А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Изысканный адреналин" (страница 2)

   Глава 2
   МЭРИЛИН МОНРО И ШАХМАТНЫЙ КОРОЛЬ

   В зале прилета аэропорта Домодедово толпился народ, туда-сюда сновали люди – возбужденные, уставшие, радостные, грустные, смущенные, растерянные – столько разных эмоций на лицах можно увидеть только в аэропорту.
   Откуда-то тянуло табаком и вкусно пахло кофе.
   – Щас бы кофейку дерябнуть, с сигареткой, – мечтательно сказала худенькая невыразительная блондиночка в рваных джинсах и широкой растянутой черной футболке с надписью на груди.
   – Сходи да купи, – посоветовал сопровождающий ее парень, стриженный под ноль здоровяк – на плече он держал профессиональную видеокамеру.
   – Ты видел, сколько здесь кофе стоит? Это же грабеж средь бела дня!
   – Сейчас вечер, Коновалова, половина восьмого, – хмыкнул парень.
   – Не умничай, Чижиков! Лучше приготовься. Скоро он должен выйти, – напряженно сказала девушка, вытягивая шею и разглядывая появлявшихся из зоны таможенного контроля пассажиров. – Это будет наш триумф, Чижиков! Никто не знает, что он прилетит в Москву. Мы будем первыми, кто возьмет у него эксклюзивное интервью. – Девушка, не сдержав эмоций, взвизгнула и взбила рукой светлый ежик на голове. Оператор покосился на журналистку и вздохнул: почему-то он сильно сомневался, что знаменитый на весь мир шахматист, гроссмейстер Леонид Штерн, прибывший, по имеющимся у них данным, рейсом 874 авиакомпании British Airways Лондон – Москва, захочет давать интервью этой замухрышке. Какой только идиот дал ей прозвище Мэрилин Монро? За что ей такая честь? Ни кожи ни рожи – одни глазищи. Единственное украшение – крошечная родинка над губой. А амбиций больше, чем волос. Если это гнездо бешеной птицы у нее на голове вообще можно назвать волосами. В телекомпанию блондиночку взяли неделю назад, пока как стажера. Это был их второй совместный выезд на репортаж, первый закончился полным провалом.
   – Ты хотя бы глаза накрасила, что ль, Коновалова, – посоветовал оператор, – или губы.
   – Чего? – девушка посмотрела на оператора, как на полоумного.
   – В кадре твое лицо нечетко будет видно, – буркнул Чижиков и отвернулся, он почему-то всегда смущался, когда Мэрилин смотрела на него в упор своими синими блюдцами.
   – А… что ж ты раньше не сказал, – расстроилась девушка, сняла с плеча потасканный джинсовый рюкзачок, уселась на пол и стала ковыряться в поклаже. – Вот, нашла! – вытащив яркий тюбик, похожий на тушь, доложила девушка, на минуту низко склонила голову и вновь подняла лицо к оператору. – Так лучше?
   – Лучше, – кивнул Чижиков, не заметив в лице Мэрилин почти никаких изменений, разве что губы у нее теперь немного блестели.
   – Я рада, – улыбнулась журналистка, поднялась с пола и слизнула блеск языком.

   Прошло довольно много времени с момента объявления прибытия рейса 874 авиакомпании British Airways Лондон – Москва, но Леонид Штерн так и не вышел из зоны таможенного контроля.
   – Не прилетел, похоже, – расстроился оператор.
   – Быть такого не может, у меня знакомая в этой авиакомпании работает.
   – Значит, мы его пропустили, – переминаясь с ноги на ногу, сказал оператор. Плечо у него уже отваливалось, хотелось кофе и огромный гамбургер. А цены в Домодедове действительно кусались, и очень больно кусались.
   – Чижиков! Разве такого можно пропустить! – достав толстый журнал и сунув его под нос оператору, возмутилась журналистка. С глянцевой обложки на него смотрел привлекательный голубоглазый блондин с вьющимися волосами средней длины.
   – Мажор близорукий, – сообщил свое мнение оператор, склонившись над журналом, и вдруг почувствовал толчок в спину. Чижиков пробежал по инерции пару шагов, споткнулся о рюкзак Мэрилин, который она так и не подняла с пола, и, размахивая руками, плашмя рухнул на пол. Дорогая видеокамера отлетела в сторону. Чижиков, матюгаясь на весь зал, медленно поднялся, хмуро оценил обстановку и, схватив за грудки виновника своего падения, худосочного светловолосого типчика в льняном пиджаке, встряхнул его.
   – Простите! Я не хотел причинить вам беспокойство. Понимаете, очки в самолете случайно разбил. А запасные были в чемодане, но он потерялся в дороге.
   Сзади на операторе повисла Коновалова и зашептала ему в ухо:
   – Чижиков, это он! Он! Он!
   – Понял, – осторожно поправив пиджачок на всемирно известном шахматисте, вякнул оператор и криво улыбнулся.
   – А вы нам камеру сломали на фиг, – радостно доложила Коновалова, ткнув пальцем в валяющуюся на полу аппаратуру, и добавила: – Профессиональную и очень дорогую.
   Оператор поднял камеру, нажал на пару кнопок, кивнул и с трагическим лицом прижал ее, как младенца, к груди.
   – Я все компенсирую. Сейчас выпишу вам чек. Сколько? – Гроссмейстер суетливо пошарил по карманам, достал чековую книжку и ручку и вопросительно посмотрел на оператора близорукими глазами. Чижиков умножил в уме стоимость своей камеры на два, потом на три и уже собирался открыть рот, чтобы скалькулировать убытки, но Мэрилин его опередила.
   – Мы чеки не принимаем. Может, они у вас фальшивые? Только наличные! – сурово сказала она, ойкнула и подпрыгнула, потирая мягкое место. Сволочь-оператор ее ущипнул.
   – У меня при себе почти нет наличных, – озадаченно сообщил Леонид Штерн. – Возможно, здесь поблизости есть банкомат?
   – У нас банкоматы такие суммы не выдают, – вредным голосом сообщила Коновалова и снова ойкнула и подпрыгнула. Нет, ну Чижиков совсем обнаглел! Урод, сволочь, тупица! Неужели не понимает, что она затеяла, возмутилась Мэрилин и со всей силы наступила оператору на ногу. Чижиков покраснел и выкатил глаза.
   – Пожалуйста, не нервничайте, – глядя в перекошенное лицо оператора, сказал Леонид Штерн. – Я дам вам свою визитку. А завтра с утра поедем в банк.
   – Хм… – возмутился оператор.
   – Хм… – вторила ему Коновалова.
   – Хорошо, что вы предлагаете? – вздохнул шахматист.
   – Я поеду с вами, – мило улыбнулась Мэрилин.
   – Куда? – растерялся Штерн.
   – А куда вы сейчас едете?
   – В отель «Славянская».
   – Вот я и поеду с вами в отель «Славянская», переночую у вас, а завтра с утра поедем в банк.
   – Как? – ошарашенно спросил гроссмейстер, хлопая глазами. – Как это вы переночуете у меня в номере?!
   – Обыкновенно, могу в кресле, я не гордая. Мы должны быть уверены, что вы не сбежите. Камера ведь очень дорогая. Или Чижиков переночует у вас в номере, – ехидно предложила журналистка.
   – Да, очень дорогая, – подтвердил оператор и умножил в уме стоимость аппаратуры на четыре.

   Леонид Штерн ехал на заднем сиденье в стареньком расхлябанном «Рено», хмуро поглядывая на взлохмаченную макушку противной блондинки и лысый затылок толстомясого мужика и уговаривал себя, что ничего особенного не произошло. Завтра с утра он отдаст деньги, и его оставят в покое. Леонид очень на это надеялся и радовался в душе, что эти двое журналистов не лезут к нему с вопросами. Во-первых, он приехал в Москву неофициально и очень не хотел, чтобы информация о его визите попала в газеты и на телевидение. Во-вторых, журналистов Леонид Штерн органически не переносил. Он их ненавидел с тех пор, как несколько лет назад прочитал о себе в журнале, что он не родной сын в семье успешного адвоката по экономическим вопросам Алекса Штерна и светской красавицы-аристократки Анны Горчаковой, а приемный. Тогда ему показалось, что мир перевернулся вверх тормашками. Нет, сначала он не поверил. Бросился к матери с журналом, возмущенно положил статью перед ней. Как он мог поверить в подобную ложь! Как он мог поверить в то, что обожаемые мать и отец на самом деле не имеют к его рождению ни малейшего отношения и что он всего лишь жалкий ублюдок без рода и племени, брошенный в приюте какой-то особой? Глаза матери Леонид Штерн помнил до сих пор: в них были испуг, чувство вины и боль. Он тоже почувствовал боль, ни с чем не соизмеримую боль, в сердце словно вонзились миллионы острых иголок, отравленных ядом. Яд побежал по венам, отравил кровь, одурманил мозг. Он почувствовал себя обманутым, схватил журнал и со всей силы хлестнул им мать по лицу. Мама не вскрикнула, не заплакала, просто сказала тихо, потирая нежную воспалившуюся от удара щеку рукой: «Ничего, сынок, все пройдет, заживет. Время лечит любые раны». Тогда он подумал, что мама говорила о себе, но со временем понял, что она его, дурака, успокаивала. Даже когда ей было больно, мама думала о нем. Господи, сколько лет прошло, а он так и не смог избавиться от чувства презрения к себе за тот омерзительный поступок.
   – А вы с какой целью в Москву приехали? – обернулась блондинка и уставилась на него огромными глазищами. Леонид молча отвернулся к окну; если он из чувства неловкости за причиненные неудобства согласился оставить у себя в номере эту наглую невоспитанную девицу, то это еще не значит, что должен поддерживать с ней светский разговор. Девица хмыкнула и отвернулась. Вот и славно, с облегчением вздохнул гроссмейстер.
   За окном плыли ночные огни города, яркими пятнами скользили рекламные щиты, мелькали окутанные неоновым туманом серые здания. Жаль, что он разбил очки. В Москву он приезжал только один раз, но даже не успел как следует ее рассмотреть. Программа визита была очень плотной: гостиница, конференция, шахматный турнир, снова конференция, праздничный банкет, встреча в Кремле. Тогда он еще не знал, что родился в этом городе и жил здесь до двух лет. Тогда он еще не знал, что у него есть родной брат.
   – Слушайте, как же вы теперь без чемодана? – снова обернулась блондинка. – Нет, ну надо же, какие сволочи! Взяли и чемодан сперли. А в чемодане много ценных вещей было?
   – Нет, – сухо ответил Леонид.
   – А что там было? – не отставала девушка.
   – Послушайте, я очень устал и не склонен вести беседу. Не будете ли вы любезны оставить меня в покое?
   – Меня Мэрилин зовут. Мэрилин Коновалова, корреспондент программы «Факт ТВ», – представилась блондинка, совершенно не обидевшись на его слова. – А что вы злитесь? Могли бы и повежливей себя вести. Вас, между прочим, никто не просил на нас наскакивать, как сайгак, и Чижикова вместе с камерой ронять. У нас, по вашей милости, между прочим, очень важное интервью сорвалось. И завтра мне по башке за это надают.
   – Извините, Мэрилин, – смутился Штерн, – извините. Меня зовут Леонид, – сообщил он и подумал: «Господи, мало того, что эту девицу зовут так по-идиотски, она журналистка, выглядит как пугало и говорит «с сорняками», так еще и работает в какой-то порнографической программе «Факт ТВ»!» И эта девица будет у него в номере ночевать!
   – Приятно познакомиться, – сказала блондинка и почему-то глупо хихикнула. Оператор тоже гоготнул.
   Что смешного в его имени? Какая странная парочка, разволновался Леонид. Чем ближе они подъезжали к отелю, тем больше Штерна охватывала паника.
   «Рено» затормозил у гостиницы «Славянская».
   – Прибыли, – радостно доложил оператор, подхватил камеру и вылез из машины. Мэрилин Коновалова тоже выпорхнула из автомобиля и, лучезарно улыбаясь, открыла заднюю дверь для Леонида.
   – Курить хочу, – прочирикала Мэрилин, сняла со спины рюкзак, неловко открыла и уронила на асфальт – из рюкзака выскользнул глянцевый журнал, девушка торопливо сунула его обратно в сумку, но Леонид даже сослепу успел заметить, чье лицо красовалось на обложке.
   Журналистка достала пачку сигарет и закурила, нервно покусывая нижнюю губу. Леонид усмехнулся. Все ясно, это парочка прекрасно знала, кто он, и именно его поджидала в аэропорту. И с камерой наверняка все в порядке. Отец предупреждал его перед отъездом, что в России полно мошенников. В чем он уже отчасти убедился, когда лишился чемодана. И мама всегда говорила, что он очень наивный и ничего не знает о жизни. Очевидно, это провокация. Подпоит его блондинка чем-нибудь в номере, ляжет с ним в постель, а после явится лысый оператор Чижиков, снимет все на камеру, и покажут его во всей красе в обнимку с этим чучелом в программе «Факт ТВ». Ну уж нет!
   – Господин Чижиков, а позвольте, я взгляну на вашу камеру? – попросил Штерн, и журналистка с оператором переглянулись.
   – Зачем? – осторожно спросил Чижиков.
   – Хочу посмотреть модель.
   – Что, жаба душить начала? – насупился оператор и спрятал камеру за спину.
   – Простите? – Леонид с недоумением уставился на оператора и снова занервничал, не понимая смысла сказанной фразы. Жаба? Душить? Издевается или угрожает?
   – Передумали возмещать убытки, да? – поняв замешательство гроссмейстера, уточнил оператор.
   Штерн достал из кармана кошелек, вытащил двести евро и сунул купюры в нагрудный карман рубашки Чижикова.
   – Думаю, этого будет достаточно, – улыбнулся он, развернулся и направился в гостиницу; его била дрожь. Господи, только бы до двери дойти, а там наверняка служба безопасности имеется. Только бы не ударили чем-нибудь по голове сзади.
   – Леонид! – закричала ему вслед журналистка, Штерн вздрогнул и ускорил шаг. – Леонид, вы все неправильно поняли! Мы не хотели вас разводить на деньги! Мы хотели просто взять у вас интервью!
   Гроссмейстер этого уже не слышал.
   – Какая же ты дура, Коновалова, – буркнул оператор, когда высокая фигура шахматиста скрылась из вида. – Все у тебя через задницу.
   – Пошел ты! – зло сказала девушка, влезла в машину и с силой хлопнула дверью. Чижиков сел за руль, завел мотор и удивленно покосился на свою напарницу. Мэрилин, закрыв лицо ладонями, горько рыдала. Чижиков растерялся.
   – Да ладно тебе, Мэрилин, не реви. Со всеми бывает. – Он осторожно погладил девушку по голове.
   – Камеру жалко, – всхлипнула журналистка, оттолкнув его руку.
   – Камера в порядке, работает, я ее еще в аэропорту проверил.
   – Он подумал, что мы мошенники, – еще раз всхлипнула девушка, вытерла ладонью слезы, достала журнал, положила себе на колени и уставилась на фотографию. – Ты видел, с какой брезгливостью он на нас смотрел? Видел? – ткнув пальцем в обложку, спросила Мэрилин.
   – Не бери в голову, Коновалова, поехали лучше кофе пить. Они все так смотрят, буржуины. Большие деньги портят людей. А у этого Штерна состояние оценивается в несколько миллионов долларов. Курва он.
   – Ничего он не курва, – возразила девушка. – Он ведь миллионы своей головой заработал.
   – Да хоть жопой, какая разница, – хохотнул оператор. – Все одно – буржуй.
   – Чижиков, блин, ты рассуждаешь, как люмпен! – Мэрилин закатила глаза к потолку. – Не деньги портят людей, а их отсутствие. Вот если бы Штерн тебе отвалил штук пять-десять евро, ты бы добрым стал и возлюбил все человечество.
   – Насчет человечества не знаю, но Штерна я бы возлюбил вселенской любовью однозначно, потому что жена меня скоро уроет за то, что я никак ремонт в квартире не сделаю. Слышь, Коновалова, а тебя что, действительно Мэрилин зовут? Я думал, это прозвище.
   – Правда. Отец у меня америкос, а мама русская. Я в Штатах до четырнадцати лет жила, а после маме надоело в Америке, и мы с ней вернулись в Россию. Так что я урожденная Мэрилин Хейч, но мама меня Маней зовет. И ты, Чижиков, можешь меня так звать, если хочешь.
   – Мэрилин Хейч, – повторил оператор. – Суперски звучит. А еще лучше звучит Маня Хейч, – Чижиков развеселился. – И на фига ты, Маня, фамилию сменила?
   Мэрилин коротко взглянула на оператора и опустила глаза.
   – Ничего я не меняла, Коновалова – это мой псевдоним. Только не говори никому, ладно?
   – Больно надо, – пожал плечами оператор, усиленно пытаясь вспомнить, откуда ему знакома фамилия Хейч.
   – Твой папаша случайно не голливудский актер? – скосил он глаза на Мэрилин и в очередной раз гоготнул. Манера у него была такая – отрывисто гоготать по любому поводу.
   – Нет, – без тени улыбки сообщила девушка, – моего отца зовут Роберт, а голливудского актера по-другому. Ты, кстати, о кофе что-то говорил. Поехали, Чижиков.
   – Можешь меня Максом звать, если хочешь, – выруливая со стоянки, предложил оператор. Роберт Хейч… Роберт Хейч… Неужели?.. Оператор еще раз взглянул на свою напарницу. Да нет, не может быть. Если бы Мэрилин была дочерью того самого Роберта Хейча, то вряд ли сейчас сидела рядом с ним и работала в тухлой программе кабельного канала «Факт ТВ».
   – Макс, музыку включи, плиз, а то тоскливо как-то, – попросила девушка. Чижиков послушно нажал кнопку магнитолы. «Злобный коршун любви расклевал мое сердце до крови. Я в печа-а-али, я в печа-а-али, я в печали-и-и…» – полилось из динамиков.
   – Твою мать, опять этот педик воет. Откуда они только берутся? – скривился оператор и перестроил радио на другую волну.
   – Спорим, что Селиван не голубой? – оживилась Мэрилин.
   – Мне по барабану, какая у этого гоблина ориентация, но поет он, как педик, – вынес свой суровый вердикт Чижиков и притормозил у кафе.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация