А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дом, где исполняются мечты" (страница 9)

   – Ну, вот такие у них отношения. Своеобразные.
   – Которые держат в тонусе не только Ангелину Павловну, но и всех вас, как я успел заметить, – поделился наблюдениями Стрельцов.
   – Точно, – рассмеялась Инга.
   – И тебе это нравится! – утвердил Игнат, рассматривая ее как-то по-особому.
   – А то! – продолжала посмеиваться она. – Маркиза говорит, цитирую: «Инга, меня настораживает такая резкая перемена от буйствующей фигами всем девицы к житейской правильности. Не иначе, где-то в тебе черт притаился. Вот как выскочит, боюсь, полетим мы все клочками по закоулочкам!»
   – А он притаился? – У Стрельцова аж глаза загорелись!
   – А бог его знает! – сделав «загадочное» лицо, интригующе заявила она. – Ты как считаешь, можно орать металлику, сверкать ягодицами из клепаных шорт, а потом стать добропорядочной матроной?
   – Верняк, притаился! – заверил серьезно Игнат. – Фенечка ваша не зря опасается, может и бабахнуть!
   Они непринужденно баловались словами, Инге невероятно нравилось и дурачиться с ним, и откровенничать, но что-то такое… из иной «оперы» блеснуло у него в глазах, и она почему-то испугалась. Ну, не совсем испугалась – насторожилась в некой форме вопроса-ожидания. Что-то там из женского либидо и отзыва на невербальный мужской призыв. И она заторопилась отступить от начинавшей окутывать ее магии «мужчина-женщина».
   – Ты прости, Игнат, можно спросить?
   – При таком прологе мне следует опасаться вопроса? – уловил, считал ее «уход» Стрельцов.
   – Я хотела узнать, почему вы разошлись с Мариной? Мне показалось, Маша обвиняет в вашем разводе больше ее?
   – Да Маша всех обвиняет, – перешел на серьез Игнат, «отпуская» Ингу, – меня, мать, жизнь. Но, пожалуй, Марину больше, потому что она стала инициатором развода. Хотя если честно, то именно я, невольно, сделал все, чтобы мы разошлись.
   – Я почему спрашиваю, – пояснила свою бестактность Инга. – У меня приблизительно такая же ситуация. У Федьки с отцом непростые отношения, даже скорее непримиримые. Я вот что думаю, Машина беременность не может быть результатом что-то доказать вам, в ущерб себе? Вроде излюбленного многими детьми: «Вот заболею, тогда пожалеете и плакать будете!»
   – Уверен, что нет, – принялся размышлять вслух Игнат. – Мы сегодня с ней много и откровенно говорили, и я убедился, что ты была права, это как раз та история: «Ой, мы не знали, что так получится!» Мальчик, цитирую: «прикольный, классный, с ним весело», чего оказалось достаточно для секса, и контрацепция у них порвалась. Представляешь?
   – Отчетливо! – И мягко коснулась непростой темы: – Жаль, что у Маши сложные отношения с матерью.
   – Это потому, что они живут вместе. Жила бы Машка со мной, у нас были бы такие же скандалы. Мы видимся по выходным, да и то не каждым, но, когда вместе, свою порцию подростковых взбрыков я получаю.
   – Так почему вы с Мариной все же развелись?
   – Несовместимые разногласия, как говорят американцы о разводе.
   И, не испытывая душевного дискомфорта или конфузливости, Стрельцов рассказал об их с Мариной отношениях, попутно неожиданно для себя осознав, что еще ни с кем и никогда не обсуждал этого: ни с друзьями, ни с отцом, ни с той же Мариной, ни даже с самим собой. Странно, не правда ли?
   Странно устроена жизнь! Каким-то непонятным образом из-за большой личной проблемы он оказался здесь и теперь легко и спокойно откровенничает с женщиной, которую знает всего сутки. Чудны дела твои, господи!

   С будущей женой Игнат познакомился, когда оканчивал аспирантуру и готовился к защите диссертации. Марина работала у них в институте лаборанткой. Стрельцов сразу обратил на девушку внимание – высокая, стройная блондинка с голубыми выразительными глазами, припухлым по-детски ротиком, румянцем на щеках – красавица девятнадцати годов.
   Он подсел к ней за столик в институтском буфете в обеденный перерыв, прямолинейно знакомясь, без лишних сопутствующих в таких ситуациях ужимок. Себя, двадцатитрехлетнего тогда, он чувствовал оцененной, интересной мужской особью, немного бравировал своей востребованностью у женского пола и добротно так любовался собой. Полный пакетник молодого самца.
   Да и Марина его самооценку лишь повысила, восторженно поглядывая на институтскую знаменитость, о которой с придыханием душевным перешептывались все женщины кафедры: от студенток до преподавательниц.
   Ну еще бы! В двадцать лет уже институтский диплом имел, аспирантуру досрочно оканчивает и, говорят, кандидатскую не заметит как защитит.
   Любимый ученик декана, и спортсмен, и на гитаре играет-поет, да и симпати-и-ичный! А что еще девушкам молоденьким для обмирания надо – весь набор, даже с перебором, получите!
   По сути, Игнат-то понимал, что ничем особо выдающимся не отличается от остальных. То, что раньше школу окончил, так это большое спасибо бабушке, которая занималась с ним тихими развивающими играми, благодаря чему легко и весело научила еще в пять лет читать, а потом и считать. И отцу спасибо, что вовремя заприметил тягу ребенка к познанию мира и поощрял, углублял предрасположенность характера, стремящегося обязательно докопаться до сути вещей. А то, что хобби, можно сказать, подготовило и направило к выбору профессии, так это повезло по жизни.
   Ну нравилось бы ему в детстве лепкой заниматься или наряды куклам шить, где бы он сейчас был и кем? Вот то-то. Повезло, одним словом.
   А так человек обыкновенный.
   Ничего подобного, разумеется, он Марине не объяснял, и не намекал даже, а ровно наоборот, пользовался с удовольствием сложившимся имиджем и утвердившимся мнением окружающих о нем, да еще всячески значимость свою чисто по-мужски подчеркивал.
   Очаровывал девочку. И весьма успешно.
   Игнату нравилось, что она такая целеустремленная, приехала из-под Выборга, из маленького городишки, учится на вечернем, работает лаборанткой, и не тянет ее в модельную кутерьму, срывавшую в тот далекий девяносто третий год крыши всем девочкам страны.
   Тогда же первый бум был всяких «миссок» из села Беспролазное и «мисс Вселенная Гороховского района» с мужиками похотливыми в жюри.
   А эта нет! И внешность убойная, всех бы победила, а фигурка! А волосы до попы естественного, родного, почти белого цвета! И не хочет она мисской быть, хочет образование получить! А он поможет! А как же! Рыцарь влюбленный, а дама в стесненных жизненных обстоятельствах.
   Влюбился Стрельцов сразу. Об их романе, бурном, шумном, жарком, но без скандала, знал весь институт.
   Поскитавшись пару месяцев по общежитским и друзей-приятелей койкам, решили жениться, хотя бы для того, чтобы спокойно и регулярно заниматься любовью в собственной кровати.
   Родителей Игната выбор невестки не удручил, но и в восторг не привел, отделались неясным: «Тебе с ней жить, ты и решай», но свадьбу справили достойную, со всей полагающейся данному мероприятию мишурой.
   Стрельцов на всю жизнь запомнил один неповторимый момент, оставшийся яркой короткометражкой в памяти.
   Они летели с Мариной в Сочи, первый раз вдвоем, на третий день после свадьбы, в медовый месяц. Она задремала, положив голову ему на плечо, а Игнат смотрел в иллюминатор. Самолет, накренившись на крыло, сделал поворот, и картина за бортом преобразилась, изменившись сказочно, – кипенно-белые облака вдруг окрасили золотистым ореолом лучи садящегося солнца, а на неправдоподобном небе цвета индиго засияла полная луна.
   Солнце – луна – облака.
   У него дух захватило от красоты божественной какой-то. Игнат повернулся к Марине, хотел разбудить, разделить с ней этот восторг. Но она так мирно, безмятежно спала, улыбаясь во сне, – чуть подрагивали реснички, выбившийся из прически локон упал на щеку, губки припухли от их бесконечных поцелуйчиков. И Стрельцов почувствовал, что вот это и есть настоящая красота в чистом виде!
   Спящая у тебя на плече любимая женщина!
   Почему-то навсегда в нем запечатлелся тот момент чем-то истинным – невероятная, потрясающая небесная красота природы за бортом самолета и не уступающая ей земная красота женщины.
   Жили они вместе с его родителями, вроде бы неплохо, скандалов-выяснений не происходило ни разу, нюансы, естественно, имели место, а как же без них. И две хозяйки на кухне, и разные уклады жизни: у Стрельцовых свой, у Марины свой, и непонимание сторон. Но притирались как-то.
   А тут Игнат ушел из института в Строймост. И что в институте денег было фиг – ребята, девяносто четвертый, какая наука?! Что на новой работе, ну, два фига!
   А Марина сообщила, что беременна, к всеобщей радости. Порадовался мальчик Стрельцов предстоящему отцовству и глубоко, скорбно задумался: где денег-то на эту радость брать?
   Он к начальнику – помоги, Михаил Захарович! Любые подработки, любой левак – жена беременна! А Михал Захарыч от досады только зубами скрипнул, кривясь, как от яду.
   – Да какие подработки, Игнат! – махнул досадливо рукой – Не бедствуем, конечно, так уж, чтобы пальцами подтираться, но и на икру красную не зарабатываем!
   – И что, мне бригадиром на объекты выходить?! – психовал Стрельцов.
   – Да ладно тебе, не кипятись! – пугался его решительности Михаил Захарович. – Есть у главного сейчас один проект, переговоры с заказчиками ведет, денег конторе нашей хороших поднять. Дак он, главный-то, у меня под него специалистов потребовал неженатых. Вот, думаю, Савушкина да парочку младших научных бессемейных пошлю.
   – Что за проект? – оживился Стрельцов.
   – В том-то и дело, что маета одна командировочная, и опасная к тому же. Выиграли мы заказ полной экспертизы мостов и связующих дорог для парочки африканских стран беспокойных. У них все коммуникации от боев бесконечных порушены, а сейчас, пока там относительное затишье, международная организация выделяет финансирование на восстановление основных магистралей, естественно, требующее предварительной серьезной экспертизы. Тендер на экспертизу выиграли мы.
   – Я поеду! – заявил Стрельцов.
   – Да ты себе представляешь, что это за жопа?! – расшумелся Михаил Захарович. – Там бои идут перманентные, повстанцы дикие, никакой связи практически нет, голод, болезни, условия не просто полевые, а фронтовые! Да и экспедиция предстоит не меньше чем на полгода! Жена тебя только во сне будет видеть, да и ребенок без тебя родится! А про риск я даже не говорю, огромный!
   – Но заплатят-то хорошо? – выяснял Игнат.
   – Да, хорошо! Не просто хорошо, а очень даже! Только если тебя там уконтрапупят, тебе это до лампочки будет! – продолжал бушевать начальник.
   – А ты знаешь, Михал Захарыч, сколько детская кровать и коляска стоят? Нам, конечно, родители мои помогают, но и у них не от рэкета доход, а оклады!
   – Ладно, Игнат, – тяжело, безысходно вздохнул Михаил Захарович, – ты посовещайся с женой, родителями, а я приказ о назначении придержу. Даю два дня.
   Игнат посовещался, послушал дельного совета начальника. Мама в слезы, отец расстроился, Марина надулась обиженно.
   – А ты подумал, как я учиться буду, если ты уедешь? – со слезами наехала она.
   С первых дней Марина тяжело переносила беременность: токсикоз непроходящий, боли, перепады истерические настроения. А у нее третий курс института, самый трудный. Она и так-то не блистала в учебе, всегда с хвостами, жиденькими троечками, пересдачами, а тут и работу никто не отменял, и беременность тяжелая.
   – Может, тебе академку взять? – предложил Игнат.
   – Может, и взять, – размышляла она, перестав плакать, – но как я потом с ребенком на руках учиться буду?
   – Родители помогут, бабушку попросим сидеть с ним.
   – А знаешь, – задумчиво свела брови молодая жена, – тебе надо ехать! Ну где мы еще такие деньги заработаем? Ты езжай, Игнат, точно! Такие заработки дважды не предлагают, и на дороге они не валяются!
   Родители на вторичном совещании выказали серьезные сомнения по поводу необходимости этой поездки.
   – Да при чем здесь деньги?! – уговаривала мама. – Что мы, втроем не справимся с жизнью и ребенком? Зачем голову свою подставлять под риск такой?!
   Отец отмалчивался, только головой крутил. Марина неожиданно начала настаивать на командировке, аргументы, касающиеся заработка, приводила, убеждая родителей. Игнат послушал, послушал их дискуссию и закрыл, сообщив, что решил ехать.
   А Михаил Захарович обрадовался, не скрывая, что Игната пошлет:
   – Понимаешь, нам надо себя проявить и показать институт самым наилучшим образом, чтобы заказы на наших специалистов косяком пошли, а Савушкин слабоват для этого. Руководить не умеет, да до тебя ему еще жопой по лесу учиться и учиться!
   Пришел домой Стрельцов и сообщил: через месяц улетает, уже проходит медицинское обследование, прививки обязательные делает, успеет ли вернуться к родам, неизвестно.
   Марина в слезы, и почему-то на сей раз на одну тематику: как она учиться будет этот год без его помощи.
   – Я все сделаю! – твердо пообещал Стрельцов, разозлившись.
   О вполне реальной опасности, угрожающей его жизни, она не плачет, не беспокоится, а переживая за учебу свою, прямо изрыдалась!
   Навестил Стрельцов родную альма-матер, договорился по старой дружбе и уважухе. Вошли в его положение и Марину пожалели, все-таки она их сотрудница. Игнат взял задания по предметам, все курсовые, рефераты, лабораторные работы за третий курс. Посидел пару недель, сделал сам – сложил стопочкой Марине, чтобы сдавала по мере поступающих требований. Договорился с преподавателями, что разрешат ей выучить к экзаменам билетов по пять, не больше.
   Марина, провожая мужа, плакала, целовала, благодарила. Так и улетел – зацелованный благодарно и облитый слезами.
   Хотя бы где, чего, намеком каким подозревал Игнат Стрельцов, во что с разбегу вляпается!
   Полный караул, на грани выживания!
   Жара под пятьдесят градусов в тени, сплошная красная песочная взвесь вместо воздуха, общение с государственными африканскими представителями на смеси русского, который они изучали в России, и почти непонятного им английского. Короче, разговаривали в основном с помощью жестов.
   Группу сопровождали выделенные для охраны правительственные военные. Но стоило отъехать от столицы на десяток километров, как они куда-то испарились, как выяснилось потом, занятые своими незаконными делами. Оставили парочку пацанов с малоубедительными карабинами, а сами рассосались по саванне вместе с командиром.
   Кошмар все больше пугал своей натуральностью!
   Динамо-машина стопорилась с периодичностью раз в два часа, перегреваясь от жары, забиваемая песком, перегоняемым ветром, как коллоидная субстанция. Аппаратура часто не работала, практически все приходилось делать, просчитывать-выверять, вручную.
   Ночью жгли костры у палаток и, холодея до спазмов желудочно-кишечных со страху, прислушивались к звукам саванны: львиным рыкам, непонятному шуршанию, лаю, писку-крику разнообразных тонов и оттенков. Страшилки, одним словом.
   Попривыкли за месяц-то. Как-то вышло на их стоянку племя аборигенов, вооруженных копьями и ружьями. Черные до жгучести, красивые, высокие, стройные. Ни к кому из группы не обратившись, сели на корточки вокруг лагеря и несколько часов наблюдали за ними, переговариваясь короткими фразами между собой. Интересный такой у этих людей был язык, похожий на птичий клекот.
   Посидели, встали и растворились в мареве садящегося солнца, словно их и не было.
   А Стрельцов с ребятами труханули!
   Мало ли чего можно было от них ожидать! Посидели бы, посидели, что-то им не понравилось, и постреляли бы из винтовочек, да легко!
   Много с Игнатом и его товарищами в той поездочке подобных ужастиков случилось – и интересно до нетерпеливого азарта, и жутко до оторопи!
   Семь месяцев провел Стрельцов со своей группой в Африке. И наука тебе, и практика, да такой полной ложкой, что большой вопрос, как не захлебнулся!
   Вернулся он в Питер, а дочке Машеньке уже месяц. Вот так накомандировался!
   Денежек привез, правда, и предприятию, и Родине, и себе.
   Но чего это ему стоило!
   Последствия такой жизни, как и после радиационного облучения, проявляются через какое-то время. Стрельцов подсел, что называется! Как завсегдатай казино с тяжелой зависимостью!
   Ему ночами снилась бедовая жаркая Африка!
   Марево на горизонте, цепляющееся за редкие акации кроваво-красное садящееся солнце, стадо пасущихся зебр, запах саванны, пыль на зубах, львиный рык недалекого прайда, дрожание земли от бега носорогов, ночное завывание гиен.
   Игнат просыпался, подскакивал с кровати, не понимая, где он: еще там, в первобытной, завораживающей Африке, или дома, в мурашечно-стылом Питере.
   Не успел привыкнуть, акклиматизироваться, утрясти спокойствием разум, а его в новую командировку, на сей раз в тропическую часть Африки, не менее «приятную» своими внутриполитическими разборками.
   И понесла жизнь Стрельцова по перекатам исследовательским! И где только не таскала, закаляя! Опыт Игнат приобрел уникальный, это факт. Такие научные и прикладные знания-умения невозможно получить ни в каких лабораториях Ни-ко-гда! Редкостные, бесценные, единичные в своей области.
   Тоже факт.
   А уж то, что перекроило его как личность теми испытаниями, закалив стержень мужского характера до булата в ситуациях, которые преодолевают только божьим чудом, фартом благословенным и матом трехэтажным, это и доказывать не надо – стоит в зеркало глянуть.
   Совсем другой человек смотрел на Стрельцова оттуда. Все теперь в нем оказалось иным: взгляд, выражение лица, мускулатура, не в спортзале накачанная, а истинная, добытая в преодолении природы-матушки.
   Девять лет так промотался. Девять!
   Плавно перейдя от первых командировок в режиме беспредельного пограничного экстрима к более спокойным, продуктивным и цивилизованным. И в строительстве в других странах участие принимал по специальности «экспертиза».
   Как Машка выросла, не видел.
   У-сю-сю, обнимашки-целовашки, куча гостинцев, с рук не спускал, домой возвращаясь, прямо с порога, она садик-школу пропускала, когда папа приезжал, чтобы вместе все время находиться.
   Ну, побудет, денег Марине выложит, подарками засыплет, передохнет, отоспится, отчитается на работе – и привет, далее к новому месту назначения!
   Но ведь зарабатывал! В те-то годы! Да еще как!
   Пока он там катался на командировочном пайке, Марина с родителями его заработки поскирдовали и купили молодым квартиру. Жена за это время и институт окончила. Игнат ей в свои приезды и все работы делал, и диплом рассчитал-написал-начертил, и о защите успел договориться с ее куратором, подкинув тому материал уникальный, привезенный Стрельцовым из поездок, по теме его диссертации.
   А Марина, посидев несколько лет дома в удовольствие, давно устроилась менеджером в интересную фирму и начала неплохо зарабатывать. Вроде бы отпала такая крайняя необходимость в надрывочной командировочной жизни Стрельцова.
   Да и повысили его, назначили начальником отдела экспертизы материалов-сплавов, что больше кабинетного сидения требовало.
   Стрельцов в новой должности и покабинетствовал с годик, придя к некоторым неутешительным житейским выводам. Не получается у них с Мариной семейная жизнь!
   Оказалось, что жену свою Игнат не знает вообще!
   Как он изменился до перевоплощения, так и она за это время. Где-то там осталась та девочка девятнадцати лет, голубоглазая блондинка с восторженно-влюбленным взглядом. Марина превратилась в уверенную, самодостаточную женщину с налетом цинизма и собственного знания житейского.
   – У тебя там были любовницы, Стрельцов, в командировках-то твоих? – спросила она ночью, остывая от горячего секса.
   Провокационный вопрос жены после более десяти лет несовместной жизни.
   И как вы думаете, что должен на это отвечать мужчина? Муж? Любой ответ жену не удовлетворит: скажешь «да» – скандал с вытекающими, «нет» – не поверит, а итог тот же – скандал с последствиями.
   Стрельцов, по всем законам мужской эгоистичной самости, жил себе в своем азарте, увлечении наукой, поездками, не задумываясь – а как там жена живет? И как у них с ней жизнь складывается? А как она без него?
   А тут, вишь, завис больше чем на год в Питере, и повылазили наружу черной ниткой наметки на белом житейском полотне все нерешенные проблемы, отодвигаемые на потом.
   «Потом» наступило, а вместе с ним и расплата, начавшись вот этим вопросом, словно выстрелом крейсера «Аврора» по Смольному.
   И что? На такие вопросы надо отвечать? А вы уверены?
   Он вроде бы на целибат не подписывался и религиозностью канонной не обременен, а пребывает в сексуально активном возрасте здорового мужика! Разумеется, ни о каких сексуальных «леваках» в странах, отягощенных политически-житейским беспределом, и речи не могло быть. Но последние несколько лет Стрельцов работал в цивилизованном мире, случались там и встречи с женщинами. Редкие, единичные, но случались. Вот уже больше года Игнат дома, и Марина прекрасно знает, что он только с ней и на сторону не заглядывает. Зачем?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация