А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пропавший артельщик" (страница 1)

   Зарин Андрей Ефимович
   Пропавший артельщик

   I

   Когда Патмосов вышел проводить своего помощника – любителя Пафнутьева в переднюю, тот уже надел пальто, пожал руку хозяину и двинулся к дверям. Патмосов задержал его:
   – Подожди минутку. Мне несут телеграмму!
   Удивленный Пафнутьев остановился, горничная поспешила открыть дверь, и на пороге действительно показался телеграфный рассыльный.
   – Патмосову!
   – Давай сюда, – сказал Патмосов, черкнул карандашом на расписке свое имя, дал рассыльному монету и двинулся к кабинету, говоря Пафнутьеву:
   – Войди на минуту! Ничего, что в пальто. Ну, куда зовут?
   С этими словами он включил электричество, подошел к столику и развернул телеграмму.
   – «Нужны немедленно. Дело, Нежин. Богучаров», – прочел он и засмеялся. – Ну вот, ты тосковал без дела.
   – При чем же тут я? – уныло заметил Пафнутьев.
   – Непременно и ты! – воскликнул Патмосов. – Ты мой ученик, без тебя нет» школы». Ха – ха! – он развеселился. – Ну, начнем с газеты. Смотри поезда.
   Он заглянул Пафнутьеву через плечо и сразу нашел справку.
   – Отлично! Я еду в четыре курьерским. А ты – с вечерним. Снимешь в гостинице, там одна, дешевый номер и жди меня. Понял? Ну, иди!
   Пафнутьев просиял от удовольствия и горячо пожал руку Патмосову.
   В дверях он приостановился.
   – Скажите, Алексей Романович, как вы узнали, что несут телеграмму?
   Патмосов засмеялся.
   – Эх, простота! Я живу на самом верху. Если кто идет сюда, значит, ко мне. Раз. Теперь одиннадцать часов. В гости ко мне мало кто ходит, и час для гостя поздний. Если по экстренному делу, то человек бежал бы, а этот шел типичной поступью рассыльного. Почтальону – поздно; посыльному тоже. Значит…
   – Телеграмма! – окончил Пафнутьев.
   – Ну, вот! Подумаешь, так и хитрости никакой нет. Ну, иди!

   II

   Было девять часов прекрасного летнего вечера, когда Патмосов приехал в Нежин. Оставив свой чемодан на вокзале у сторожа, он спросил дорогу в контору постройки и пошел пешком.
   Контора помещалась на лучшей улице города и занимала дом, нанятый у местного богатого помещика.
   Миновав красивый решетчатый деревянный забор с крепкими воротами, Патмосов вошел в открытую калитку и очутился на широком дворе. Справа стояла сторожка и, видимо, баня; слева – конюшня и два сарая, а прямо перед воротами красовался прочный дом в два этажа, с резным крыльцом.
   Патмосов поднялся по широкой лестнице на крыльцо и остановился у запертой двери, на которой была прибита жестяная дощечка с надписью: «Контора».
   На его звонок дверь распахнулась, и молодой, рослый парень, заслонив дверь, спросил:
   – Вам кого?
   Патмосов сказал.
   – Кто там, Василий? – послышался оклик, и на пороге освещенной комнаты показался среднего роста, крепкий мужчина в чесучовой паре.
   Он приблизился и тотчас радостно воскликнул, протягивая обе руки:
   – Вы, Алексей Романович! Вот, спасибо! Я, признаться, вас раньше, чем завтра, не ждал. Василий, устрой самовар, ужин, вино подай; да живей!
   Богучаров взял под руку Патмосова, провел его через небольшую, темную комнату, потом через просторную канцелярию и ввел его в свой кабинет.
   У широкого окна стоял письменный стол, рядом – этажерка, по одной стене – чертежный стол, по другой – широкий оттоман и комод.
   На столе ярко горела лампа и лежали листы исписанной бумаги.
   – Это мой кабинет и спальня, – пояснил Богучаров, – а здесь столовая и тоже спальня! – он провел Патмосова в смежную, освещенную висячей лампой комнату, где стояли буфет, обеденный стол, стулья и такой же, как в кабинете, оттоман.
   – Вы здесь и расположитесь, – сказал он Патмосову, – а теперь садитесь. Сейчас за едой и поговорим.
   Тем временем Василий, осторожно ступая, входил в выходил, приготовляя стол для ужина.
   – Мой Личарда, – сказал шутливо Богучаров Патмосову, указывая на Василия, – смышлен, каналья, мастер на все руки и мне предан без лести.

   III

   Патмосов с аппетитом поужинал.
   Василий разлил чай. Богучаров подвинул ром и коньяк, предложил сигару и сказал:
   – Ну – с, а теперь о деле!
   Патмосов покосился на Василия, который расстилал теперь постели, но Богучаров тотчас же успокоил его:
   – В моем рассказе секретов нет, а и будь они – Василий свой человек.
   Патмосов кивнул.
   – Вот какое у нас дело, – сказал Богучаров и начал свой рассказ: – Надо вам объяснить, что мы от Московско – курско – воронежской железной дороги проводим ветки Конотоп – Пироговка, Рыльск – Суджа, Круты – Чернигов и Круты – Пирятин. Я заведую всеми работами, и здесь у меня помещается центральная контора. Тут у нас и касса, а в кассе несгораемый сундук, но в нем я обычно не держу больших денег. Тысячи две, три. Все же расчеты с подрядчиками я произвожу чеками на киевское отделение коммерческого банка и, когда нам бывают нужны большие деньги, беру оттуда же.
   Патмосов кивнул. Богучаров отхлебнул из стакана и продолжал:
   – Такие случаи бывают два раза каждый месяц. Первого и пятнадцатого – расчет с рабочими. Берем тысяч до тридцати. И двадцатого – расчет со служащими, тысяч двадцать. В этих случаях едет наш артельщик в Киев, берет из банка деньги и привозит сюда, в сундук, и лежат они у нас не дольше, как двенадцать, четырнадцать часов. До Киева сто шестьдесят верст. Утром он уедет, а в девять или одиннадцать часов уже назад.
   Патмосов допил чай. Василий неслышно взял у него стакан и налил свежего чаю, после чего почтительно отошел в сторону.
   – Можешь идти теперь, Василий, – сказал Богучаров.
   Он встал, проводил Василия и, вернувшись, продолжал:
   – 25–го мая я, видите ли, в Москву уехал и вернуться мог не раньше, как числа 5–го, 6–го. Ну, а 1–го расчет, да еще надо было одному человеку здесь двенадцать тысяч отдать. Я, уезжая, и выписал чеки – на двенадцать и на двадцать тысяч. Всего на тридцать две. И уехал. Приезжаю домой сюда, и что же? Оказывается, артельщик уехал, деньги получил, в Нежин вернулся и пропал. Пропал, как иголка в стогу сена!
   Патмосов с тем же невозмутимым видом курил сигару и медленно прихлебывал чай.
   – Понятно, следствие, – уже волнуясь, продолжал Богучаров. – Узнал, что он деньги взял, в город приехал, но в контору не заходил и домой не вернулся. Следователь расспросил всех и решил, что артельщик скрылся с деньгами, напечатал публикации и успокоился.
   Богучаров взволнованно перевел дух.
   – А я уверен, что здесь преступление, что он убит! – заключил он. – Вот вас и выписал. Помогите!
   Он замолчал. Патмосов опустил голову и сосредоточенно вылавливал из чая косточку от лимона. Выловив ее и бросив в блюдце, он спросил:
   – У вас есть подозрения?
   Богучаров смутился.
   – Видите ли, – ответил он, – я не решился бы сказать этого никому другому. Дело вот в чем. Матвеев, артельщик этот, лет пятидесяти, рябой, некрасивый и, кажется, довольно грубый, а жене его сейчас двадцать шесть лет. Бабенка вертлявая, смазливая. Детей у них нет, и про нее всякая сплетня ходит. Чертежник у меня тут был, разбитной такой малый и красивый. Лентяй и кутнуть любит. Я рассчитал его. Так она, говорят, с ним путалась.
   – А артельщик ваш всегда деньги в сундук прятал, когда привозил?
   – Всегда! Кажется, раз только с собой домой унес.
   Патмосов кивнул.
   – А кто у вас контору стережет?
   – У ворот дворник. Внизу два сторожа: один Василий, вы его видели; а другой – Михей. Здоровенный мужик. При лошадях кучер, а здесь – я!
   – А этого чертежника вы давно разочли?
   – В середине мая, перед отъездом.
   – Так что он мог знать про деньги?
   – Вполне! – Богучаров махнул рукой. – Да разве здесь утаишь что‑нибудь! Чеки проводятся по книгам, пишутся открыто, иногда весь день на столе лежат. По семейному. Я думаю, все знают, когда Матвееву ехать и сколько он привезет…
   – Занятия у вас с какого часа?
   – С десяти.
   – Ну, значит, я успею осмотреться, – сказал Патмосов.
   – Я к вам Василия приставлю.
   – Пожалуйста. А теперь уже простите. В сон клонит.
   Богучаров засмеялся.
   – И я хорош! Уже два часа! Уморил вас. Сам‑то я выспался.
   Он пожал руку Патмосову и вышел в соседнюю комнату, притворив дверь.

   IV

   Чуть только рассвело, Патмосов встал и полуодетый осторожно вышел из комнаты. Богучаров спал, обняв обеими руками подушку и оглашая комнату храпом. Патмосов тихо прошел мимо него и вошел в большую комнату с двумя высокими конторками, четырьмя письменным столами и шкафами вдоль стен. Это, несомненно, была комната счетоводов. Тяжелые, огромные бухгалтерские книги, на каждом столе счеты, на высоких иглах наткнутые квитанции. Следующая комната по фасаду, размером с кабинет Богучарова, была, несомненно, чертежная. Из средней бухгалтерской комнаты через маленький коридор можно было пройти в небольшую комнату, надвое перегороженную проволочной решеткой, с дверью и оконцем, как обыкновенно в кассах.
   Патмосов задержался здесь и стал внимательно оглядывать каждый уголок комнаты. Дверь перегородки оказалась запертой, но сама перегородка не доходила до потолка. За проволочной решеткой стояли: небольшой стол со счетами, стул и массивный железный сундук.
   Патмосов с легкостью акробата перелез через перегородку и остановился подле сундука.
   Постороннему наблюдателю показалось бы, что Патмосов читает какие‑то микроскопические надписи, с такой внимательностью он осмотрел весь сундук и его замок.
   Потом он присел на корточки и вдруг тихо свистнул.
   Глаза его впились в одну точку. Он нагнулся, словно нюхая пол.
   Не отрывая глаз от пола, он прополз на карачках до перегородки, перелез обратно, и опять пополз, то совсем пригибаясь к полу, то проводя по нему пальцами.
   Из маленькой комнаты дверь вела в просторную переднюю. Все так же по полу на коленях Патмосов дополз до выходных дверей и здесь встал на ноги, после чего из передней через боковую дверь оказался в столовой, разделся, лег и почти тотчас заснул.

   V

   – Заспались с дороги! – услышал Патмосов голос Богучарова, раскрыл глаза и увидел инженера с полотенцем в руках. На столе шипел кипящий самовар, и Василий только что внес вычищенные одежду и сапоги Патмосова.
   – Я в минуту! – сказал Патмосов, быстро вставая. Богучаров прошел к себе.
   – Умываться сюда пожалуйте! – пригласил Василий.
   Патмосов прошел за ним в переднюю, где на табуретке стоял таз. Василий взял кувшин с водою и помог умыться.
   – Ты мне дом‑то покажешь? – спросил Патмосов, утираясь полотенцем.
   – Сделайте одолжение! – ответил Василий и прибавил: – Дом‑то не велик. Обошли раз, и все!
   – Что, Матвеева любили у вас?
   Василий переступил на другую ногу.
   – Ничего, все ладили.
   – Жена ходила сюда?
   Василий усмехнулся.
   – Она бы ходила, да он не пускал. Ревновал очень. Тут чертежники, конторщики. Народ молодой.
   – Убивается?
   Василий опять усмехнулся.
   – Непохоже. Да он, может, и убежал с деньгами‑то! Следователь говорит: не иначе.
   Патмосов вернулся в столовую и быстро оделся. Вошел Богучаров.
   – Ну, с добрым утром! Чай пить будем?
   Они сели за стол. Богучаров сказал:
   – В вашем распоряжении это помещение и мой Василий, а я сегодня, раз вы уже здесь, на линию проеду. Будьте как дома. Если вам спросить надо насчет дела, то, пожалуйста, вот у него и еще у бухгалтера, а тот уже вам всякого предоставит.
   Он допил чай и поднялся.
   – Ну, я еду! Василий, вели подавать! – он взял фуражку и вышел.
   Патмосов допил чай, взял палку и надел шляпу. В ту же минуту вернулся Василий.
   – Ну, веди меня! – сказал ему Патмосов.
   – Здесь вот и все! – указал Василий. – Сергея Петровича помещение и контора. Это – касса. Теперь новый артельщик, – он, не останавливаясь, провел Патмосова через комнату, – здесь передняя. Народ толчется, а это – выход. Одни двери!
   Он вывел Патмосова на площадку лестницы.
   Патмосов спустился, сосчитав четырнадцать ступеней, и остановился на нижней площадке, на которой были две двери направо и налево, кроме выхода на двор.
   – А это куда?
   – Здесь кухня, – сказал Василий, – только ее мы занимаем. Я и Михей, сторожа.
   Он отворил дверь. Открылась огромная комната с плитой и русской печкой. По стенам стояли две кровати, подле кроватей – сундуки; у окна – большой сосновый стол и табуретки.
   При входе Патмосова с табуретки встал и вынул изо рта трубку высокий, плечистый и бородатый мужчина с угрюмым лицом. Он нехотя поклонился Патмосову.
   – Другой сторож, Михей! – пояснил Василий и сказал ему: – Иди наверх! Сейчас собираться станут, а я при них!
   – Ладно, – лениво отозвался Михей.
   – Вот и все. А на той стороне, – сказал Василий, – такая же огромадная комната. Была людская, а мы ее кладовой сделали.
   Василий перешел на площадку лестницы и показал другую комнату. Она была действительно завалена всяким добром.
   – Вот и весь дом! – заключил Василий.
   – Отлично! – отозвался Патмосов, выходя на двор.
   – С этой стороны двор, – показал Василий, – а с боков и сзади сад. Прекрасный сад! Пожалуйте!
   Патмосов пошел за Василием.
   Сад был действительно прекрасен. Густой, тенистый, он охватывал дом с трех сторон. В глубине сада стояла закрытая беседка.
   – Хороший сад, – сказал Патмосов, возвращаясь назад и зорко осматривая дом.
   – Лучший, можно сказать, в городе, – похвалился Василий.
   – А это что? – вдруг спросил Патмосов, указывая палкой на маленькие окна в доме на уровне с землею. С переднего фасада таких не было.
   Василий небрежно махнул рукою.
   – Это? А это сухие погреба.
   – Какие? – спросил Патмосов.
   – Сухие! Это такие, что в них лед не кладут, а так, что в легком холоде держать надо. Варенья там, вино и прочая…
   – Что ж ты мне их не показал?
   – А чего в них? – ответил, пожимая плечами, Василий. – Они у нас пустые.
   – Любопытно поглядеть. Сухой погреб.
   – Что же, пожалуйте!
   Василий ввел его опять в дом, прошел за лестницу и подвел к маленькой двери, запертой на висячий замок.
   Вынув из кармана ключ, он отпер замок и открыл дверь. На них пахнуло холодным воздухом.
   Они спустились на шесть ступеней и очутились в полутемном узеньком коридоре с земляным полом.
   Василий открыл дверь направо.
   Патмосов увидел низкое, просторное помещение с глиняным полом, освещенное двумя окнами.
   Пол погреба был слегка взрыт.
   – А это почему?
   – Глину берем отсюда, когда надо, – ответил Василий, – печку поправить или что…
   – Так! – Патмосов вышел и толкнул другую дверь налево.
   – То же самое! – сказал Василий. Патмосов окинул быстрым взглядом другой погреб и тотчас вышел.
   – Я потому не показал, что пустое, – говорил Василий, ведя Патмосова назад. – А на дворе служба! – он запер дверцу в погреба и снова вывел Патмосова на двор.
   Патмосов остановился.
   – Ну, службы я и сам осмотрю, – сказал он, – а ты вот что сделай. Сходи на вокзал; там я у сторожа свой чемодан оставил. Принеси его!
   Он дал Василию пятьдесят копеек.
   – С полным удовольствием! – услужливо ответил Василий, бросаясь за шапкой в свое помещение.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация