А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Заказное убийство СССР. Подлинная история катастрофы" (страница 34)

   Этот вариант предусматривал сознательную установку на ослабление межнациональных связей в пользу развития национального самосознания. Цель – ослабление, децентрализация межнациональных связей с тем, чтобы национальные администрации имели возможность вести паритетные дипломатические переговоры с центром.
   Старовойтова отмечала, что Эстония должна послужить полигоном для испытания идеи Яковлева по децентрализации. (…)
   На упомянутом семинаре Старовойтова обозначила еще один полигон борьбы по децентрализации межнациональных связей – это Армения – через осложнение обстановки в Нагорном Карабахе. По ее признанию, об осложнении ситуации в этом регионе она знала заранее, еще за два года. По заявлению Старовойтовой, самое важное – победа армян над азербайджанцами, поскольку это означало бы первую, главную и решительную победу над ленинско-сталинской национальной политикой [35. Ч. 1. С. 43–44; 28. С. 150].
   Существовала и еще одна группа, она занималась обслуживанием руководства партии и государства во время Пленумов ЦК КПСС и Съездов народных депутатов СССР. Можно условно назвать ее группой поддержки решений съездов и пленумов. Все те манипуляции с членами Центрального Комитета и/или народными избранниками, что происходили на глазах телезрителей, когда вроде бы все выступающие на собрании призывали к одному решению и присутствующие были с ними согласны, вдруг начинали голосовать против оного. Потом в кулуарах, вспоминая свое поведение, они поражались: «И как это мы, при всем своем интеллекте, могли поддаться на какую-то дешевую приманку», но что-либо предпринимать было уже поздно – решение состоялось. (По-видимому, при этом использовалась и упомянутая нами технология нейролингвистического программирования, в которой практикуются приемы воздействия не только на отдельных лиц или на публику в масштабе страны, но и на ограниченную аудиторию.)
   Еще в 1970–1980 гг. группой под руководством профессора В.Э. Бойкова в Институте комплексных социальных исследований (ИКСИ) была разработана технология, получившая свое название по месту разработки – «ИКСИ». В ее основу была положена обычная методика сбора и анализа путем массовых опросов на форумах – обычно от 300 до 500 человек. Данные обрабатывались вручную [7.17. С. 182].
   Информационно-прогнозная технология «РИСК-1» была создана под руководством В.Б. Тихомирова. Его путь как научного работника является довольно типичным для тех, кто нашел себя в междисциплинарной сфере. Начинал как физик-атомщик, затем написал ряд книг по планированию и анализу научных экспериментов и перешел в область системных исследований в политической сфере. Работал заведующим кафедрой системного анализа международных отношений МГИМО. Был командирован в Америку, был соруководителем в ЮНИТАР – учебном и научно-исследовательском центре при ООН: «Первыми мой опыт политического анализа оценили американцы: они неоднократно способствовали продлению моего контракта в ООН, считая, что для них выгодней удерживать меня за границей, чем дать возможность передавать накопленные знания и опыт родине» [7.18. С. 36]. По возвращении из Америки перешел в Московскую Высшую партийную школу, где ректором был В.Н. Шостаковский, который превратил свой ВУЗ в один из «мозговых центров», а после 1991 г. перешел в Горбачев-фонд директором Центра общественных знаний. Сам В.Б. Тихомиров создал целый ряд информационно-аналитических и прогнозных технологий, например, в упомянутой нами технологии «РИСК-1» обработка информации проводилась на 57 % машинами, «ее применение позволяло довольно оперативно решать вопросы, связанные с моделированием сложной политической ситуации, в частности, относительно точно прогнозировать результаты голосований на партийных съездах, в частности на XXVIII съезде КПСС и при анализе ситуации в Литве, Молдавии и на Украине» [7.17. С. 185]. Эти технологии позволяли по небольшим выборкам прогнозировать поведение делегатов и заранее просчитывать ходы тем, кто владел информацией. Наиболее заметным событием, где упомянутые принципы проводились с самым большим размахом, был XXVIII съезд КПСС.
   В каждой группе, работающей на демократов, помимо эмпирически-описательных технологий широко применялся и математический аппарат, в том числе и расчеты на ЭВМ. Ученые из Академии общественных наук при ЦК КПСС (АОН) Ю.П. Бабок и И.Г. Яковлев своевременно показали обобщающую картину неблагополучия в деле насыщения компьютерами центральных и местных органов КПСС и поставили задачу: уровень информатизации партии в идеале должен стремиться к уровню информатизации всего общества и, далее, к международному; уровень информатизации партии должен быть выше уровня информатизации других политических сил общества. Свой прогноз-предупреждение они дали на основе сравнения с ситуацией в Польше, где Польская объединенная рабочая партия проиграла в 1989 г. выборы в законодательные органы страны «Солидарности» [7.19. С. 120, 121].
   Значительная материальная база и хорошо подготовленные кадры – свой информационно-вычислительный центр – были в АОН. Забегая вперед, можно указать, что именно это могло послужить основанием того, что в 1991 г. Горбачев-фонд был образован именно на ее основе, хотя ему могли выделить и другие помещения разгромленной им партии.
   Кроме перечисленных к услугам демократов, а значит, опосредованно, и для их заокеанских друзей, существовали еще: Управление анализа и планирования внешнеполитических мероприятий МИД СССР, которое проводило в жизнь доктрину «нового внешнеполитического мышления»; Институт социально-экономического развития (создан в 1990 г., директор – Бабаев В.В.); Центр анализа и прогнозов Верховного Совета СССР (начальник – В.П. Лукин); Кабинет ситуационного анализа при Председателе Верховного Совета РСФСР (основан как неформальный – для кандидата в народные депутаты РСФСР в марте 1990 г., с июня 1991 г. – при Президенте РСФСР, начальник – все тот же В.П. Лукин); Группа экспертов Президента РСФСР (создана по Указу Президента № 121 от 13.09.1991, расформирована 26.05.1993); Институт информатизации общества и развития науки (Генеральный директор – А.И. Ракитов, с июля 1992 г. он – руководитель информационно-аналитического центра Администрации Президента РФ в ранге Госсоветника); Группа по разработке научной концепции национальной безопасности СССР (руководитель – Ю.А. Рыжов); Группа спичрайтеров по разработке экономической части предвыборной программы кандидата на пост Президента РСФСР Б.Н. Ельцина в мае – июне 1991 г. (руководитель – Е.Ф. Сабуров, впоследствии – директор Центра информационных и социальных технологий при Совете министров РФ); Центр по изучению межнациональных отношений при Президиуме АН СССР (один из научных сотрудников – Г.В. Старовойтова); Группа по разработке программы«500 дней» (руководители – С. С. Шаталин, Г.А. Явлинский); Центр экономических и политических исследований («ЭПИЦентр»); Экспертный совет при Председателе Правительства РСФСР (Председатель – вице-премьер О.И. Лобов); Внешнеполитическая ассоциация (руководитель – Э. Шеварднадзе, создана сразу по его отставки зимой 1990/91 г.); Экспертный совет «Комсомольской правды» Клуб 13-ти.
   Был и еще один Центр, который сыграл особую, но до конца еще не проясненную роль – Экспериментальный творческий центр (ЭТЦ), о нем надо сказать чуть подробнее.
   ЭТЦ занимал наиболее видное место среди исследовательских центров, участвующих в интеллектуальных разработках для руководящего состава партии и правительства. Во многом он пользовался неофициальными, но в то же время достаточно осведомленными источниками информации. Сведения стекались также и со стороны ЦК КПСС, КГБ СССР, МИД СССР. Как пишут, ЭТЦ был создан группой аналитиков, складывающейся с 1987 г. вокруг театра «На досках» и его режиссера С. Е. Кургиняна. В начале перестройки театр представлял собой своего рода интеллектуальный клуб, ставивший спектакли на острые политические темы, после которых в аудитории проводились дискуссии с участием зрителей. В 1988 г. был создан ЭТЦ. В 1989 г. он стал структурой при Московском горисполкоме. Сделано это было при участии секретаря исполкома Моссовета, будущего первого секретаря МГК КПСС (последнего в истории) Ю.А. Прокофьева, у которого с С. Е. Кургиняном были доверительные отношения. Первые аналитические записки ЭТЦ были адресованы Председателю Верховного Совета РСФСР В.И. Воротникову. В 1989–1991 гг. Фонд занимался сводным консалтингом, составлением инициативных и заказных (от ЦК КПСС, МГК КПСС, Совета министров СССР, Аппарата Президента СССР) аналитических записок и докладов [7.20. С. 684–685; 7.21. С. 147–150].
   В то же время, признавая за Центром применение наиболее высокоточных методов при анализе событий, самых передовых по структуре и способу подачи информации, необходимо отметить, что со стороны Центра шло, скорее, больше отслеживание информации, чем навязывание своей контригры. Те же попытки Центра влиять на политиков, которые, будучи недовольными М.С. Горбачевым, пытались проводить свой не вполне понятный курс, не имели никакого решающего влияния на реалии – для этого у С. Е. Кургиняна, похоже, не хватало обычного политического опыта работы в сложной среде. То, что к его голосу прислушивались в Политбюро, уже не имело значения: руководящий процессами центр находился далеко не в Кремле. Эксперты Центра могли предлагать даже самые радикальные средства, но когда они апеллировали к М.С. Горбачеву, то все их даже самые и единственно верные идеи оказывались не более чем благими пожеланиями и, в общем-то, невольным сигналом, что М.С. Горбачеву и всем посвященным в его замысел следует поступать с точностью до наоборот.
   Выпущены издания: Постперестройка: Концептуальная модель развития нашего общества, политических партий и общественных организаций. Кургинян С. Е., Аутеншлюс Б. Р., Гончаров П.С. и др. М.: Политиздат, 1990; Кургинян С. Е. Седьмой сценарий, М.: ЭТЦ, 1992, в трех частях; Кургинян С. Е. Россия: власть и оппозиция. М.: ЭТЦ, 1993.
   Впоследствии С. Е. Кургинян так объяснял свое появление в качестве главы первого независимого (понятие несколько внесистемное, но будем пользоваться тем, что есть) центра: «Стране нужен независимый информационно-политический центр типа «РЭНД корпорейшн» в США или другие, есть соответствующие центры во всем мире, которые могли бы объективно анализировать ситуацию, неангажированно. Дело в том, что официальные, находящиеся при ведомствах центры дают отражение ситуации, которое выгодно самим ведомствам, естественно, они не свободны. Ситуация в стране становилась уже плохо управляемой, и эта идея пришлась очень кстати. (…)
   Мы дали полтора десятка прогнозов, и за счет того, что мы – организация независимая и комплексная, у нас есть определенные методы прогноза, они точно совпали. Мы давали обычно пятьдесят позиций, из которых 48 или все 50 совпадали. Они сейчас напечатаны в моем трехтомнике «Седьмой сценарий», это так называемое содержание «Секретной папки ЦК Кургиняна», мы опубликовали эту секретную папку, и там видно, какие прогнозы мы давали государственным руководителям страны. Это были прогнозы по развитию Закавказского конфликта и по развитию процессов в отдельных регионах страны, в том числе в Сибири. (…)
   Мы занимаемся этим как на общетеоретическом уровне, исследуя как Запад, так и Россию, так и на чисто прикладном» [7.22. С. 2].
   В ответ на события августа 1991 г. за подписью С. Е. Кургиняна появилась статья «Я – идеолог чрезвычайного положения», которая, на мой взгляд, не характеризует его как проницательного наблюдателя, во всяком случае, в те же дни появилось множество материалов, в которых картина была гораздо полнее и объективнее. Выдвинув ряд отдельных версий и даже не побеспокоившись о том, что они не стыкуются в Целое, он позволил себе высказать даже такое предположение: «Полагаю, что в среде офицеров армии, КГБ, МВД имеется законспирированная «русская партия», может быть, даже монархическая» [36. Ч.2. С. 115]. То, что человек, претендовавший на роль серьезного ученого, более того, консультанта управленческой элиты государственного уровня, начинает писать о какой-то мифической монархической партии, вызревшей в недрах коммунистического строя, характеризует его как человека либо крайне несерьезного, либо совершенно растерявшегося перед таким событием и его последствиями. В приведенном ничего особенного нет, если бы его написал какой-нибудь мистик… Но в том-то и дело, что он принадлежит ему одному, человеку, по сути, монополизировавшему информационные экспертные потоки между интеллектуалами советской ориентации и теми руководителями, кто хотел сохранить Союз.
   Дополнительно это эссе С. Е. Кургиняна можно сравнить с глубокими, хорошо продуманными оценками, данными также по горячим следам А.А. Зиновьевым: «Весь «путч» с самого начала выглядел как фарс или даже как провокация. Впечатление такое, что «путч» был кому-то нужен, но такой, чтобы его было легко раздавить и чтобы он дал повод для той «революции», которая произошла в Москве на основе его подавления. Надо отдать должное тем, кто спланировал эту операцию» [7.23. С. 4]. А.А. Зиновьев в те дни был в Мюнхене. Воистину, «большое видится на расстоянии»? В любом случае С. Е. Кургинян сильно проигрывает многим, кто сразу мог дать событиям в Москве верную оценку, которая нисколько не расходится с тем, что стало известно на сегодняшний день.
   Тем не менее, несмотря на столь иногда невысокое качество документов, их хорошо знала и использовала и противная сторона. И это, опять же – о времена, о нравы! – признает он сам: «Первой же, кого я консультировал, была ярая демократка Белла Куркова (народный депутат РСФСР, один из руководителей телевидения. – А.Ш.). Она не может этого не подтвердить. Она просила дать ей рекомендации избирательной кампании в народные депутаты РСФСР. (…) Послушайте, что мы, у Ельцина не проводили стратегических семинаров, что ли?» (цит. по: [36. Ч. 1.С. 110–111]).
   Стратегией С. Е. Кургиняна, как нам представляется, стало не держаться в реальной тени, как это бывает у настоящих серых кардиналов, а разыгрывать из себя, что вполне подходяще для режиссера, роль некоего действительного тайного советника. Он работал не за кулисами, нет – он наполовину оттуда высовывался. Серьезные политики себе такого не позволяют: тут уж или – или. Мне кажется, его такого рода «дуаличность» – режиссера и политика – не более чем игра: он только имитатор, актер, играющий роль закулисного политика. Если бы это было не так, мы бы до сих пор его не знали, не читали не то что его книг, а ни единой строчки. А он не стеснялся самой широкой рекламы. Провал ли его начинаний или то, что его конкуренты оказались сильнее, но что-то толкнуло его из реального, потайного дела в мир полувиртуального словотворчества. Возникает ощущение, что он уступил реальности, перешел к мифотворчеству вокруг себя, хотя, может статься, он изначально не стремился уйти в тень и не появляться на публике. По сути, С. Е. Кургинян принимал на себя функцию человека, который должен был переиграть «РЭНД корпорейшн», но эту функцию он не смог выполнить по целому ряду причин, чем волей или неволей, но способствовал разгрому СССР. Его Центр был открыт и для иностранцев [7.24. С. 4].
   Впрочем, это наша субъективная точка зрения. В конечном итоге дело не в самом С. Е. Кургиняне, который работал как независимый (кстати, не совсем понятно, можно ли на таком уровне ни от кого не зависеть?) аналитик, а в том, что с его предложениями мог ознакомиться недопустимо широкий круг. В том числе и с информацией из «Папки Кургиняна», откуда эта информация могла уйти в ЦРУ, а оттуда в РЭНД, а как делается обратный инжиниринг, там хорошо знали. В самой же папке оказалось к августу 1991 г. лишь пять документов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация