А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Изысканный адреналин" (страница 10)

   Глава 9
   УПРЯМЫЙ ЧИЖИКОВ

   Карьера Мэрилин Коноваловой после интервью с Леонидом Штерном стремительно пошла в гору. Рейтинг программы «Факт ТВ» резко скакнул вверх, о Мэрилин заговорили в профессиональных журналистских кругах, и шеф, чтобы не потерять перспективную сотрудницу, выплатил ей, помимо положенного гонорара, достойную премию за столь успешный дебют. Чижиков тоже почивал на лаврах славы, заработав уйму поздравлений от знакомых и сослуживцев и щедрую благодарность от начальства, запечатанную в белый конвертик. На радостях коллеги отправились обмывать успех в кофейню на Кузнецком Мосту. Мэрилин, правда, пыталась затащить Макса в роскошную ностальгическую рюмочную, которая располагалась буквально в двух шагах от метро, но Чижиков наотрез отказался, сообщив по секрету, что уже целый год из горячительных напитков пьет только горячий кофе и чай.
   Забравшись на «шпионский» балкон, расположенный на втором этаже кофейни, откуда при желании было очень удобно подглядывать за другими посетителями, Мэрилин с наслаждением потягивала из соломинки любимый кофе лате, разглядывала стильно изрисованные стены и мысленно выбирала умопомрачительно аппетитные десерты, выставленные в стеклянной витрине на первом этаже. А Чижиков цедил двойной эспрессо и лениво комментировал ее заказ. По мнению оператора, те, кто пил кофе с молоком, являлись либо моральными уродами, либо полными дурами.
   – Подводим итоги, – по-деловому сказала Мэрилин, отставив свой высокий стаканчик в сторону и шлепнув на стол еженедельник. На комментарии Макса она решила не обращать внимания – что возьмешь с морального урода и полного придурка? Пролистав несколько страничек, Мэрилин провела ребром ладони по открытому еженедельнику, чтобы он не закрылся, и подняла глаза на Макса. – Итак, каждую среду у Селивана концерт в ночном клубе «Красный монах». Эти гоблины отправляются туда вдвоем. Селиван воет со сцены, Редников слушает, а после они вместе тусят всю ночь. Приезжают друзья туда к половине двенадцатого, концерт начинается в полночь. По имеющимся у меня данным, в клубе «Красный монах» собираются в основном люди нетрадиционной сексуальной ориентации.
   – О как, – вякнул Чижиков, – интересно, почему в таком случае монах красный?
   – А меня больше удивило слово «монах» в названии, – задумчиво сказала Мэрилин.
   – И что это нам дает, Коновалова? Я уже реально блюю от этой сладкой парочки. Особенно от Редникова.
   – Плохо, Чижиков, что тебя от Редникова тошнит. Очень плохо. Должно быть наоборот, – загадочно сказала Коновалова.
   – Что такое? – насторожился оператор, заметив у коллеги подозрительный блеск в глазах.
   – А то, что у меня наконец-то появился план, как нейтрализовать Редникова! Правда, Чижиков, я не знаю, как ты к нему отнесешься… – смущенно глядя на оператора, вздохнула Мэрилин.
   – Ну, – поторопил Макс.
   – Ты только не нервничай, Чижиков, ладно? Собственно, ничего сложного в моем плане нет. В следующую среду мы отправляемся вместе в тот клуб. Я займусь Селиваном, а твоя задача – понравиться Егору Редникову и постараться его увлечь… на пару часиков хотя бы, – нежно глядя в глаза Чижикову, сказала Мэрилин и закрыла ладошками уши, потому что, когда до Макса дошел смысл сказанного, он покраснел, как степной мак, и разразился такой тирадой на «чисто французском языке», что все посетители кофейни ошарашенно обратили взоры на балкончик и к их столику тут же заспешил менеджер.
* * *
   – Чижиков! Чижиков, остановись! – Мэрилин бежала за оператором по многолюдной Рождественке, пытаясь его догнать. Но Макс улепетывал от журналистки с такой скоростью, что заловить его удалось только у метро «Лубянка», где Чижиков припарковал свой «Рено».
   Воспользовавшись заминкой, пока оператор усаживался за руль, Мэрилин юркнула на соседнее сиденье, крепко схватилась за кресло руками (для подстраховки) и постаралась отдышаться. Макс тоже пыхтел, пытаясь вставить ключ в замок зажигания, и, к счастью, попыток вытряхнуть ее из машины не предпринимал. За время бодрой пешей прогулки по вечерней Москве после разговора с менеджером кофейни, который любезно попросил их покинуть заведение, гнев Чижикова немного утих. Правда, теперь оператор куксил физиономию, всем своим видом показывая, как он смертельно обижен.
   – Блин, Чижиков, ну ты как дите малое! Что ты дуешься? Я ж тебе не предлагаю с Редниковым переспать. Тебе же только вид нужно сделать, что ты голубой. И потом, не факт, что он вообще на тебя клюнет.
   – Да я его… Если он меня… Я его… Если он… Я… Ууууу! – Чижиков пару раз звезданул кулаком по панели, живописно изобразил, как Отелло душил Дездемону, и попросил у Мэрилин сигарету.
   – Ты же не куришь? – удивилась она, протягивая Максу пачку «Парламента».
   – Не курю! – подтвердил Чижиков, сунул сигарету в рот, прикурил и закашлялся. – Дерьмо какое, – скривился оператор и выкинул сигарету в окно.
   – Пойдем, может, еще куда-нибудь, кофе выпьем? – ненавязчиво предложила журналистка.
   – Хватит, напился уже. Едем домой!
   – Мне, между прочим, тоже не в кайф с Селиваном обжиматься. Как подумаю, так тошнота к горлу подступает. Но ведь для дела нужно, понимаешь?
   – Селиван все-таки мужик! – проворчал оператор.
   – Ну и Редников тоже мужик, – мило улыбнулась напарница.
   – Заткнись лучше и не испытывай судьбу, – проворчал Чижиков. – Для дела ей нужно. Для дела, понимаешь! Нет, Коновалова, ты все-таки полная дура! Предположим, я соглашусь. Предположим, я сказал! – поймав на себе радостный взгляд Мэрилин, грозно осадил ее оператор. – Предположим, у меня все получится, и мы отправимся с Редниковым… Ой, бли-и-ин… – перекосился Макс и смачно плюнул в окно. Некоторое время он сидел молча и шумно дышал носом, снова пытаясь справиться с эмоциями и отогнать жуткие картины, которые рисовало его богатое операторское воображение. Он словно видел себя со стороны и с разных ракурсов в компании с дружком Селивана… Наедине… Какой ужас! Чижиков в очередной раз плюнул в окно и попытался взять себя в руки, чтобы рассмотреть ситуацию абстрактно. – Допустим, отправимся мы к нему домой. Ой, бли-и-ин… Не хочу в тюрьму!
   – Ты о чем, Макс? У нас за подобные связи давно уже не сажают.
   – За связи, может, и не сажают, а за убийство с особой жестокостью загреметь лет на пятнадцать вполне реально. Ладно! Кто, в то время как я буду уби… отвлекать Редникова, снимет на камеру твои поцелуйчики и обжималочки с Селиваном?
   – Это я предусмотрела. Смотри, что у меня есть, Чижиков! – Мэрилин покопалась в рюкзаке и с гордостью продемонстрировала оператору миниатюрную видеокамеру.
   – А ты, оказывается, совсем не дура, Маня, – фыркнул оператор. – Ушлая девушка. Значит, пока я буду в прямом смысле прикрывать тебя телом, – гоготнул оператор, – ты снимешь свой собственный репортаж, и после все лавры достанутся тебе, а мне – фиг? Видела, Маня? – сунув в нос Мэрилин кукиш, проревел Макс.
   – Не хочешь, не надо, – разозлилась журналистка. – Давно тебе хотела сказать… Но раз ты так… В общем, никакого репортажа о Селиване не будет, я планирую снять сюжет про клуб «Флоризель». Пытаюсь раздобыть компромат, чтобы прижать продюсера Торчинского к стенке и вытрясти из него инфу: он является членом этого клуба. С тобой или без тебя, но я добьюсь своего. Можешь уматывать!
   Мэрилин выползла из машины, с силой захлопнула дверь и, стоя спиной к «Рено», закурила. Чижиков завел мотор. Передняя дверь с ее стороны открылась.
   – Это самое, Коновалова, ты случайно не знаешь, как у них там… отношения завязываются?
   – У кого? – щелчком отправив сигарету в урну, равнодушно спросила девушка.
   – У голубых, – смущенно уточнил оператор.
   – Думаю, все зависит от того, пассивный ли или активный гей. У них же там своего рода разделение, насколько я знаю. Пассивный вроде как женщина, и отношение к нему как к женщине. Наверное, нужно подарки дарить, комплименты говорить – короче, завоевывать. А активные, соответственно, вроде как мужчины, и сами завоевывают, – выдала свои скудные в этой области знания Мэрилин, усаживаясь обратно в машину и ликуя в душе, что дело сдвинулось с мертвой точки. Правда, пришлось рассказать все оператору, ну и что? В конце концов, рано или поздно это в любом случае пришлось бы сделать. Ведь они – одна команда.
   – М-да… – тяжело вздохнул Макс, выслушав объяснение Мэрилин, и почесал лысый затылок. – Пассивные, активные – мрак! А Редников какой?
   – Думаю, что активный, – сказала Мэрилин. – Слишком ревностно он Селивана опекает, прям как муж. Так что, Чижиков, с сегодняшнего дня начинай представлять себя девушкой, – хихикнула напарница. – Среда послезавтра, у тебя не так много времени, чтобы настроиться.
   В глазах Чижикова мелькнули ужас и безысходность, но он промолчал. Молчал оператор и всю остальную дорогу до дома напарницы, глубоко погрузившись в себя, сосредоточенно о чем-то размышляя. На внешние раздражители не реагировал, на вопросы не отвечал. Очнулся Чижиков, лишь когда «Рено» притормозил у подъезда Мэрилин.
   – Лучше бы наоборот, – задумчиво заявил он.
   – Что? – не поняла Коновалова.
   – Ну, лучше бы Редников был пассивным. Я все-таки мужчина, завоеватель, – объяснил он и застенчиво спросил: – Слышь, Мань, а что мне в клуб надеть? Знаешь, у меня есть такие симпатичные кожаные штанишки и ярко-красная рубашка с вышивкой на воротнике…

   Глава 10
   НЕВЕСТА

   Кожаные штанишки и ярко-красная рубашка с вышивкой на воротнике смотрелись на Чижикове так трогательно, что Мэрилин с трудом сдержала слезы умиления. Цвет лица оператора сливался с рубашкой, а лысина поблескивала в свете ночных огней города. В общем, сегодня Макс Чижиков был неотразим. К тому же впервые в жизни он был гладко выбрит и надушен одеколоном.
   – Чижиков, ты…
   – Молчать! – рявкнул Макс, к беседе оператор был явно не расположен. Собственно, Мэрилин сама не горела желанием поболтать – как только «Рено» выехал на проспект, она с увлечением принялась читать молитву «Отче наш», потому что Макс несся по городу на бешеной скорости и частенько выезжал на встречную полосу, гневно сигналя несущемуся в лоб автотранспорту. Делать замечание оператору Мэрилин побоялась и, только когда Макс припарковал «Рено» на тесной стоянке клуба «Красный монах», плотно заставленной дорогими иномарками, перестала читать молитвы, шумно вздохнула и открыла рот.
   – Чижиков, блин! Лучше быть голубым, чем мертвым! Козел! Сволочь! Тупица! Мать твою! Чтоб никогда больше не смел так делать. Понял, придурок?!! – заорала она во все горло и для убедительности отвесила оператору смачный подзатыльник.
   Макс очумело посмотрел на напарницу, потупился и кивнул.
   – Хорошо! – рявкнула Маня и успокоилась. – Так, время – без пятнадцати двенадцать, гоблины уже там. Селиван готовится к концерту, Редников глушит коктейли в баре. Иди, Чижиков, настал твой звездный час.
   – А ты? – пискнул оператор.
   – Я зайду попозже, нас не должны видеть вместе. Ключи от тачанки оставь. Я их потом засуну под крыло левого переднего колеса.
   – Как я выгляжу? – тревожно спросил Чижиков, вложив трясущейся рукой в ладонь Мэрилин брелок с ключами.
   – Пуговки на рубашке расстегни. Что ты, как монахиня, запаковался. – Чижиков с перекошенной физиономией медленно расстегнул две верхние пуговицы. Мэрилин продолжила наставления: – И морду улыбни. У тебя сейчас фейс, как у фашистского оккупанта с иллюстрации из учебника по истории СССР. – Оператор послушно растянул рот в улыбке, улыбка получилась жуткой и кровожадной. Зрелище поистине пугающее, но не поддержать товарища Мэрилин не могла. – Ну вот, совсем другое дело, – ободряюще похлопала она Макса по плечу. – Ступай, Чижиков, Родина тебя не забудет.
   Чижиков с кривой улыбкой и взором, полным отчаяния, скрылся за дверью клуба «Красный монах». Прошло пять минут – оператор не вернулся, значит, фейсконтроль прошел успешно.
   Выкурив сигарету, Мэрилин надела маскарадный костюм преданной поклонницы Селивана: безобразные очки с толстыми линзами, нелепый парик с косичками а-ля внучка Деда Мороза, вставила в рот фальшивую челюсть, набросила на плечи старую застиранную кофточку и посмотрела на часы.
   – Злобный коршун любви-и-и-и-и… Расклевал мое сердце до крови-и-и-и, – пропела девушка и вышла из машины.
   На входе ее тормознул охранник.
   – Эй, подруга, ты куда? – сухо спросил мордоворот.
   – Я это… Уборщица я, – прошепелявила Мэрилин, поправив кофточку на груди.
   – Тогда за каким лядом через главный вход прешь? Персонал со двора входит. Новенькая, что ль?
   – Угадал, касатик, новенькие мы. Маней звать. А ты тоже, это самое, как и все они?
   – Чего?
   – Я говорю, может, как-нибудь после смены это самое? – Мэрилин лучезарно улыбнулась, продемонстрировав выступающие вперед кроличьи зубы, и кокетливо поболтала косичкой в воздухе.
   – Да иди ты… работай уже, Маня, – с ужасом замахал руками мордоворот. Мэрилин еще раз сверкнула фальшивой челюстью и, виляя задом, продефилировала мимо охранника.
   Изнутри клуб оказался гораздо больше, чем она предполагала. В одном зале – большой танцпол со сценой и барной стойкой, в другом – ресторан, «тихая гавань» для более интимного времяпровождения: изысканно сервированные столики, покрытые бордовыми и белыми льняными скатерками, стулья с высокими спинками, вдоль одной стены – несколько столиков с диванчиками.
   Оформление залов также кардинально различалось между собой: спокойное ретро в тихом зале – черно-белые стилизованные под старину фотографии на стенах с изображением музыкантов, певцов, актеров, писателей и прочих деятелей искусства – этакая «доска почета» голубой богемы. На некоторые знакомые лица, глядевшие на Мэрилин с фотоснимков, она взирала с открытым от удивления ртом. В частности, на Чайковского, ее даже в некотором роде возмутило, что великий композитор висит здесь. Страстно захотелось снять портрет со стены и запрятать его куда-нибудь подальше от посторонних глаз или перевесить на стену консерватории. Неважно, какую ориентацию приписывала молва композитору, но в ночном клубе, по мнению журналистки, ему висеть непристало! Но особо порадовал портрет Джуди Фостер. За каким лядом ее повесили на стену?

   В тихом зале, как и подобает, царило спокойствие. Из динамиков лился голос Элтона Джона: «I believe in love. It’s our God…» Звуки музыки настраивали посетителей на лирический лад и изысканный ужин при свечах. Однако предаваться романтизму и поглощать пищу посетители явно не стремились, занята была только пара столиков, за которыми щебетали однополые влюбленные.
   Мэрилин прошла в другой зал, оформленный в агрессивном стиле хай-тек, и тут же окунулась в шумное веселье. Со сцены скулил Селиван, закатывая глаза к потолку и пытаясь проглотить микрофон, но его мало кто слушал, за исключением нескольких голубых парочек, покачивающихся в такт музыке на танцполе, – жуткое зрелище для обывателей, – и одной садомазо девицы, которая саму себя развлекала, выделывая немыслимые кульбиты у сцены. Остальной народ активно квасил, курил и живо общался за барной стойкой. Гад в красной рубахе тоже сидел у бара, хмуро цедил колу и не предпринимал никаких попыток очаровать Редникова, который, тоже хмуро, потягивал коктейль «Маргарита» на соседнем от Чижикова стуле. А момент был самый что ни на есть подходящий, потому что друг Селивана периодически взирал на сцену с такой обреченностью и безнадежностью, что просто срочно нуждался в утешении. Не успела Мэрилин перечислить мысленно все нелицеприятные эпитеты в адрес оператора и сделать два шага в его сторону, чтобы отвесить ему пендель…
   – Иди в туалет, быстро, – прошипел около ее уха женский голос.
   Мэрилин вздрогнула. Рядом с ней стоял усатый коротышка с бакенбардами и накрашенными глазами.
   – В туалет? Зачем? Я не хочу, – возразила девушка, но мужик больно схватил Мэрилин за локоть и поволок вниз по лестнице, несмотря на активный протест с ее стороны. Впихнув девушку в клозет с изображением миленького сперматозоида на двери, коротышка подтащил ее к писсуару.
   – Надо быстро все сделать, пока никто не зашел, – заявил он.
   Мэрилин напряглась: похоже, она столкнулась с маньяком-извращенцем, только с какими-то странными эротическими фантазиями. Она бы поняла, если бы коротышка запросил «золотой дождь», но получать удовольствие, глядя на то, как женщина справляет малую нужду в писсуар! Это совсем серьезное отклонение. Мамочка, помоги! Надо тянуть время. И постараться выглядеть спокойной. И еще нужно со всем соглашаться.
   – Хорошо, но как я, по-вашему, буду это делать? – осторожно высвободив свою руку, поинтересовалась она.
   – Это твое дело как! Короче, чтобы все быстро сделала, иначе урою. А я за дверью пока постою, покараулю, чтобы никто не вошел.
   Коротышка удалился, а Мэрилин осталась стоять посреди мужского туалета с озадаченным лицом. Покидать туалетную комнату, за дверью которой прятался маньяк-извращенец, готовый в любой момент вернуться и открутить ей голову, Мэрилин боялась, посему, окинув взором пространство, сама решила спрятаться в кабинку и запереться изнутри, пока кто-нибудь из посетителей клуба не изъявит желание сходить по нужде.
* * *
   К клубу «Красный монах» Леонид Штерн подъехал в весьма приподнятом настроении. Бутылка армянского коньяка – подарок от менеджера ресторана – пригодилась как раз кстати. Но причина его веселья была не только в выпитом алкоголе: по словам Ольги, в данном клубе собирались люди с нетрадиционной ориентацией, а значит, вероятность познакомиться с будущей невестой сводилась практически к нулю. Однако, ступив в пропахшее табаком и алкогольным духом помещение, Штерн напрягся и протрезвел. Женщины в клубе были! Пришлось срочно изучать композицию, чтобы понять свою позицию. Почти все фигуры женского пола сосредоточились в одном месте. Две «пешки» за барной стойкой: благо, девиц явно не интересовали окружающие мужчины – они полностью сконцентрировались друг на друге, мило беседовали и потягивали красное вино. Рядом рыжеволосая «ладья», которая живо общалась с барменом и пила пиво. И только одна девушка, тощая высокая брюнетка с короткой стрижкой и кровавым ртом, запакованная в блестящую черную кожу, в одиночестве танцевала рядом со сценой, не обращая ни на кого внимания. Судя по ее угловатым движениям, девушка либо сильно выпила, либо нанюхалась кокса. Однако в ее пальцах гроссмейстер заметил сигарету! Еле тлеющую!.. Опасная ситуация. Дабы избежать возможного промаха, гроссмейстер тут же ретировался в ресторан в надежде забиться куда-нибудь в дальний угол и просидеть там до утра.
   Здесь было тихо, и главное – не было женщин.
   Устроившись на мягком диванчике, Леонид осмотрелся. Вслед за ним тут же вошел неприятный субъект и уселся за угловой столик. Штерн сразу понял, что это агент Марго, контролирующий выполнение пари. Этот типчик и в другом зале за ним наблюдал. Пускай наблюдает, усмехнулся Штерн, никаких правил он не нарушает. Посидит тихонько, выпьет кофейку. Штерн заказал «Айриш-кофе», попросил официанта убрать пепельницу и свечку с его столика. Кофе с виски чудесным образом расслабил и согрел. Отец говорил ему, что в России много пьют, и всегда возмущался по этому поводу. «Чего возмущался? Пьют, потому что, во-первых, в России есть армянский коньяк, а во-вторых – не пить в этой стране просто невозможно, тут же вступаешь в суровый диссонанс с действительностью. Главное, не спиться», – подумал гроссмейстер и повторил заказ.
   Диссонанс с действительностью выправился окончательно после второго «Айриш-кофе», ему даже стало нравиться здесь: приятная музыка, ненавязчивый сервис, изысканный интерьер, мужчины… Не в том смысле, что мужчины, а в том, что не женщины, уточнил свою мысль Штерн. Однако минуты пребывания в клубе тянулись невыносимо медленно. Тут время и вовсе остановилось, а сердце, напротив, отчаянно заторопилось выпрыгнуть из груди. В ресторан, покачивая бедрами, впорхнула стройная блондинка с божественно красивым лицом. Равнодушно скользнув по нему взглядом небесно-голубых глаз, девушка присела за соседний столик и принялась изучать меню. А Штерн с увлечением принялся изучать девушку. Она была совершенна от кончиков блестящих вьющихся волос до мизинчиков пальцев ног. Настоящая королева, с восхищением подумал Штерн, ангел, спустившийся с неба. Сидит в опасной близости, и он почему-то даже не пытается убежать! И не хочет никуда бежать!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация