А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зеркальный лабиринт" (страница 11)

   – Ревнивая дура! – процедил Давид тихо, но так, чтобы я расслышала.
   – Кто? Я?..
   – Ну не я же!
   – Ты пришел ругаться со мной? В таком случае я предпочитаю слушать музыку, – буркнула я.
   – Я пришел разговаривать с тобой нормально, – сказал он, пристально глядя мне в глаза. И от его взгляда – тяжелого, хмурого, мне стало не по себе.
   – А ты разве это умеешь? Учти, я не Лаура, у меня нет желания вступать с тобой в перепалку!
   – Ты уже это сделала.
   Я вздохнула:
   – Давид, что ты за человек? Почему всем сразу хочется с тобой поспорить?
   – Кому это «всем»? – вполне искренне удивился он. – По-моему, только Лауре и тебе. Я не стал бы под «всеми» понимать только вас. К сожалению или счастью, но земля не вокруг вас вращается. Я пришел просто поговорить с тобой, а не затевать словесные баталии.
   – Ты пришел оправдывать Рауля, а мне не хочется этого слышать.
   – Ладно, – встал с кровати Давид и направился к выходу. – Адьес!
   – Эй… Погоди, – сбавила я обороты.
   Он, уже взявшись за дверную ручку, оглянулся и посмотрел на меня таким ледяным взглядом, что по моему телу прокатилась волна озноба. Словно желая закрыться от холода, вымораживающего внутренности, я ссутулилась и обхватила колени руками. Что он и в самом деле за человек? Сложный. Противоречивый. Неприятный, с одной стороны, грубостью, резкими репликами, проницательностью и, в то же время обладающий странным магнетизмом. Находясь рядом с Давидом, хотелось либо с ним поругаться, либо… завоевать его уважение и расположение. Второе мне не удалось. Я, похоже, вступила на дорожку Лауры.
   «Бедная», – подумалось мне о сестре Рауля. Рядом с этим демоном должна находиться такая «святоша», как Нурия, от которой тихим свечением исходит немое обожание, а не чертенок типа Лауры.
   – Так бы сразу. Почему вы, женщины, такие? К чему эти лабиринты, если дорога все равно приведет к одной цели? Чего бы ни касалось дело, вам обязательно нужно все усложнить так, что сам дьявол, ваш «крестный папа», за рога хватается. Простые вещи не должны быть сложными, Анна.
   – Ты пришел философствовать или рассказывать мне о Рауле что-то такое, что бы заставило меня плакать от умиления?
   – Так не пойдет, – вдруг иным тоном – спокойным, из которого ушли ноты сарказма, произнес Давид. – Либо ты меня слушаешь и не перебиваешь, либо я ухожу и оставляю тебя и дальше фантазировать на любимую тему «Рауль и Ракель».
   Я, сдаваясь, кивнула.
   – Очень хорошо. Постараюсь быть кратким. У Ракель есть старший брат Манэль. Друг Рауля и мой троюродный брат.
   – Ракель тебе приходится троюродной сестрой? – удивилась я.
   – Да. Но к рассказу это не имеет отношения. Ты обещала не перебивать, пока я не закончу, – сердито напомнил Давид. – Так вот, возвращаясь к Манэлю… Он отличный малый, но с некоторыми проблемами. Впрочем, если не знаешь о них, то и не скажешь, что Манэль болен. На первый взгляд с ним все в порядке. Ведет обычный образ жизни, и отличает его от других людей только то, что он постоянно должен принимать лекарства.
   – Чем он болен? – спросила я, подумав об эпилепсии.
   – Шизофренией, – ответил Давид с некоторым вызовом, словно ожидая от меня негативной реакции. Но я промолчала, никак внешне не выказав чувств.
   – Многие люди отшатываются, стоит им только услышать о таком диагнозе, – сказал Давид, глядя на меня будто с одобрением и благодарностью. – Манэль растерял почти всех старых друзей, расстался с девушкой, замкнулся в себе, хотя раньше был очень общительным и веселым парнем. Увы… Такой диагноз – как клеймо. Первые признаки заболевания стали проявляться четыре года назад. Но тревогу мы забили не сразу. Вначале потешались над казавшимися нам смешными рассказами Манэля. Он, как я уже сказал, был парнем веселым, любил «выступить» на публику. Так что поначалу было сложно понять, всерьез ли он говорит такие вещи или просто из желания развеселить. Позже, когда высказывания и поступки Манэля стали принимать все более и более абсурдный характер, мы, близкие, забеспокоились. Увы, к сожалению, «дурачества» Манэля были не шуткой, а проявлениями болезни.
   Он уже четыре года живет на таблетках. Когда принимает их – все в порядке. Но если прекращает, то случается приступ. Это же происходит и при смене терапии: не всегда новая оказывается удачно подобранной. Во время приступов Манэлю мерещится слежка, спецагенты, которые якобы собираются похитить его мысли или, напротив, внедрить чип, чтобы управлять его действиями. В общем, такой вот бред. Во время приступов он не агрессивен, но нуждается в специальной помощи.
   Отвезти в госпиталь, где бы ему ввели лекарство, больного можно только с его согласия. Такие законы. Против воли госпитализируют лишь в некоторых исключительных случаях, и лучше не доводить до них…
   Давид сделал паузу, во время которой внимательно рассматривал свои ногти, а потом вскинул на меня глаза и с видом кающегося грешника продолжил:
   – Один раз чуть не произошло несчастье. К сожалению, в какой-то мере этому посодействовал я. У парня случился приступ, когда мы вдвоем находились у меня дома. Не церемонясь, я вызвал бригаду медиков, чтобы Манэлю на месте оказали помощь. Думал, так лучше… Но вид врачей ввел Манэля в такой ужас, в такую панику, что он… едва не выбросился в окно. Мы с тех пор предпочитаем по возможности обходиться уговорами. Но сама понимаешь, убедить человека с подобными проблемами обратиться за медицинской помощью в момент, когда везде чудятся «враги», очень сложно… Рауль уже несколько раз выручал в подобных случаях. Не знаю, какие слова он находит, а может, Манэль настолько доверяет ему, что готов следовать за Раулем куда угодно даже в приступе помешательства. Рауль едва ли не единственный из старых друзей, которые остались у Манэля.
   Я так понял, что Раулю позвонила Ракель с просьбой о помощи. Видимо, у ее брата случился приступ. Это мои предположения, Рауль ничего не объяснил, но по тому, как он торопился, я понял, что случилось именно это. Хочешь – верь мне, хочешь – не верь. Я рассказал тебе это из-за Рауля. Подробности узнаешь уже от него. А сейчас давай-ка, красотка, не дуй губы и топай вниз. Дядюшка Давид приготовил отменный ужин.
   – Спасибо, дядюшка Давид, – улыбнулась я.
   – Скажешь после еды.
   – Я не об этом.
   – Я понял, – коротко кивнул он, поднимаясь. – Ну, идешь?
   – Иду. Давид? – окликнула я его после короткой паузы. – Почему ты так относишься к Лауре?
   Парень явно не ожидал этого вопроса.
   – Как отношусь? – спросил он, хмурясь.
   – Задираешь ее. Провоцируешь.
   – А-а, – улыбнулся Давид, будто с облегчением. – Так это вечно, как заходы и восходы. Мы с Лаурой иначе и не можем. Да и как с ней еще разговаривать – противной, заносчивой, упрямой?
   – Ты и правда считаешь ее такой? По-моему, ты преувеличиваешь. Лаура – очень милая девушка.
   – А долго ли ты ее знаешь? – рассматривая меня с прищуром, спросил Давид. – Всего-то ничего. Послушала бы ты, что эта милая девушка наговорила сегодня Нурии…
   – Давид, я думаю, она уже раскаивается.
   – Разве? Анна, если ты решила взять на себя роль миротворца, то рекомендую оставить эту затею. Бессмысленно. Наверное, земля с небом поменяются местами, если мы с Лаурой начнем разговаривать нормально.
   – Земля с небом уже поменялись местами однажды. В тот день, когда Рауль пострадал в…
   – Это Лаура тебе рассказала? – перебил меня Давид, вскидывая брови.
   – Нет, Рауль, – соврала я.
   – Понятно, – ухмыльнулся парень. – Вряд ли бы Лаура сказала обо мне хоть слово хорошее. А что касается того дня, так только ради Рауля мы забыли на время о нашей неприязни. По крайней мере я. Лаура же была напугана до немоты. Могла, наверное, наговорить по привычке гадостей, если бы ее зубы на нервах не выстукивали реквием.
   – И все же… Ты повел себя в тот день как настоящий мужчина. Не оставил ее одну.
   – Настоящий мужчина? – рассмеялся Давид. – Брось, Анна! Это ты придумала или Лаура тебе что сказала? Не думаю, что это слова Рауля. Я не Лауру не оставил одну, а его. Рауля привезли в госпиталь в таком плачевном состоянии, что я всерьез был обеспокоен тем, как он проведет ночь. А от Лауры не столько помощи было, сколько сырости. Оставь эту тему, Анна. Тебя она не касается.
   С этими словами Давид открыл дверь и, не дожидаясь меня, вышел в гостиную. Я направилась было за ним, но в этот момент из комнаты Лауры раздался громкий стук, будто упало что-то тяжелое, и короткий стон.
   – Давид! – обеспокоенно окликнула я парня.
   – Что еще?.. – недовольно спросил он, оглянувшись.
   Я уже стучала в дверь сестры Рауля.
   – Лаура, открой!
   Приложив ухо к двери, я прислушалась. Тишина.
   – Что случилось? – подал, не сдвинувшись с места, голос Давид.
   – Это и хочу узнать. Ты не слышал стук и стон?
   Я надавила на ручку и открыла дверь в комнату Лауры.
   – Здесь темно, как в пещере, – раздался над моим ухом голос Давида. – Вряд ли Лаура сидит тут без света, скорей всего уже спустилась вниз ужинать.
   Он нашарил на стене выключатель и нажал клавишу. Свет озарил пустую комнату.
   – Ну, что я говорил?
   – Погоди, Давид, – остановила я его, проходя в глубь спальни. Размерами и обстановкой комната практически не отличалась от нашей с Раулем, только отсутствовало кресло.
   – Лаура, ты здесь?
   Что-то в атмосфере мне показалось странным. Но я не сразу определила, что меня обеспокоило.
   – Откуда эта вонь? – потянул носом Давид, проходя следом за мной.
   Точно. Запах. Едва уловимый, именно он меня и насторожил. Запах гари. Может быть, в полях сжигают сухую траву или старую лозу, и дым проник в дом? Но, прислушавшись, я услышала дробный стук капель по подоконнику: опять шел дождь. Вряд ли в такую погоду станут жечь костры. Видимо, Давид подумал о том же, потому что направился к окну. Но вдруг остановился, разглядывая что-то перед собой на полу и, резко наклонился.
   – Лаура? – донесся его встревоженный голос.
   Я бросилась к Давиду.
   Лаура лежала ничком в проходе между кроватью и стеной. Одну руку она подогнула под себя, вторую, сжатую в кулак, вытянула вверх.
   – Что с ней?!
   Давид не ответил, осторожно ощупал пальцами голову девушки, проверяя, нет ли открытых ран. Затем, вскочив на ноги, с силой сдвинул тяжелую кровать ближе к двери, освобождая место для действий.
   – Эй, красотка… Хватит нас пугать, – пробормотал он, осторожно переворачивая девушку на спину. Взяв тонкое запястье Лауры, Давид попытался нащупать ее пульс, но, нахмурившись, опустил ее руку и приник ухом к груди.
   – Звони Раулю! – скомандовал он мне, поднимая голову.
   – Что с ней, Давид?! – вновь спросила я ненатурально тонким от испуга голосом.
   – А я откуда знаю, что я, медик? Вызывай Рауля, пусть он разбирается!
   Я торопливо похлопала себя по карманам, но телефона в джинсах не оказалось.
   – На, держи, – протянул Давид мне свой. – Найдешь номер, Рауль у меня там один.
   Я не стала копаться в телефонной книжке, нажала на кнопку вызова, чтобы увидеть последние звонки Давида, и действительно довольно быстро обнаружила имя Рауля. Давид тем временем расстегнул молнию на кофте девушки, чтобы ей стало легче дышать.
   – Скажи ему, что Лаура потеряла сознание. Не знаю, ударилась ли она при падении, но на первый взгляд цела, – опять скомандовал он, увидев, что я поднесла телефон к уху.
   – Не отвечает, Давид…
   – Дьявол! И как нам быть с его сестрицей? Я в этих делах совершенно ничего не понимаю, – показалось ли мне или нет, но в голосе Давида послышалась паника. И это так не вязалось ни с его образом, ни с тем, что рассказала мне Лаура о нем сегодня.
   – Вызвать врачей!
   – Принеси воды и позови кого-нибудь из наших, – попросил он, бережно поднимая девушку на руки и перенося ее на кровать. Я метнулась в ванную, но не увидела на полочке ничего, в чем бы можно было принести воды. Тогда я набрала ее прямо в ладони.
   – Ну, слава богу! – раздался вдруг обрадованный голос Давида.
   Услышав его восклицание, я вылетела из ванной, забыв про открытый кран и проливая воду из ладоней. Лаура лежала на кровати, но глаза ее были открыты.
   – Что случилось, Лаура?! Тебе стало плохо? – присела я рядом с девушкой. Взяв ее руку, почувствовала, какие ледяные у нее пальцы.
   – Холодно, – поежилась она, садясь на кровати. Давид без слов шагнул к шкафу, снял с полки шерстяное одеяло и укутал им Лауру.
   – Спасибо, – поблагодарила она его тихим голосом. И, поднеся ладонь к виску, поморщилась.
   – Голова болит? Ты ударилась, когда упала? – встревожился Давид.
   – Я упала?
   – Мы тебя, красотка, нашли на полу без чувств. Что случилось? Принести тебе воды? Анна, принеси ей воды! – зачастил Давид, перемежая вопросы с приказаниями.
   – Не надо воды. Я в порядке. Но… не помню, чтобы мне стало плохо.
   Она разжала пальцы, и уставилась на свою ладонь, где лежал огарок свечи.
   – Амнезия! – поставил «диагноз» Давид и опять засуетился:
   – Врача вызывать? Твой брат не отвечает на звонки. Или тебя отвезти в госпиталь?
   – Не надо, – испугалась Лаура, брезгливо бросая огарок на тумбочку. – Я нормально себя чувствую, Давид. Только голова немного кружится. Вам не кажется, что здесь пахнет горелым?
   – Есть такое, – подтвердил парень. – Сейчас открою окно. Закутайся.
   – Давид, это, случайно, не твой ужин сгорел?
   – Хвала небесам! – с радостью воскликнул парень, оборачиваясь. – Теперь я спокоен за нашу Лауру, она действительно в порядке! Этот ангел опять брызжет ядом…
   – Я серьезно, Давид.
   – Не волнуйся, красотка, все приготовлено на высшем уровне. Как всегда, впрочем, – не без гордости ответил парень. – Спустишься ужинать или тебе сюда принести?
   Я увидела, как глаза девушки вначале удивленно округлились, потом вспыхнули радостью. Но хитрая Лаура тут же опустила ресницы, входя в роль слабой больной, и тихо промолвила:
   – Спасибо, Давид. Я, пожалуй, поужинаю здесь… Голова кружится.
   – Я вызываю врачей! – твердо заявил Давид, вытаскивая мобильный. – Твой брат нам головы открутит, если с тобой что случится!
   – Нет-нет! Я… Я же говорю, что почти в порядке. Лучше уж спущусь.
   – Лежи! – рявкнул Давид, увидев, что Лаура пытается встать. – Сейчас принесу ужин. Анна, побудешь с ней?
   Я кивнула. Прежде чем выйти из комнаты, Давид завернул открытый мной кран в ванной, и, уходя, заметил:
   – Что-то тебе, Лаура, комната дефектная досталась. С трещинами.
   – Какими трещинами? – не поняла она.
   – В ванной одна огромная. Над зеркалом. Не видела разве?
   – Не было там никакой трещины… – пробормотала она, но скрывшийся в коридоре Давид ее уже не услышал.
   Лаура выждала пару мгновений и, проворно вскочив с кровати, юркнула в ванную.
   – Ой, тут и правда трещина! Даже не трещина, а траншея! Анна, иди сюда!
   Я вошла следом за Лаурой и увидела, что в плитке, которой были выложены стены ванной, где-то на высоте пяти сантиметров от зеркала и правда образовалась глубокая борозда в палец толщиной. Лаура уже сунула в «траншею», как она выразилась, палец, чтобы проверить ее глубину.
   – Это что, дом рушится? – повернулась она ко мне. – Когда я в последний раз заходила сюда, трещины не было.
   – Я тоже ничего не заметила, – сказала я. – Правда, стены не осматривала.
   – Ладно, пойдем в комнату, – вздохнула Лаура. – А то сейчас вернется Давид и застанет меня тут. А я же «больная»! Как ты думаешь, может, мне «поболеть», а? Давид перестанет мне говорить гадости, наоборот, будет волноваться, носить мне в постель ужин…
   Она легла на кровать.
   – Еще он тебя на руках сюда с полу перенес, – добавила я с улыбкой.
   – О! Как жаль, что я этого не почувствовала! – вздохнула с искренним сожалением Лаура. И щеки ее чуть порозовели от удовольствия. – Надеюсь, переносил не с ругательствами?
   – Нет. С беспокойством. Похоже, что с искренним.
   – Пожалуй, действительно стоит «поболеть»…
   Она смиренно сложила руки на груди, состроила скорбную мину и прикрыла глаза.
   – Эй, Лаура, не перестарайся! А то он и правда вызовет врача, и тебе придется провести рождественские каникулы не с нами, а в больнице.
   – Если Давид будет меня навещать, я не против… Знала бы, свалилась бы утром с велосипеда!
   – Ты так и не сказала, что с тобой случилось, – сменила я тему, увидев, что на лице Лауры появилось мечтательное выражение. Как бы эта бедовая девочка и впрямь не учудила что-то такое ради внимания Давида.
   – Даже не знаю, поверишь ли ты мне… Я и сама не могу понять, произошло ли это на самом деле или приснилось мне. Скажи, ты и правда почувствовала запах гари в комнате? – спросила она, пытливо глядя мне в глаза. И когда я подтвердила, обрадовалась.
   – Я обнаружила, что потеряла одну сережку. Пустяк, простая бижутерия, но эта пара серег – моя любимая. Обыскав все в комнате, я подумала, что обронила сережку в подвале и решила опять туда спуститься. И там… не знаю, что произошло. Возможно, я каким-то образом уснула, потому что очнулась уже на лестнице, ведущей наверх. Я сидела на ступеньке и сжимала в кулаке вот эту свечу. Но где ее взяла и зачем, как вышла из подвала – не помню.
   – Лаура, – перебила я ее встревоженно. – А с тобой раньше таких провалов в сознании не случалось?
   – Нет.
   – Я думаю, надо вызвать Рауля. Или отправить ему сообщение, чтобы перезвонил, сейчас он не берет трубку.
   – Не надо, Анна. Потом… Когда Рауль приедет, я сама поговорю с ним, хорошо? – сказала Лаура, заглядывая мне в глаза с таким просящим и одновременно честным выражением, что я поняла, что ничего брату она не скажет.
   – Как хочешь, – сдалась я.
   – Ну а потом я поднялась в свою комнату. Открыла дверь, и в нос мне ударил сильный запах гари. Комната была наполнена дымом. Я испугалась. Подумала, что замкнуло проводку, что надо позвать на помощь. И… все. Очнулась уже на кровати в обществе тебя и Давида.
   – Судя по тому, что мы тебя нашли в проходе между кроватью и окном, ты вошла в комнату. Даже несмотря на дым.
   – Ты мне не веришь?
   – Ну почему же… Верю, – сказала я. В моем голосе прозвучали те же интонации, что и в голосе Рауля, когда я в подвале рассказывала об увиденном сне. Поверила ли я Лауре? Сложно сказать. После того, с чем мне пришлось столкнуться летом, я готова была поверить в существование кого угодно и чего угодно. Но… Лаура и сама с трудом верила в происшедшее.
   – Почему я сказала, что, возможно, мне все приснилось? Потому что очнулась на лестнице с ощущением, будто видела сон, где ходила по какому-то жуткому коридору, похожему на больничный. Такому же узкому, с ненатуральным светом. Его стены были из прозрачного материала. Стекла не стекла… Льда не льда… Возможно, из последнего, потому что в коридоре было очень холодно. Я искала выход. Видела много дверей. Или окон? Скорей всего, окон, потому что в одном из них заметила мелькнувший силуэт. А двери не было… Вот такой сон. Что скажешь?
   Сказать я ничего не успела, потому что дверь распахнулась, и Лаура мгновенно вернулась в образ в больной: откинулась на подушку, прикрыла глаза и выгнула скорбной скобкой рот. Но с подносом в руках вошел не Давид, а Моника.
   – Лаура, дорогая, что случилось?!
   Разочарование на лице Лауры отразилось так явно, что я не удержалась от ухмылки. Лаура же быстро взяла себя в руки и, внимательно осмотрев еду на тарелке, с беспокойством спросила:
   – Моника, ты уверена, что Давид сюда не плюнул?

   В этот вечер, казалось, время замерло на старте. Будто во всем мире остановились часы – отломились стрелки механических, погасли табло электронных, песчинки намертво прилипли к стенкам в песочных. Земля застыла без движения, погасли звезды, замерзло солнце.
   Я ела, не разбирая вкуса, слушала разговоры, не слыша их, смотрела, не видя, как слепая. Все мое существо превратилось в одно большое ожидание – не завибрирует ли в кармане мобильник, не раздастся ли звонок от Рауля. Лишь раз я вернулась к жизни, когда запиликал телефон у Давида: мне подумалось, что ему перезванивает Рауль, увидевший наконец-то пропущенный звонок… Но нет, искал Давида кто-то другой.
   Почему-то сейчас, в компании друзей Рауля, смеющихся за ужином, перебрасывающихся репликами, я чувствовала себя одиноко, как никогда. И хоть со мной общались, и я даже что-то отвечала, все равно ощущала себя брошенной, ненужной, лишней. Никто не спрашивал меня о Рауле, будто знали, куда он уехал и к кому. Но надо отдать должное друзьям, сочувственных и «все понимающих» взглядов на меня тоже никто не бросал. Будто все шло так, как надо. И я тоже изо всех сил делала вид, что так и надо.
   Так и надо, что он сейчас со своей бывшей девушкой, которую, видимо, не так просто забыть после пяти лет отношений. С чертовски красивой девушкой, сексуальной, хитрой и опасной, как гремучая змея.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация