте тоже не спала… Когда Рауль проснется, передам ему от тебя привет!» И прежде чем я отключила телефон, он принял еще одно смс: «Говорила же тебе, что он всегда ко мне возвращается. Целую, красотка! Не расстраивайся!».

Tus mil perdones, perfectos traidores
capaces de hacerme no ver m@б@s all@б@

   «Твои тысячи извинений – прекрасные предатели, способные ослепить меня…» – крутилось в голове, но эти слова обретали для меня уже другой смысл. Похоже, на самом деле для Рауля «вечными» останутся чувства к Ракель, что бы между ними ни происходило… Ее извинения – его прощения. «Между нами случалось всякое… И я многое ей прощал…» – вспомнились мне его слова. Ракель, вечная Ракель, красотка Ракель… Стерва, дрянь, дьяволица!
   Я отключила телефон и аккуратно, хоть и хотелось швырнуть его об стену, сунула в карман. Но больше, чем угробить мобильник, я желала вырвать из груди собственное сердце и расшибить его о каменную стену. Может, так оно перестанет болеть? Не будет ошибаться? И никогда не попадется в одну и ту же ловушку? Сколько дыр на нем уже выжгла эта кислота-ревность? Ненавистное чувство! Я дожила до двадцати семи лет, а испытала его впервые. Оно пришло, когда я познакомилась с Раулем. Я прожила пять счастливых, как считала, лет замужем и, узнав об измене, почувствовала что угодно, но только не ревность. Я просто не успела ее ощутить. Оправившись от развода, я поклялась себе сделать все возможное, чтобы не испытывать подобного опустошения. Но даже представить не могла, что самая изощренная пытка приготовлена впереди – любовь, идущая рука об руку с ревностью.
   Первым порывом было уехать без объяснений. Уйти пешком, поймать попутку… А вместо объяснений переслать Раулю сообщения Ракель.
   Но все же я решила благоразумно дождаться рассвета. Утром я соберу вещи и уеду. Домой. В Москву.

…Que me perdone lo poco que quedi aquн dentro,
lo poco que te am@й@ de m@н@…
Pero me sobra lo nuestro…


…Да простит меня то малое, что остается внутри,
То малое от того, что я так любил,
Но для меня наша связь – лишнее…

   Беда не в том, что ты делаешь, а в том, что я об этом забуду и… продолжу тебя любить. Где бы я ни находилась. С кем бы ты ни был.
* * *
   Заманить ее в ловушку не составило труда. Я даже не ожидала, что это будет так просто. Но девушка, отравленная ревностью, переполненная отчаянием, схватилась за последнюю надежду, как за соломинку. Поверила в историю, «рассказанную» мной. Как поверила и я в свое время. И пусть не все вышло, как хотелось, но я не рассчитывала даже на такой успех. Использовала свой единственный шанс и… выиграла!
* * *
   Когда я спустилась, стол уже накрыли для завтрака. Веселый шум, царивший в столовой, суета, обмен шутками и репликами – все это казалось таким чужим, таким далеким, что мне захотелось развернуться и уйти. Но Моника, так некстати глянувшая в мою сторону, проявила интерес:
   – Доброе утро, Анна!
   Ее тон – бодрый, как и сияющее свежестью и благополучием лицо, показался солью, просыпавшейся на рану, и жгучим перцем стал вопрос:
   – А Рауль не вернулся?..
   От ответа меня избавило появление Давида и дружное восклицание радости, с каким встретили парня. Давид вышел из кухни, неся в каждой руке по большому плоскому блюду с омлетами, аппетитно золотистыми, со сливочным блеском на поверхности. Пока Давид зычным голосом призывал усаживаться за стол, пока все, с грохотом отодвигая тяжелые стулья, рассаживались, у меня появилось время успокоиться и мимикрировать под общую атмосферу. На лицо я нацепила выражение благополучия и беззаботности, на губах появилась доброжелательная улыбка, с которой я поблагодарила Нурию за протянутую мне тарелочку с порцией.
   Омлет получился восхитительным. Но ела я без аппетита, словно жевала промокашку. Не участвуя в общем разговоре и даже не прислушиваясь, думала, как бы мне уехать, не тратя силы и время на объяснения и споры с Раулем. Я взглядом поискала за столом его сестру и не увидела.
   – А Лаура и Рауль где? – словно прочитала мои мысли Сара. И все выжидающе посмотрели на меня, будто я знала ответ. Я, конечно, знала его наполовину – где, вернее, с кем, находится Рауль, но озвучивать вслух не собиралась.
   – Лаура, наверное, еще спит, – предположила я. – А Рауль… Скоро приедет, думаю. У него все хорошо, не стоит беспокоиться.
   Но, видимо, перегнула палку с беззаботностью тона, потому что поймала на себе настороженный взгляд Давида. Парень ничего не сказал, отвернулся и положил в тарелку Нурии поджаренный кусочек хлеба.
   Когда мы заканчивали завтрак, входная дверь открылась, и на пороге появился Рауль.
   – О! – закричала Моника. – Значит, ключи, как мы и думали, у тебя?
   – Какие ключи? – не понял Рауль, проходя к столу и останавливаясь напротив подруги. – От машины Давида?
   Выглядел он неважно. Небритое лицо бледное, под глазами – круги. Волосы неаккуратно топорщатся, но не потому, что Рауль их, как обычно, взъерошил с гелем, а словно забыл причесаться после пробуждения. Почувствовав мой взгляд и будто прочитав мысли, Рауль вытащил из кармана куртки левую руку и ею немного пригладил вихры. Помогло это, правда, мало.
   – От дома! Не можем найти, подумали, что ты их увез, – пояснила Моника.
   – Нет, зачем они мне? – устало спросил Рауль, выкладывая на стол перед Давидом ключи от машины.
   – Странно! – громыхнул тот. – Мы тут сидим взаперти, мне даже курить пришлось в окно! А ты как ни в чем не бывало входишь и заявляешь, что ключи от дома не у тебя! Два вопроса: где они? И как ты сюда вошел?
   – Дверь не заперта, – пожал плечами Рауль. Скользнул голодным взглядом по столу, оценивая выставленные блюда, и поднял глаза на меня. Но в момент, когда наши глаза встретились, вдруг отвел взгляд, будто сбежал. Словно чувствовал за собой вину и желал отодвинуть момент объяснения как можно дальше. Так сделал мой бывший муж. Я не стала «пытать» Рауля взглядом и уткнулась в свою тарелку. Наколов на вилку какой-то кусочек, сунула его в рот, проглотила, так и не разобрав, что мне попалось – омлет ли, ветчина или сыр.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация