А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Последняя загадка парфюмера" (страница 1)

   Антон и Евгения Грановские
   Последняя загадка парфюмера

   Глава 1

   «В ту же самую ночь Валтасар, царь халдейский, был убит».
Книга Пророка Даниила.
Гл. 5, стих 30

   1

   Глеб Корсак взял карту за уголок и плавно перевернул ее.
   – Дама, – сухо сказал он.
   Его противник, толстяк с лицом злого клоуна, тоже перевернул карту. Вид у бубнового короля был самодовольный и сытый, как и у человека, в чьих толстых пальцах он только что побывал. Противник поднял на Глеба немигающий взгляд и с улыбкой произнес:
   – Король.
   Глеб облизнул пересохшие губы. Толстяка звали Антон Долинский, и Глеб по собственному опыту знал, что улыбка его не предвещает ничего хорошего.
   Глеб перевернул вторую карту.
   – Еще дама, – спокойно сказал он.
   Долинский едва заметно усмехнулся, положил палец на карту, пару мгновений помедлил, явно наслаждаясь моментом, а затем перевернул ее – плавно и изящно, словно позировал перед фотокамерами. Второй король – на этот раз чернобородый пиковый султан, облаченный в чалму, – лег рядом с первым.
   – У вас все? – поинтересовался Долинский.
   Глеб коротко кивнул. По публике, наблюдавшей за игрой, пронесся вздох облегчения. Послышались смешки.
   – Ваши милые дамы биты, – с вежливой улыбкой произнес Долинский. – А мой третий король остался без партнерши.
   Противник перевернул последнюю карту. В глазах у Корсака зарябило. Он с усилием улыбнулся и выдохнул:
   – Хорошая игра.
   – О да! – В голосе Долинского слышалась ирония. – Хорошо играет тот, кто хорошо играет.
   Противник сипло хохотнул, и упитанное лицо его словно треснуло пополам. С изяществом фокусника вытащив из кармана черный шелковый платок, Долинский смахнул слезу, улыбнулся Глебу и сказал:
   – Вы любите рисковать, господин Корсак. В наше время это редкое качество.
   Крупье сгреб лопаткой фишки Глеба и передвинул их к толстяку. Глеб проводил фишки взглядом, и его слегка затошнило. Он медленно поднялся со стула.
   – Уже уходите? – поинтересовался Долинский.
   – Да, мне пора, – выдавил Глеб. – Есть кое-какие планы.
   – Приятно было иметь с вами дело.
   Корсак пробормотал в ответ что-то подходящее ситуации, затем попрощался с игроками и двинулся к выходу из клуба, чуть пошатываясь от пережитого потрясения.

   Погода была скверная. Дул прохладный ветер, пахло сырыми листьями. Воздух был такой влажный и густой, что в нем могли бы плавать рыбы. Однако Глеб с жадностью вдохнул полной грудью, усмиряя сердцебиение.
   Возле машины Корсак остановился. На черном небе белели облака, похожие на разводы известки. Порыв ветра заставил Глеба поежиться и поднять ворот пальто.
   – Корсак! – негромко окликнул его чей-то голос.
   Глеб обернулся. Перед ним, сунув руки в карманы длинного черного пальто, стоял высокий широкоплечий мужчина. Расстегнутый ворот рубашки открывал мускулистую шею, которая уже начала заплывать жирком. Верзила смотрел на Глеба светлыми холодными глазами, лениво пожевывая зубочистку.
   – Долинский уверен, что ты вовремя вернешь долг, – спокойно сказал он, в упор разглядывая Глеба.
   – Само собой, – ответил Корсак.
   – Если к понедельнику денег не будет, мне придется провести с тобой разъяснительную беседу.
   Карие глаза Глеба сузились. Он смерил верзилу холодным взглядом и проговорил:
   – А покалечиться не боишься?
   Верзила вынул изо рта зубочистку, внимательно на нее посмотрел и вставил обратно.
   – Смешно, – сказал он. – Слушай, Корсак, тебе не прет уже вторую. Какого хрена ты вообще играешь?
   – Я бы объяснил, да ты все равно не поймешь.
   – Ну да, куда уж мне, железноголовому. – Верзила усмехнулся. – Ты мне нравишься, парень. Люблю наглых и безбашенных. Но если придется переломать тебе ноги, я сделаю это без всяких угрызений совести. И не говори потом, что я тебя не предупреждал.
   – Спасибо на добром слове.
   – Наслаждайся.
   Верзила выплюнул измочаленную зубочистку, повернулся и медленно зашагал в сторону клуба. Глеб смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за дверью, потом отвернулся и крепко затянулся сигаретой. Вкус у нее был как у резины. Корсак швырнул окурок в лужу и забрался в машину.

   Он ехал по ночному городу, по пустынной дороге. Мимо проносились неоновые вывески баров и магазинов. Ярко освещенные рекламные билборды, изображающие длинноногих блондинок, давали представление о том, что жизнь не такое уж дерьмо, раз в ней есть такие прекрасные вещи, как мобильные телефоны, стиральные машины и струйные принтеры. В глянцевом мире все продавалось и все покупалось. Единственное, что требовалось, чтобы устроить себе райскую жизнь, – это деньги. Деньги…

   2

   Виктор Фаворский, тридцатидвухлетний хозяин ресторана «Ночная регата», неспешной походкой пересекал зал, кивая знакомым и приятелям, которых среди посетителей было подавляющее большинство.
   «Ночная регата» считалась модной среди московской богемы – спивающихся художников, непризнанных поэтов, актеров средней руки, их любовниц и вечно пьяных подруг. С некоторыми из них Фаворский перебрасывался парой фраз, других просто одаривал радушной и приветливой улыбкой.
   Природа наградила Виктора Фаворского замечательной внешностью. Зеленые глаза ресторатора смотрели спокойно и ласково. Мягко очерченные губы притягивали взгляды женщин не хуже витрины модного магазина (сигарета смотрелась в этих губах особенно элегантно). Одет ресторатор был в дорогой темно-синий костюм и шелковую рубашку, столь белую и чистую, что она пришлась бы кстати даже ангелу. Изящный галстук, повязанный двойным виндзорским узлом, смотрелся на нем так, как это возможно только на манекене в витрине дорогого столичного бутика. Когда Фаворский надевал очки, он становился похож на молодого преподавателя физики или на интеллигентного мерзавца из французских фильмов шестидесятых годов.
   Зал ресторана был небольшим, но уютным. Красноватая подсветка, мягкие стулья. У самой дальней стены пожилой музыкант, небрежно перебирая клавиши пианино, наигрывал что-то медленное и сентиментальное – словно полоскал пальцы в прохладной воде.
   Двигаясь к выходу, Виктор заметил за одним из столиков журналиста из «Ресторанного рейтинга», сидящего в обнимку с поношенного вида блондинкой, губы которой были испачканы розовой пеной «маргариты». Ресторатор едва заметно усмехнулся, а проходя мимо столика, приостановился и поинтересовался:
   – По работе или по зову души?
   – По зову души, – с улыбочкой ответил журналист и, покосившись на блондинку, красноречиво облизнулся.
   «Дать бы тебе, мерзавцу, по зубам», – подумал Фаворский, но вслух сказал спокойным, светским тоном:
   – Приятного вечера.
   Ресторатор двинулся было дальше, но вдруг застыл на месте с приоткрытым от удивления ртом: за столиком сидел журналист Глеб Корсак. Рубашка его была помята, галстук съехал в сторону, но Корсака это, похоже, нисколько не тревожило. В одной руке он держал дымящуюся сигарету, локоть другой небрежно закинул на спинку стула. На столе перед журналистом неровными рядами лежали игральные карты – Корсак раскладывал пасьянс.
   Лицо Глеба, всегда напоминавшего Фаворскому странствующего рыцаря, было надменно приподнято, а взгляд глубоко посаженных карих глаз выражал глубочайшее презрение к миру. Фаворскому слишком хорошо был знаком этот взгляд. Он раз или два моргнул рыжеватыми ресницами, словно надеяясь, что физиономия Корсака – это всего лишь галлюцинация, которая вот-вот растворится в воздухе. Однако та и не думала растворяться.
   – Корсак? – выдохнул Фаворский, словно все еще отказывался верить своим глазам.
   – Собственной персоной! – Глеб Корсак приветливо помахал ресторатору зажженной сигаретой. Затем указал на стул прямо напротив себя. – Присаживайся.
   Фаворский сел. Корсак одним движением собрал со стола карты, спрятал их в карман пальто и внимательно посмотрел на ресторатора. Лицо у журналиста было безмятежным и светлым, как июньское небо, и Фаворский, посчитав это плохим признаком, нахмурил брови.
   – Опять понадобились деньги? – спросил он.
   Взгляд Корсака похолодел.
   – С чего ты взял? – сухо и неприязненно спросил он.
   Ресторатор усмехнулся:
   – Ты вспоминаешь обо мне, только когда сильно прижмет.
   Глеб смерил приятеля долгим взглядом и небрежно пожал плечами:
   – Не вижу в этом ничего предосудительного. Ты – бизнесмен, я – игрок. Ты ведь и сам когда-то был таким. В прошлой жизни.
   – Был, – согласился Фаворский. – Но моя нынешняя жизнь нравится мне гораздо больше.
   – Это легко понять, – заметил Глеб, дымя сигаретой.
   Во взгляде Фаворского не было холода, но также не было и тепла.
   – Шесть лет назад я предлагал тебе стать моим партнером, помнишь? – сказал он.
   – Еще бы. Тебе повезло, что я не согласился. Не видать бы тебе сейчас ресторана как своих ушей.
   С полминуты они молчали. Корсак курил, при каждой затяжке слегка откидывая назад темноволосую голову. Красноватый свет лампы падал на его худую щеку и нос – тонкий, с небольшой горбинкой, придававший журналисту сходство с небольшой хищной птицей.
   – Что, все действительно так плохо? – спросил наконец Фаворский.
   – На этот раз да, – ответил Глеб.
   Рыжеватые брови ресторатора слегка приподнялись:
   – Карты?
   Глеб стряхнул с сигареты пепел и кивнул.
   – Сколько? – поинтересовался Фаворский.
   Глеб достал из кармана авторучку, намалевал на салфетке цифру и придвинул ее к Виктору. Тот глянул на салфетку и усмехнулся красными, мягко очерченными губами:
   – Не так уж и много.
   Глеб дернул плечом:
   – Согласен. Но я совсем на мели. Сможешь помочь?
   – При себе у меня таких денег нет, – задумчиво проговорил Фаворский. – Приходи завтра вечером, часов в семь. Сможешь?
   – Да, – ответил Глеб. И сухо добавил: – Спасибо.
   – И не забудь заплатить за выпивку, – сказал Фаворский, приподнимаясь со стула. Тут глаза его блеснули, как бывает у человека, в голову которому пришла неплохая идея, и он снова сел. Посмотрел на Корсака и сказал: – Слушай, Глеб, окажи мне ответную услугу.
   – Для тебя все, что угодно, моя радость, – заверил Глеб.
   – Дело, в общем-то, плевое. Можешь подержать у себя пару дней одну вещицу?
   – Вещицу? – Корсак почесал пальцем переносицу, изображая задумчивость. – Почему нет? Только если это не тот древний комод, который ты купил вчера на аукционе.
   – Все-то ты знаешь, – усмехнулся Фаворский. – Не волнуйся, вещь небольшая. Это картина.
   Темные брови Корсака слегка приподнялись:
   – Картина?
   Фаворский кивнул:
   – Да.
   – Гм… – Глеб снова почесал переносицу. – Надо полагать, дорогая?
   – Не дешевая. «Автопортрет со смертью» Гильрена ван Тильбоха.
   Карие глаза Корсака мягко замерцали, как у голодного кота, увидевшего кусок масла. Он присвистнул:
   – Не слабо. Фламандский мастер? Век этак… семнадцатый? – Глядя на ресторатора, Глеб насмешливо прищурил глаза. – Ты не боишься, что я ее продам? А на вырученные деньги закачу куда-нибудь на острова с парой смазливых девчонок?
   Ресторатор улыбнулся – даже не улыбнулся, а слегка обозначил улыбку кончиками мягких губ, – и ответил:
   – Не боюсь. Ты один из немногих моих знакомых, у кого еще осталось представление о чести и совести.
   – Звучит неплохо, – одобрил Корсак. – Продолжай в том же духе, и я расплачусь от умиления.
   – Это так, хоть ты и паясничаешь, – сказал Фаворский. – Ты и по морде мне тогда смазал из рыцарских побуждений.
   Глеб пожал плечами и спокойно произнес:
   – Люди меняются.
   – Но не ты, – тихо сказал Фаворский.
   Глеб отвел взгляд, немного помолчал, разглядывая пепельницу, потом снова покосился на ресторатора, вздохнул и сказал:
   – Так и быть, тащи своего фламандца.
   – Только, пожалуйста, будь с ним осторожней.
   – Не бойся. Создам для твоего Тильбоха все условия. Уступлю ему свою постель, а сам лягу на кушетку. Ты доволен?
   – Вполне, – кивнул Фаворский.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация