А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Заказное убийство СССР. Подлинная история катастрофы" (страница 29)

   Глава VI
   «ХОЛОДНАЯ ВОЙНА». ЭПИЗОД III. ВОЙНА КЛОНОВ

   Впереди пятьдесят лет необъявленных войн,
   и я подписал договор на весь срок.
   Не помню, когда именно, но я подписал.
Эрнест Хемингуэй. Пятая колонна.
[6.01. С. 177].
   Еще вчера это ограничивалось понятиями «тайная дипломатия», «шпионаж», «идеологическая диверсия», но сегодня – по итогам подведенных результатов – можно смело говорить о случившемся как о явлении, имеющем масштабы войны. Итоги «перестройки» таковы, что одержанная США виктория, не имеющая прецедента в истории, могла быть достигнута только в том случае, если бы атакующая сторона не только отбирала методы, общепринятые на мировой арене во взаимоотношениях двух невоюющих стран, но и изыскивала такие приемы, которые позволили включить механизм самоуничтожения, изначально заложенный в сложных, полных внутренних противоречий системах. США начали наступление тихое и скрытное, основанное на вечном как мир правиле «Разделяй и властвуй». Им пользовались издревле, но от патриархальных приемов враждебный нам мир перешел к новому методу – «задушить в дружеских объятиях», суть которого была провозглашена еще президентом США Авраамом Линкольном: «Есть два способа уничтожить врага: первый – это его убить, второй – подружиться с ним». Следующий этап должен был заключаться «не столько во внесении разлада в действия противника или их срыве, сколько в обращении оружия против его же обладателя», что и было апробировано в Тбилиси (апрель 1989 г.), Баку (январь 1990 г.), Вильнюсе (январь 1991 г.) и Москве (август 1991 г.), когда применение грубой силы дало эффект, противоположный ожидавшемуся.
   Председатель правления «РЭНД корпорейшн» Р. Гайтер в своем выступлении на заседании правления в 1958 г., посвященном десятилетию организации, в частности, сказал: «Война, которую нам предстоит вести в течение ближайших лет, накладывает на наше правительство бремя ответственности, беспрецедентное по своей сложности и последствиям. Должны быть найдены пути повышения эффективности деятельности наших руководителей всех звеньев. Наше правительство должно усовершенствовать административную сторону процесса принятия решения. Я уверен, нет необходимости доказывать членам правления, что как политическое, так и физическое выживание в значительной мере зависит от того, насколько быстро и успешно технические достижения реализуются в вооружении и системах оружия. Нет необходимости доказывать и то, что война, которую мы ведем, не является больше войной, где используются только вооружение и солдаты, или даже что они играют преимущественную роль. Это война, в которой экономические и политические факторы приобрели исключительно большое значение и фактически могут быть решающими. Все это означает, что в выполнении своих функций правительство не может больше ограничиваться собственными силами (хотя этого в полной мере, по-видимому, никогда и не было) и, если оно хочет во всеоружии встретить опасность, оно все в большей мере должно заботиться об использовании наших интеллектуальных, научных и экономических ресурсов. Проблема заключается не только в том, чтобы иметь эти ресурсы, но и в том, чтобы располагать возможностью их использования. Мы должны найти организационные средства, позволяющие привлекать наши ресурсы для решения задачи выживания» [6.02. С. 14–15]. Главное в высказывании Р. Гайтера – это четкое понимание своей роли: максимальное использование своего потенциала во вред противнику с любой из позиций в государстве в новейшее время, когда «и война другая теперь; и ведут ее по-другому» (Ле Карре. Война в зазеркалье). В этом руководство «РЭНД корпорейшн» видело свою основную задачу по отношению к своему врагу № 1 – Советскому Союзу. Такой подход лиц, разработавших методы прикладной диалектики, является единственно возможным – придумать новые приемы противоборства и не призывать воспользоваться ими было бы вне нормы. Можно только гадать о том, что еще говорилось на том правлении, – доклад является секретным.

   ИНФОРМАЦИОННО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ВОЙНА: «ВСЕ ИДЕТ ПО ПЛАНУ»

   Объектом психологической агрессии стали не только рядовые обыватели, но и представители правящей элиты: «Есть основания считать, что августовский «путч» прошел по сценарию, разработанному энэльпистами, и сами его инициаторы находились под психологическим воздействием» [6.03. С. 15]. Напомним, суть всех технологий этого подвига войны в том, чтобы субъект даже не догадывался о том, что он не автономная личность, самостоятельно принимающая решения, а всего лишь объект управления. Поэтому полгода спустя после «путча» мы могли прочитать столь искренние признания: «Об этом много пишут и, к сожалению, не зная истинного положения, строят свои версии на всевозможных догадках. В том числе на таких, как заговор, специально организованный для развала СССР и КПСС, как заговор, спланированный кем-то на Западе с участием ЦРУ и их агентов и другое (…) Все это тяжелейшее заблуждение» [6.04. С. 1]. Смысл этих слов Секретаря ЦК КПСС О.С. Шенина заключался, конечно же, больше в том, что на его глазах сценарий по созданию ГКЧП осуществлялся именно как инициатива со стороны КГБ, и только. Но выгоду от этой неудачи поимела другая сторона…
   Главная цель информационно-психологической войны – доведение объектов воздействия до такого безопасного уровня, чтобы последние не имели возможности описать ситуацию в системных терминах и найти противоядие, – была достигнута.
   «Чего добились антисоветские идеологи. (…)
   Посредством дестабилизации сознания и увлечения людей большим политическим спектаклем удалось осуществить «толпообразование» населения СССР – временное превращение личностей и организованных коллективов в огромную, национального масштаба, толпу или множество толп. В этом состоянии люди утратили присущее личности ответственное отношение к изменениям жизнеустройства, сопряженным со значительной неопределенностью и риском. Без дебатов, без сомнений, без прогноза выгод и потерь большинство населения согласилось на революцию, когда в ней не было никакой необходимости, – на революцию в благополучном обществе. Это несовместимо со здравым смыслом.
   Обычные люди, не вовлеченные в толпу, обладают здоровым консерватизмом, вытекающим из исторического опыта и способности предвидеть нежелательные последствия изменений. Эти свойства гнездятся в подсознании и действуют автоматически, на уровне интуиции. Этот подсознательный контроль в СССР был устранен из общественного сознания в ходе «перестройки.
   (…) За время «перестройки в сознание советских людей вошло много прекрасных, но расплывчатых образов – демократия, гражданское общество, правовое государство и т. д. Никто из политиков, которые клялись в своей приверженности этим бодрым идолам, не излагали сути понятия. Принять язык противника – значит незаметно для себя стать его пленником. Даже если ты понимаешь слова иначе, чем собеседник, ты в его руках, так как не владеешь стоящим за словом смыслом, часто многозначным и даже тайным. Это – заведомый проигрыш в любом споре.
   Положение советского человека оказалось еще тяжелее – перейдя на язык неопределенных понятий, он утратил возможность общения и диалога со «своими» и даже с самим собой. Логика оказалась разорванной, и даже сравнительно простую проблему человек стал не в состоянии сформулировать и додумать до конца. Мышление огромных масс людей и представляющих их интересы политиков стало некогерентным, люди не могут связать концы с концами и выработать объединяющий их проект – ни проект сопротивления, ни проект выхода из кризиса. Они не могут даже ясно выразить, чего они хотят» [29. Кн. 2. С. 648, 651].
   А все дело в том, что именно «…в деятельности иностранных спецслужб по-прежнему считается эффективным, наряду со шпионажем, тайное влияние на политический курс, на процесс выработки и принятия решений. В отличие от распространенных способов (подкуп, шпионаж, угрозы), когда объект воздействия осознает, что действует в ущерб своему государству и в интересах противоположной стороны, в последнее время распространен более безопасный тип тайных операций – манипулирование. При манипулятивном воздействии человеку, помимо его воли, предписываются строго определенные рамки поведения и образ действий. Более того, он уверен, что все свои решения принимает самостоятельно, без какого-либо давления извне» [6.05. С. 2]. «В случае информационной войны все не так. Здесь порой даже жертва не знает о том, что она жертва, и может так никогда и не узнать. Это объясняется принципиальным отличием предметной области применения информационного оружия. Обычное оружие применяется по живой силе и технике, а информационное в основном по системе управления» (цит. по: [41. С. 178]).
   Сфокусировав свое внимание на том или ином представителе элиты, посредством новейших информационных технологий можно было многое о нем понять – даже больше, чем объект сам догадывался о себе, т. е. лаборатории спецслужб занимались «вопросами психологического портрета предателя. Наиболее податливыми для вербовки лицами являются те, у которых отсутствует понятие Родины, не имеющие корней – социальных, культурных, эмоциональных – в той стране, в которой они родились и проживают, лица с явно завышенным уровнем социальных и иных притязаний…» [6.06. С. 3]. Выявив такое лицо в потенциально пригодной среде, можно было в дальнейшем, расчищая ему дорогу, оберегая от провалов, продвигать эту пешку в ферзи.

   ОРГАНИЗАЦИОННАЯ ВОЙНА: «ОГОНЬ ПО ШТАБАМ!»

   В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху.
Аллен Даллес
   М.С. Горбачев активно продолжил недоделанное Н.С. Хрущевым. Системе управления наносился один удар за другим. Почему было возможно повторение «организационной чехарды», практика которой была заложена раньше, в 1980-е? Да потому, что во времена Л.И. Брежнева не был проведен четкий анализ, не был изучен прошедший исторический период во всей полноте и взаимосвязи, не были даны оценки: от самых мягких до жесткой «военной» терминологии, не были даны рекомендации, как этого избежать впредь.
   Первый удар был нанесен по руководству сельским хозяйством, когда 22 ноября 1985 г. под руководством B.C. Мураховского, педагога по образованию, был образован Госагропром СССР – этот управленческий монстр из пяти министерств и одного Госкомитета, что как нельзя кстати показывает сущность дальнейших «экспериментов» на этом поприще. Чего Секретарь ЦК КПСС по сельскому хозяйству не понимал, так это того, что подобное объединение функций в одних руках приведет к перегрузке работой любого, даже самого опытного человека, который уже не сможет достаточно оперативно решать вопросы.
   И все же одного Агропрома было недостаточно, и 8–9 июня 1987 г. было проведено совещание в ЦК КПСС по вопросам коренной перестройки управления экономикой. Докладчик – Секретарь ЦК КПСС Н.Н. Слюньков. Доклад был опубликован в центральной прессе [6.07. С. 1–3]. 25–26 июня 1987 г. состоялся Пленум ЦК КПСС, на который был вынесен вопрос «О задачах партии по коренной перестройке управления экономикой». Мы не станем вдаваться в глубокое разбирательство вопроса, нужна или не нужна была «коренная перестройка управления», этот вопрос как в замысле, так и в своем исполнении имел как свои положительные, так и отрицательные стороны. Главное же то, что, пока госаппарат сверху донизу трясла кадровая и организационная чехарда, он был занят не своими привычными обязанностями, а больше думал, как уцелеть в этот период. Этим моментом можно было воспользоваться для удара, и им воспользовались… В качестве рабочего механизма реформы была создана Комиссия Политбюро ЦК КПСС по перестройке организационных структур центральных экономических органов, министерств и ведомств СССР (председатель: Н.И. Рыжков, члены: Л.Н. Зайков, Н.Н. Слюньков, Н.В. Талызин), прекратила свою деятельность решением Политбюро от 30 ноября 1988 г. Был написан и опубликован отчетный доклад [6.08. С. 69–73].
   О реорганизации центрального партаппарата будет сказано ниже.
   Наибольший, по моему мнению, ударный эффект по народному хозяйству вызвали операции с Правительством СССР. Первый удар состоялся в результате выборов в Верховный Совет СССР летом 1989 г., когда, скопировав парламентские процедуры Запада, было решено устроить на первой сессии избрание министров парламентариями, при этом процедура затянулась и одновременно была проведена реорганизация правительства. Затем через полтора года, на рубеже 1990–1991 г., когда после отставки доведенного до инфаркта Н.И. Рыжкова Совет министров СССР был реорганизован в Кабинет министров под руководством B.C. Павлова при Президенте СССР (мотив традиционный: слепое копирование западных образцов, причем не в целом, а только отчасти – министрами в США руководит непосредственно Президент, если-де у нас будет так же, то и мы заживем, «как в Америке»). Второй раз после ареста премьера B.C. Павлова – в конце августа 1991 г. – Кабинет был преобразован в Межреспубликанский комитет по оперативному управлению народным хозяйством СССР.
   Приведем мнение человека, который оказался в самом центре битв этой войны – начальника личного секретариата М.С. Горбачева тов. В.И. Болдина. С глубоким сожалением он пишет, что «из некогда целостной системы партийного влияния были выбиты фундаментальные звенья. И вся многоэтажная постройка перекосилась и начала рушиться. Партия с прежней силой уже не могла влиять на дела в народном хозяйстве, гласность вывела из-под ее контроля средства массовой информации. Альтернативные выборы, по существу, привели к невозможности влиять на кадровую политику» [7. С. 209].
   Итак запомним: из некогда целостной системы были выбиты фундаментальные звенья. Вот главное, что составляет сущность этой войны.
   А ведь если бы коммунисты читали чуть повнимательнее классиков марксизма-ленинизма, они смогли бы выявить взаимосвязь между катастрофой первой из попыток создать социализм и организационными вопросами. В опубликованном черновике своего письма от 14 января 1872 г. Ф. Энгельс писал некоему адвокату из Турина Карло Терцаги: «Если бы в Парижской коммуне было немного больше авторитета и централизации, она одержала бы победу над буржуа». Следующая фраза противоречит советской практике: «После победы мы можем организоваться как хотим» [6.09. С. 316]. Наконец, в чистовом варианте письма Энгельс окончательно ставит точку: «Именно недостаток централизации и авторитета стоил жизни Парижской коммуне» [6.09. С. 317]. Критик еще не есть специалист в той или иной области. Поэтому воздержусь от каких бы то ни было рекомендаций, ибо, чтобы получить право давать советы, пришлось бы овладеть профессией управленческого консультанта в объеме полной компетенции.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация