А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Луки и арбалеты в бою" (страница 2)

   Звон тетивы

...
   «Как ты полагаешь, почему благородные рыцари так ненавидят арбалет? Я бы сказал – в этой их ненависти просматривается что-то личное, нет?…» – «Как же, слыхивали: дистанционное оружие – оружие трусов». – «Э, нет – тут сложнее. Против луков – заметь! – никто особо не возражает. Фокус в том, что у лучшего лука усилие на тетиве – сто фунтов, а у арбалета – тысяча». – «Ну и что с того?» – «А то, что лучник может свалить латника, лишь попав тому в щель забрала, в спайку панциря и тэдэ – высокое искусство, надо учиться с трехлетнего возраста, тогда, глядишь, годам к двадцати будешь на что-то годен. Арбалетчик же стреляет по контуру – куда ни попади, все навылет: месяц подготовки – и пятнадцатилетний подмастерье, сроду не державший в руках оружия, утрет рукавом сопли, приложится с сотни ярдов, и крышка знаменитому барону N, победителю сорока двух турниров, и прочая, и прочая…»
К. Еськов «Последний Кольценосец»
   Римские лучники-гладиаторы в полном вооружении: стрельба фактически на дистанции рукопашного боя!

   Ну, об арбалете будет разговор особый, а так-то ударения расставлены очень верно. За одним, пожалуй, исключением: «сто фунтов» (килограмм сорок) для современного спортивного лука и лучника-спортсмена мощность вправду запредельная, избыточная – но для лучника-воина, действующего в русле высокоразвитой многовековой традиции, это совершенно «пацанячий», смехотворно низкий рубеж! Тут автор «Последнего Кольценосца», кажется, не удержался: попробовал, говоря словами нынешних ролевиков, «отыграть», сделать мало-мальски постижимой хотя бы одну из реалий лучного боя. И напрасно! Потому что ВСЕ реалии лучного боя средневековых (и ранее) времен на полигонах абсолютно не отыгрываются, да и к современному олимпийскому спорту тем более неприложимы. Если уж приводить спортивную аналогию, то Робин Гуд на теперешних чемпионов должен был смотреть столь же отстраненно, как хоккейный вратарь на мастеров фигурного катания. Т. е. меньше ли у них нагрузки – отдельный вопрос; в любом случае все это совсем другой вид состязаний, даром что тоже на коньках.
   Вот так стреляли самураи: по дальним целям и на дистанции прямого выстрела

   Усилие на тетиве у мощнейших из боевых луков – не под 40, а за 80 кг. Кстати, и собственный их вес порой составляет этак пуд с гаком (изрядным) – особенно если мы говорим о крупных цельнодеревянных конструкциях, вроде знаменитых longbow английских йоменов. Это ведь не рейка, а настоящий брус очень плотного (только-только в воде не тонет!) дерева, пусть и зауженный к перехвату посередине и к концам, но зато у основания «рогов» столь объемный, что рукой его там не охватишь.
   (Так я написал в свое время. Материалы эти – и статьи, и глава в одной из оружиеведческих книг – были опубликованы, широко разошлись, не вызвали возражений у известных оружиеведов, но… Беру свои слова обратно. Во всяком случае, относительно веса лука (насчет силы его все остается по-прежнему). Вот что значит – без проверки положиться на чужие расчеты! А расчеты мне эти сделали, внеся в формулу… максимальный диаметр лука у основания «рогов». То место, где «рукой не охватишь».
   Но лук, как известно, сужается и истончается к концам. Потому реальный вес самых массивных луков – в два с лишним раза меньше. Килограмм cемь-восемь. Тоже, кстати, немало: полтора – причем вот тут именно «с гаком» – очень тяжелых двуручных меча. Или, если брать средние величины – пара таких двуручников!
   Вообще же средний вес для большого деревянного лука еще меньше: иногда даже 2–3 кг…)
   Однако если не вес, то сила боевого натяжения такова, что совершенно исключалось «спортивное» прицеливание – с долгим выбором цели, долгим же удерживанием лука на весу, тщательным оттягиванием тетивы с хвостовиком стрелы к углу глаза. Весь процесс осуществлялся в темпе удара в челюсть: вскинул лук, противоположнонаправленным рывком обеих рук («на разрыв») натянул, пустил стрелу. А пока вы читали эту фразу – «вот уже и вторая стрела полетела…»
   Нагрузки, как видим, тяжелоатлетические. А требующаяся точность – на уровне именно искусства, художественного мастерства.
   Так как же целиться? «Элементарно, Ватсон!»: процесс прицеливания происходит в мозгу, по тому самому принципу, что описан у Булычева в «Умении кидать мяч». Нелегко? А вот для этого и надо учиться с трехлетнего возраста, да еще и талант от природы желательно иметь, как необходим он для минимально приличного уровня, скажем, музыканту.
   По меркам самого что ни на есть большого спорта все эти требования – из разряда фантастики. Но вот такими «фантастическими персонажами» и предстают лучники любой из великих традиций: британской, скифской, монгольской (тут, правда, луки сложносоставные, полегче – но все остальное без изменений)…
   А вдобавок продолжим аналогию с музыкой: вам, дорогой читатель, не кажется фантастическим персонаж вроде даже не Паганини, а любого профессионала-середнячка? Ведь это же совершенно ненаучно – выделывать ТАКОЕ при помощи клееного дерева и конского волоса (и в космическую эру ситуация не изменилась!), хранить в мозгу ТАКОЙ объем звуковой информации, ТАК упражняться с ТАКИХ малых лет… Представьте себе мир без музыки вообще или хотя бы без Высокой Музыки: кто из тамошних писателей-фантастов вообразит, что пальцы и память их соплеменников достаточны для участия в симфоническом концерте (а его вообразить – сумеют ли?)?
   В эпоху Робин Гуда на такое никому бы воображения не хватило: это как раз был мир без Высокой Музыки. Ну а мы не вполне можем себе представить лучное искусство (да!) того мира.
   Дополнительный «музыкальный» вывод: не отыгрывается, кроме искусства стрельбы, и мастерство изготовления луков. Так что все рассуждения реконструкторов о свойствах материала, форме, нагрузке и пр. заведомо передают лишь часть истины. Контуры скрипки Страдивари или Гварнери можно воссоздать до микрона, но звучать она будет как фанерный ящик. Тут требуется великая масса «ноу-хау»: режим и срок сушки (и для скрипки, и для лука – многие десятилетия: шедевр можно создать только из дерева, заготовленного еще при деде!), состав клея… опыт глаза и руки…
   Кратко и сухо, частью даже опустив аргументацию, обратимся к потенциальным авторам художественных текстов (не только фантастики!), которые выводят на своих страницах стрелков из лука. Итак:
   – Не вручайте луки девушкам и подросткам (обычно это делается, чтобы послать героев мужеска пола в первые ряды)! Вы уже поняли – нагрузка тут тяжелоатлетическая. К сожалению, слишком многие авторы считают, что для лучной стрельбы, сравнительно с рыцарскими искусствами боя, не требуется ни долгих изнурительных тренировок, ни большой физической силы, ни филигранной сложной техники – как, например, для искусства фехтования. Увы, даже часть историков продолжает так считать… лук им в руки, полк навстречу…
   – С осторожностью наделяйте лучников мощными доспехами, «станковыми» щитами и вообще носимым багажом (включая даже по-настоящему большой запас стрел). Причина та же. Нет, все это порой имелось – но лишь в масштабе отряда: при наличии обоза, грамотном взаимодействии с «инженерными войсками»…
   Вопреки распространенному мнению, европейский феодал обычно умел стрелять из лука «в быту» (например, на охоте). Но в бою он этим пользовался нечасто, особенно в бою конном. Впрочем, рисунок из французской рукописи начала XIV в. подтверждает: и такое было…

   – Без энтузиазма хватайтесь за чужой лук, да и на «прадедовский» лук из родового хранилища особых надежд не возлагайте. Очень это индивидуальное оружие, оно вполне может оказаться вам «не по руке», даже если у вас будет время и полигон для того, чтобы осуществить пристрелку. К тому же «усталость материала» дает о себе знать: лук, в отличие от меча или скрипки, с годами стареет, теряет упругость.
   Этот рисунок из другой французской рукописи первой половины XIII в. весьма убедительно демонстрирует, почему все-таки на европейских полях сражений кавалерийский лук находил лишь ограниченное применение: всадника, даже в облегченном рыцарском оснащении, обычно не удается остановить на дистанции стрельбы…

   – Чтобы это старение не проявилось уж совсем быстро, избегайте хранить лук (особенно сложный!) с натянутой тетивой. Дополнительный вывод: при по-настоящему внезапном нападении вам придется худо – нужны не такие уж малые секунды, чтобы изготовить оружие к стрельбе. И вообще тут возникает масса дополнительных осложнений, особенно если лук: а) мощный; б) малознакомый; в) сложносоставной, композитный, со снятой тетивой сильно выгибающийся в обратном направлении. Вспомните историю с луком Одиссея: даже не по Олди, а по Гомеру!
   – При всем этом в число достоинств умело сделанного лука, прежде всего именно сложного, входит способность не утрачивать боевые качества, пребывая с натянутой тетивой многие дни. Например, в условиях, промежуточных между походными и боевыми, когда снимать с лука тетиву слишком рискованно, а заново излаживать его к стрельбе (допустим, почти постоянно находясь в седле) – особенно сложно. По некоторым типам горитов, они же саадаки (если кто не знает – единая «упаковка», включающая чехол для лука и стрельный колчан), видно, что они предназначены как раз для такой длительной носки лука в боевом положении. Но все же не надо этим злоупотреблять, затягивая это положение на совсем уж долгий срок – особенно если в ходе этого срока предусмотрены значительные перемены влажности и температуры.
   Ну и еще несколько слов о возможностях и, так сказать, невозможностях лука. Тут мне уж точно придется сокращать аргументацию, но поверьте – она есть, и все эти законы действительны даже для мира фэнтези. То есть там их можно и нарушать (допустим, при помощи магии), но тем более нужно знать: хотя бы для грамотного нарушения!
   Какова максимальная скорострельность? В отдельных случаях и до 19 стрел в минуту, но это не для мощных луков; для них же – не свыше дюжины. Это, конечно, если стреляет мастер. Иногда говорят и о «семистрельном» рубеже – но рубежом он является либо для довольно ленивого «подмастерья», либо для современного реконструктора (английские реконструкторы-традиционалисты, пытающиеся как можно точнее определить боевые свойства тисовых луков, на своем опыте убедились: из лука 45-50-килограммовой мощности делать более шести выстрелов в минуту опасно для здоровья), либо… для современного же лучника-спортсмена, который сперва медленно и тщательно натягивает свой непристойно легкий лук, а потом, целясь, удерживает тетиву 6-10 секунд.
   (Мастера боевого лука восприняли бы это описание как самый неполиткорректный из эстонских анекдотов. Но такие мастера вообще отличались от нынешних спортсменов – даже лучших, чемпионского уровня! – примерно как человек, говорящий на родном языке, отличается от старательного иностранца, выучившего этот язык в студенческие годы. А уж мощность современных спортивных луков – 22–25 кг у мужчин, 16–18 у женщин – для мастеров древних стилей боевой стрельбы совершенно смехотворна: даже мужской вариант покажется им в высшей степени «детским».)
   Ну, конечно, когда счет шел не на минуты, а на долгие часы непрерывной стрельбы – «расценки» были другие. В этом смысле любопытны самурайские навыки, как отдельное качество формировавшие даже не меткость (да нет, о ней тоже помнили – но это особый случай), а именно «долгоиграющую» прицельную выносливость: многочасовую, вплоть до полных суток включительно! В чистом виде на поле боя или даже при обороне замка так стрелять не получалось, просто условий не было. Но в ходе состязаний – которые суть не спорт, но смесь религиозного действа (храмовых церемоний) с воинской медитацией – вошедшие в особый транс рекордсмены выпускали за сутки по 8-10 тысяч стрел. Правда, из несильных луков; правда, в цель попадало немногим более половины стрел; правда, мишень эта – не «яблочко», а длинная и широкая балка, находившаяся от стрелка в сотне с небольшим метров. Все это правда – но ведь и условия запредельные! В реальном бою это означало, что лучник может за час сделать этак четыре сотни вполне прицельных выстрелов, причем из более мощного лука и на более серьезную дистанцию. Фактически пара-тройка таких супермастеров (пусть даже их прикрывает целая команда щитоносцев: дело того стоит!) способна сорвать серьезную атаку или вести столь «тревожащий» огонь по вражеским укреплениям, что атаки оттуда и не последует.
   В Англии или Монголии такие состязания-медитации не были в ходу – но мастерство лучников экстра-класса в боевых условиях уж никак не уступает самурайским вершинам. Фантастика? Нет, реальность!
   А эффективная дальнобойность какова?
   В данном случае перед нами охотничья стрельба «спецбоеприпасами» по плотным стаям птиц, летящим на пределе лучного выстрела. Но если перенестись из джунглей Южной Америки в «военное пространство» Евразии, то окажется, что так на предельной дистанции порой обстреливали вражеские отряды – особенно если удавалось организовать залповую стрельбу «по площадям»

   Вообще-то стрела порой летит и под (в отдельных случаях – даже за) 800 м. В отдельных случаях – даже за 800, но это уже не облегченная версия хоть сколько-нибудь «пользовательной» стрелы, а специальная, изготовленная для состязаний, которые в некоторых воинских культурах появились задолго до возникновения современного спорта; о них еще скажем. Сегодняшнему луку из высокотехнологичных материалов и с массой сопутствующих прибамбасов (включая суперлегкую стрелу из углепластика) под силу и более чем километровая дистанция – но о какой-либо прицельности тут просто не может идти речь, даже для лучника «старой школы». Для нынешних стрелков речь об этом не идет уже на паре сотен метров.
   В принципе, стреляя по дуге, «с навесом», в очень крупную цель – вроде вражеского лагеря, битком набитого народом, – можно попасть и на предельной дистанции. В монгольских источниках XIII века вроде бы зафиксирован выстрел в «335 альдов („маховых сажен“)», причем у монголов нет и не было в заводе сверхоблегченных «спортивных» стрел [2]. Что такое монгольский альд (он же альдан и алтан) XIII века? Не совсем ясно: в ту пору его мерили по-разному. Так что если пользоваться одними данными, это расстояние получается ближе к 536 м, чем к 535, зато по другим, более авторитетным – ближе к 714 м, чем к 713! При этом смысл надписи совершенно однозначен: имелась в виду стрельба не просто на дальность, но в цель!! Пусть эта цель была здоровенным валуном, «поражаемая площадь» которого превышала таковую у всадника вместе с лошадью (собственно, именно на этом валуне надпись и вырезана: нечто вроде «чемпионского автографа» по результатам масштабных состязаний, проходивших при множестве свидетелей и зафиксированных и в хрониках), все равно результат феноменальный до сомнительности!!!
   Даже если это и правда, здесь все феноменально: и выстрел, и лук, и лучник. За пределами же уникальных достижений результаты скромнее. Но попасть во всадника и даже пехотинца на почти полукилометровой дистанции очень хорошему лучнику все-таки по силам. Правда, «мишень» при этом должна проявлять готовность к сотрудничеству, т. е. не ползти по-пластунски и не скакать во весь опор.
   И должна она быть лишена брони, даже самой легкой. Стрела на излете ее, мало сказать, не пробьет, но и сама разлетится вдребезги! Дальнобойные стрелы – легкие, тонкие, почти хрупкие; бронебойные куда массивней – а потому их очень редко посылают дальше чем на 200–250 м.
   Вот на таком расстоянии друг от друга обычно и располагаются замковые башни, палисады и пр. Тоже неплохо: дальше, чем прицельно бьет рядовой мушкет («мушкетер-снайпер» вас и на трех сотнях метров подстрелит). Другое дело, что обучаться такому мушкетеру нужно даже меньше, чем еськовскому арбалетчику, да и оружие у него «фабричное», массового изготовления. Да-да, дешевле, чем качественный лук!
   Фотография 1889 г.: в доспехах прадедовских времен (по японской хронологии – эпохи Эдо), с необычно сложным для Японии колчаном за плечами (стрелы в нем расположены в три уровня). Лук тоже имеет несколько более сложный изгиб, чем обычные «о-юми», большие луки самураев, но это оружие того же класса: асимметричное, с относительно коротким нижним плечом для удобства стрельбы с коня. Конный самурай, облаченный в «о-ёрои» («большой», т. е. полный доспех), с о-юми управлялся виртуозно, однако стрелять мог преимущественно вперед-и-влево в секторе около 45о: «круговой» обстрел ему был гораздо менее доступен, чем настоящим восточным всадникам степей Евразии

   Огнестрельное оружие (во всяком случае, ручное) в начале пути сильно уступает могучему луку. По-хорошему у нас лишь в XIX в. пуля всерьез превзошла стрелу – и если бы не супервиртуозность, которая требуется даже не от великого, но от мало-мальски сносного лучника…
   А как обстоит дело с пробивной силой? Мы уже знаем, что латы надежно держат лучную стрелу (да и раннюю пулю). А вот кольчуга и панцирь – как?
   По-разному, но в целом лучше, чем представляется тем, кто в детстве перечитался «Белого отряда». Кольчугу стрела пробивает не только вблизи, но при этом изрядно растрачивает энергию. Разного рода пластинчатые наборы (даже бригандина) не всегда хорошо показывают себя под «ливнем» стрел: уж одна-две капли найдут, куда просочиться. Но такая вот пластинчатая, чешуйчатая и т. п. «безрукавка» поверх кольчуги создает прикрытие, преодолимое лишь для лучших лучников. Особенно при наличии поножей, наколенников, закрытого шлема и щита.
   В тюркоязычной хронике начала XVI в. «Бабур-наме» (доспехи именно такие, хотя переводчики – замечательные востоковеды, но, увы, совсем не оружиеведы, – регулярно используют термин «латы») мы неоднократно видим простреливание брони в уязвимых (относительно) местах, видим и «лобовое» ее пробивание. «‹Вражеский пехотинец› в упор пустил мне стрелу под мышку. Стрела пробила два листа моей калмыцкой кольчуги» (ох… Перевод, осуществленный в 1905 г. М. Салье, до сих пор остается наилучшим, но до какой же степени и он, и другие титаны востоковеденья равнодушны к оружейным вопросам! Нам, простым смертным, не владеющим средневековой версией чагатайского языка, остается только гадать, рассадил ли наконечник стрелы два звена кольчуги – или же пробил две пластины доспеха иного типа… Скорее второе: тот, кто при подобных обстоятельствах получает стрелу в кольчугу, уже не пишет мемуаров!); «Хорезмские йигиты сделали много смелых дел, не совершив ни в чем упущения. Они так хорошо метали стрелы, что не раз простреливали насквозь щит и кольчугу, а иногда даже две кольчуги» (хотелось бы знать: это действительно две кольчуги, одна поверх другой? Или кольчуга так называемого «двойного плетения», более плотной вязки? Или, наконец, доспех иного типа поверх кольчуги? Все эти предположения допустимы…). Однако все это – не такие уж частые исключения, потому они и фиксируются. В большинстве случаев свою функцию кольчуга все-таки выполняет, защищая и от клинкового оружия, и от стрелы. А если поверх кольчатого доспеха надеты «латы» – то тем более.
   Зато постоянно указываются случаи, когда кто-то из участников боя получает смертельную стрелу в лицо (шлем на нем, похоже, был, но сколько-нибудь полная защита лица в Азии – на практике большая редкость, даже у полководцев); в шею на уровне верхнего позвонка (вот он-то, вступив в схватку поспешно, шлем с бармицей надеть не успел): «В первый день битвы в моего воспитателя Худай Берды попала стрела из самострела и он умер. Из-за того, что бой вели без доспехов, некоторые йигиты погибли и многие были ранены. У Ибрахима Сару был один превосходный лучник, который очень хорошо стрелял; другого такого стрелка не было видано. Именно он ранил большинство из наших. После занятия крепости я взял его к себе на службу».
   Тут бой опять-таки идет у стен крепости, к которой передовые отряды подошли ускоренным маршем – из-за чего, вероятно, и не надели доспехов. Арбалетчик, по-видимому, стрелял как раз со стены. Интересно, что Бабур, кажется, склонен предполагать, что обычные доспехи защитили бы его опекуна и от арбалетной стрелы тоже – во всяком случае, не дав нанести смертельную рану! Столь же показательно и восхищение искусством вражеского лучника (с которым победитель затем поступил вполне по-рыцарски), хотя пущенные им стрелы в основном причиняли ранения, а не смерть – даже неодоспешенным противникам! Что ж, такова реальность скоротечного конного боя – а он был именно таков, пускай даже за спиной одной из сторон находились укрепления. В таких условиях лучнику слишком часто приходится стрелять или с чересчур большого, почти не прицельного расстояния, – или в круговерти общей схватки, почти наугад. Неудивительно, что лишь в редких случаях его стрелы по-настоящему «убойны», в отличие от стрел арбалетчика, который, однако, на глобальный расклад боя повлиял гораздо слабее!
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация