А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Собрание стихотворений" (страница 1)

   Леонид Дмитриевич Семенов
   Стихотворения

   Собрание стихотворений

   Софии

В темную ночь над памятью снов вдохновенных
песни раздались мои
стонами робко-звонкими.
В теплую ночь так цветы на могилах священных
тянутся в звездную высь
сте́блями нежно-тонкими.

1902

   Ожидания

   Вера


Заря боролась со звездами,
тебя я ризою обвил,
осыпал пышными цветами
и кротко с тихими мольбами
земле родимой возвратил.


И над тобою преклоненный,
я долго плакал в тишине
и внял обет душой смущенной,
что ты подругой обновленной
однажды явишься ко мне.


С тех пор прошел я путь тяжелый,
скитался долго одинок
и, обходя чужие долы,
из терний, тихий и веселый,
для встречи новой сплел венок.

1903

   Мелодия


На утренней звезде
у трав мы тихо вопрошали:
скажите, травы, где
пророк без гнева и печали?


Был день заветный недалёк,
мы певчих птиц спросили в роще:
скажите, где пророк,
пророк веселый, полный мощи?


Был солнца зной невыносим,
спросили мы у дев стыдливых,
не встретился ли им
пророк любви, пророк счастливых?


Но, шелестя у наших ног,
дремали травы без тревог,
но песни птиц не умолкали
и мы ответа не слыхали.
Смеялись дочери земли;
они купаться к морю шли…

1903

   Свеча


Я пустынею робко бреду
и несу ей свечу восковую.
Ничего от пустыни не жду,
ни на что не ропщу, – не тоскую.


Тени жадно столпились кругом,
их пустыня мне шлет роковая.
Неповинен пред ней я ни в чем,
как невинна свеча восковая.


Кем, зачем мне она вручена?
Я не знаю, пред тайной робею…
Но не мною свеча зажжена,
и свечи загасить я не смею…

1903

   К Мессии


Томительна глухая ночь,
но мирно теплятся лампады,
и духа, полного отрады,
забвенью сна не превозмочь.


Мы ждем. Мы рано в храм пришли,
надели белые одежды
и в полночь – мира и надежды
достойно жертвы принесли.


Печать позорную греха
мы смыли чистыми слезами,
престол украсили цветами
и ждем с молитвой Жениха.


И мы дождемся: Он придет —
при звуках радостных цевницы
и с первым отблеском денницы
нам искупленье принесет.


К Нему навстречу потечем
мы с громким гулом ликованья
и со слезами упованья
мольбу за спящих вознесем.


И будет тих – глубокий взгляд
святых очей Его над нами
и над склоненными главами
слова прощенья прозвучат.


Мы ждем. Молчит глухая ночь,
но ярче теплятся лампады,
и в сердце веянья отрады
забвенью сна не превозмочь.

1901

   Молитва


Я затеплил свечу и молюсь горячей,
и Кому я молюсь, – я не знаю.
И увидит ли Он жар молитвы моей,
и услышит ли зов, – я не знаю.


Но я видел в младенчески-ясных очах
отблеск тайны святой и прекрасной.
И я видел чело молодое в лучах,
озаренное думой прекрасной.


И правдивое слово сказать я боюсь;
отчего я боюсь, – я не знаю.
Но затеплив свечу, горячей я молюсь
и о ком я молюсь, – я не знаю.

1902

   Чудо


Когда в полночь с башни монастыря
прольется в долины медленный и протяжный звон,
и месяц, поднявшись над лесом,
зальет своим матовым блеском
всю окрестность,
я выйду к тебе.
Я выйду осторожно, как ласковый ребенок,
и подойду к глубокому, спящему озеру.
Ты встанешь передо мной бескровная и белая как туман,
откинешь назад свои мягкие, как водоросли, волосы
и, обвив мне шею гибкими и прозрачными руками,
сама холодная, как вода,
прижмешься ко мне с долгим любовным поцелуем.
Ты будешь молить меня о чуде.
И чудо свершится:
я отдам тебе огонь и плоть,
волью в твои жилы свою красную кровь,
и счастливая, как рыбка ты мелькнешь,
и уйдешь от меня в далекие, вечные страны.


Утром скажет барышня в церкви
про инока с белым лицом:
«Отчего он так бледен?»
А сама она – розовенькая, как заря
в своем белом платьице и белой шляпке.

1904

   Жених


Когда зардевшись и робея,
ты переступишь мой порог, —
победой жизни пламенея,
нас примет радостно чертог.


Но все уйдут, умолкнут речи,
один останусь я с тобой.
Я загашу поспешно свечи
перед стыдливой наготой.


Запечатлею поцелуем
очей смущенных синеву;
желаньем дерзостным волнуем,
одежды брачные сорву.


Я заключу тебя в объятья,
и, целомудренно-чиста,
для вечной святости зачатья
твоя смирится красота.

1902

   Эпиталама


Распустила я косы волнистые,
я цветами постель убрала,
приготовила масти душистые,
восковые светильни зажгла.


Он придет ко мне с чарами пышными,
он прекрасен как дуб и могуч,
поцелуя дарами неслышными
так не жег меня солнечный луч!


Тени, тени уйдите смущенные,
я бесстыдна, смела и хмельна!
Прочь одежды пред ним благовонные!
Смелым тайна блаженства дана…

1903

   В избе


Солнце, солнце, глянь в оконце!
Мы в гробу среди избы.
Мы рядились, мы молились,
ждали ангельской трубы.
Говорили: ангел встанет,
вот я – здесь, она – во мне.
Солнце встанет, к нам заглянет.
Мы очнемся. Мы – во сне.
Ангел ангельски вострубит
и пробудит ангел плоть.
Солнце плоть нам приголубит,
душу вдунет нам Господь.
Что случится? Кто восстанет?
Солнце глянет: Тишина.
Ангел скажет, не обманет:
дух един и плоть одна.
Было двое, стало трое,
будем трое мы одно.
Солнце, солнце золотое,
Глянь, родимое, в окно!

1904

   В божнице


Заливается смехом царица,
сыплет кос ржано-кудрых руно.
Вся в огнях голубая божница,
отражает их в пене вино.


«О мой царь!» – «Что, царица? я слышу!»
«Занимается в небе заря».
«На царицу я золотом пышу.
Пей же кубок»… «До дна. За царя!»


Прозвенели два брошенных кубка,
разлился их серебряный звон.
«Что ты видишь, что слышишь, голубка?»
«О я вижу лазоревый сон!


Разрываются звездные сети
на заре тают в небе огни»…
Царь с царицей смеются как дети,
царь с царицей в божнице одни!

1904

   Видения

   Стража первая


Ее вели по темным залам,
бежали тени от огней.
Она, вся в белом с опахалом,
шла мимо нас под покрывалом,
подруги с нею в бледно-алом,
и мальчик в белом перед ней.


За ней мы шли и провожали
ее поклоном до земли.
Ее там женщины встречали,
над ней обряды совершали,
ковры ей розовые стлали,
к постели розовой вели.


И ждали мы у входа спальней
и ниц склонялись, не глядя…
Был мрак печальный безначальней;
но кто-то в нем от залы дальней
незримо шел к опочивальне
и тихо веял, проходя.

   Стража вторая


Царя подъяли на щиты.
Кругом воздвигли копья лесом.
Как мрамор – царския черты
под звездоочитым навесом.


Царя несут. Блестит парча.
Теснее в ряд дружина стала.
В руке у каждого свеча.
На взоры спущены забрала.


Идут. Поют. «Царю поем.
Восстань, восстань на брань и суд!
Мы все здесь, верные, кругом.
Ты слышишь? верные зовут!»


Но царь не слышит; на щитах
он также ровен, лик без крови.
Чело в венце и меч в руках,
недвижны стиснутые брови.


«О тише, верные, он спит.
Сомкнуло время бездну с бездной,
и хаос мирно ворожит
над царским прахом пылью звездной.


Но час настанет, встанет царь
и совершит свой суд любовный.
Воссядет отрок на алтарь
для жертвы новой и бескровной»…

   Стража третья


В высоком зале, темном, длинном
на страже мы у алтаря.
С поклоном долгим, строгим, чинным
мы целовали прах царя.


Мы ждем молений. Час наступит:
откроем царские врата.
В молитве каждый взор потупит,
сомкнет неверные уста.


Царица выйдет в багрянице,
к помосту черному пройдет.
К расшитой белой плащанице
челом измученным прильнет.


Нас обведет глубоким взглядом,
молитву верных сотворит.
Священно-медленным обрядом
царю расцветший жезл вручит.


Мы отойдем, закроем очи;
услышим трепет, шелест, шум…
Свершится тайна таинств ночи:
воскреснем новые без дум.

1904

   Жертва


Пойте! Несите, несите царя!
Верные благоговейте,
прах его кровью залейте!
В небе последняя гаснет заря.


Царь мой, усопший, любимый!
Жертвы моей не отринь!
Жертвой последней, любовью творимой,
явлена в небе мне вечная синь.


С мужем царице лишь место.
Мать подойди и меня распояшь!
Знаешь меня ты от чрева; – невестой
снова царю дочь родную отдашь.


Грудь обнажите мне! Отроки, сестры,
Песню воспойте! Не дрогнет рука.
Меч отточите и дайте мне острый!
Царь, мой любимый, мне жертва легка!

1905

   Глас к заутрени


В одеждах ярких и пунцовых
иду я мимо темных братий.
О не для них, всегда суровых,
бездумность девственных объятий.


Вот жезл безлиственный Царицы
над ними свято вознесу,
Да будут старцев власяницы
как листья прошлые в лесу!


В божнице явно теплю свечи,
готовлю ткани и венок,
слагаю песни страшной Встречи
и забываю в песнях срок.


Придет полуночная Дева,
свершит завещанный обряд.
Уже для царственного сева
нам старцы ниву бороздят!


Премудрость, Жертва и Царица,
взгляни на труд у алтаря.
Твои – венок и багряница,
венчай к заутрени Царя!

1904

   Царевич

   I


Лежу я в раке убиенный,
но жив дыханием Твоим;
над плотью чистой и нетленной
лампадный свет неугасим.


Мне хорошо: под тяжким платом
меня увили полотном,
чело мне вкруг сковали златом,
парчу расшили серебром.


Приходят люди и лобзаньем
коснуться ищут ног моих.
Их внемлю шепот с воздыханьем,
их чую страх и трепет их.


Им надо чудо. Чудо было:
просветлена нетленьем плоть.
Благоговейте! с вами сила,
и в плоти отрока Господь!

   II


Но я – один, о, я неживый!
Мне не подняться, не вздохнуть!
На мир их страшный и красивый
тяжелых вежд не разомкнуть!


Еще я помню – утро, землю,
мальчишек игры на дворе;
сквозь сон звон колокола внемлю
и шепот мамок о царе.


И он ко мне подходит тихо,
на ожерельице глядит.
Стучало сердце, чуя лихо…
Я злобно глянул, – он молчит.


И кровь застыла, ноги стали…
Был ужас, крик, и свет, и мгла,
кругом бежали и кричали.
Завеса красная легла.


И стало все вдруг сном, небывшим,
но явью стал далекий сон.
Так явно в отроке почившем
очнулся Вечный… Я ли Он?

   III


Я – кроток, отрок умудренный,
но людям страшен, чудный – нем.
Сияньем смертным просветленный
им тайны Божьей не повем.


Они идут для чуда люди.
Глядят, дивятся. Плоть молчит.
Лежу, недвижный в строгом чуде;
улыбку ясный лик хранит.


И бледный лик в лампадном свете
не скажет им о страшном дне:
в благоприятном Божьем лете
ответа не было и мне.


Но пусть встают и ходят, слышат
больные, видевшие плоть!
Чудотворящей силой дышит
в моих мощах для них Господь.


И чудо есть в них: в темной скрыне
живая рана точит кровь.
Но сам почиющий в святыне,
не чуда ль жизни жду я вновь?!.


Непобежденному могилой
дай и недвижность побороть,
Господь, животворящей силой
о воскреси святую плоть!

1905

   Повесть

   * * *


Кто ты и ты ль она? Не знаю.
Она – обман, она – туман.
Тебя своей не называю,
она – жилица дальних стран.
Твои опущены ресницы,
не как у ней твоя коса,
ты часто бредишь про леса,
о ней в лесах щебечут птицы.
Она все видит глубоко,
смотреть в глаза мне не стыдится,
с тобой поется мне легко,
она мне часто, часто снится…

1903

   Утро

   I


Робкая лилея
над водой дрожит,
ветер веет, млея,
тихий звон бежит.


Воздух – тих, незноен,
венчик твой душист,
сон твой так спокоен
и восход так чист!

   II


Солнце встало ясно,
сыплются лучи, —
так тепло, прекрасно!
Сны не горячи.


Спи! Ты – вновь прелестней,
на тебя гляжу,
друга тихой песней
я ли разбужу?

1902
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация