А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Встретимся у Амура, или Поцелуй судьбы" (страница 35)

   Глава 36. Пробный экзамен

   Пробный экзамен по физике проводился в огромной аудитории автодорожного института. Десятиклассников, пожелавших его сдавать, посадили по одному за стол и предупредили, что делать замечания никому не будут, – при малейшем нарушении дисциплины проводят за дверь. Насте очень хотелось набрать побольше баллов, чтобы получить заветную пятерку и освободиться от переводного экзамена по физике в лицее. Переводной должен был состояться в первых числах июня – для тех, кто завалит сегодняшний пробный или вообще не явится на него. Поэтому она дала себе слово не оглядываться и не отвечать ни на какие вопросы соседей. И правильно сделала: через несколько минут после раздачи заданий появились и первые выгнанные. Какой-то парень попросил у соседки калькулятор, та, обернувшись, дала – и тут же оба были удалены из аудитории, невзирая на слезы и мольбы. После этого воцарилась гробовая тишина: никому не хотелось стать следующей жертвой.
   Так прошло два часа. Строгие преподаватели бдительно следили за ребятами, не позволяя даже залезть в карман, – вдруг там шпаргалка или мобильник. Но минут за двадцать до окончания экзамена в аудиторию неспешно вошел представительный мужчина в сером костюме, внимательно осмотрел аудиторию, что-то сказал экзаменаторам, те согласно кивнули, – после чего мужчина поднялся на самый верх амфитеатра и передал сидящим там ребятам какие-то листы. А затем спокойно вышел.
   И мнение о честности экзаменаторов рухнуло в момент. Насте стало так противно, что появилось желание плюнуть на этот экзамен, сдать работу и уйти. Но она пересилила его, справедливо посчитав, что сделает хуже только себе.
   В аудитории поднялся шум, ребята принялись оборачиваться друг к другу и переговариваться, уже не обращая внимания на преподавателей. Те попытались призвать их к порядку, но, поняв бесполезность своих усилий, не стали обострять обстановку, – быстренько собрали работы и удалились.
   Этот инцидент получил широкую огласку. Родители одного из учеников оказались корреспондентами местной газеты и моментально отреагировали на происшедшее разгромной статьей. Но органы образования результаты экзамена аннулировать не стали, – все-таки он был пробным. Поэтому учителя десятиклассников сами решали, что кому ставить за год.
   Оценки, полученные Настиными одноклассниками на этом экзамене, полностью совпали с лицейскими, а кое у кого оказались даже выше, – поэтому физик вывел годовые результаты в соответствии с ними. Таким образом, экзамен по физике одноклассники сдали досрочно, чему были несказанно рады. Настя получила ожидаемую пятерку, – это привело папочку в неописуемый восторг. Он похвастался успехами дочери у себя на кафедре – кафедра тоже восхитилась и скинулась на огромный торт, торжественно съеденный семейством Снегиревых в два приема.
   В конце мая лицеисты сдали последний экзамен, и широкие лицейские двери выпустили теперь уже одиннадцатиклассников в последнее лето их детства.
   Остался всего год, думала Настя, возвращаясь с собрания, где им вручили дневники с итоговыми оценками. Всего один год, и сбудется моя мечта: я уеду в Питер, поступлю в университет и постараюсь забыть обо всем, что меня так мучило. Надо только поднапрячься в одиннадцатом, чтобы тоже окончить на все пятерки, – обеспечить себе медаль, и тогда придется сдавать одну математику, а математику я уже не боюсь.
   Впервые в жизни она не радовалась лету, представлявшемуся ей огромной пустой дырой, которую совершенно нечем было заполнить. Денег на путешествие, подобное прошлогоднему, у родителей не было, – они продолжали выплачивать кредиты, и конца этому в скором времени не предвиделось. Наталья не появлялась и не звонила – ее не было в городе, она уехала к родне в Воронеж.

   Глава 37. Последнее школьное лето

   Весь июнь Настя проскучала у бабушки. Она пыталась, как обычно, копаться в огороде – сажала цветы, объедалась клубникой и крыжовником, сражалась с колорадскими жуками. Но, если прежде эти занятия доставляли ей удовольствие, то теперь они почему-то не вызывали никаких эмоций, – ее душа продолжала томиться непонятной, но привычной тоской. Чтобы хоть немного приглушить ее, она убедила себя заняться высшей математикой, – набрала в библиотеке учебников за вузовский курс, даже влезла в тензорное исчисление, но и это не помогло. Во-первых, она там ничего не поняла, во-вторых, если честно, не очень и хотелось. Самое ужасное: она сама не могла понять, чего ей хочется. Настя очень хорошо сознавала, что ей грех жаловаться на жизнь: она умница и отличница, у нее замечательные родители, отменное здоровье и приятная внешность. У других и половины этого нет. Но тогда – откуда эта вселенская хандра? Ведь ей семнадцатый год, все говорят, что это лучший возраст. Ей бы радоваться жизни – а радости нет.
   По утрам, вглядываясь в большое зеркало на старом бабушкином шифоньере. Настя не переставала поражаться, как изменилось за этот год ее тело. Неужели это ее бедра – ведь они всегда были такими узкими, когда они успели так округлиться? А руки? А грудь? – это вообще что-то невообразимое! Уже второй размер лифчика тесноват – а год назад был нулевой. Вообще-то фигура ничего, только кому это надо?
   Лежа в гамаке под старой яблоней, Настя предавалась унылым размышлениям, когда ее ушей достиг звонок мобильника. Едва заслышав его, она почуяла недоброе, – а дурные предчувствия у нее обычно сбывались чаще, чем хорошие.
   Из далекого Воронежа звонила Наталья. Звук был на удивление чистым и громким, как будто она находилась неподалеку, – но от услышанного Настя похолодела.
   – Настя, у нас все плохо! – сразу заплакала Наташка. – Дома полный мрак. У отца отказывает сердце, он задыхается. Нужно ставить клапан, а за операцию требуют шестьсот тысяч, представляешь? Я подумала, что ослышалась, говорю: наверно, шестьдесят – тоже запредельно, но все же. А мать говорит, нет, шестьсот. Остается только продать и эту квартиру и купить какой-нибудь закут: больше денег взять негде. И не факт, что операция поможет. Настя, разве это не безнравственно: требовать такие деньги? Что врачи, с ума посходили, что ли? Никита хочет бросить институт и идти контрактником в армию. Настя, мне так тошно, так тошно, что жить не хочется!
   – Знаешь, мне тоже. – Настя вдруг почувствовала, что ей действительно хочется перестать ощущать окружающее и себя саму. Хочется исчезнуть, не быть, чтобы больше не чувствовать тянущую боль в груди, где по идее и должна располагаться душа.
   – Настя, а давай умрем? Вместе. Представляешь, какая будет красота! Не нужно никуда поступать, ни о чем не думать. И родителям облегчение: не надо мне комнату выделять, тратиться на мою учебу. Всем будет хорошо. И эти ужасные воспоминания перестанут меня терзать. Давай, а?
   Предложение Наташки почему-то не показалось Насте диким – наоборот, заставило задуматься. А ведь это разом решит все проблемы – и Наташкины, и ее, Насти. Все плохое исчезнет. Правда, и хорошее тоже. Но его так мало.
   Почему раньше, когда они с подругой были маленькими, им жилось так легко? – размышляла она. Наверно, потому, что ни о чем не задумывались, жили какой-то растительной жизнью. И взрослые их поминутно оберегали. А теперь они сами взрослые, и их беды тоже повзрослели.
   Но ведь сейчас с ней ничего особенно плохого не происходит. Это у Натальи да, беда за бедой, – а у нее, Насти, вроде все благополучно.
   – Настя, что ты молчишь? – нетерпеливо прокричала Наташка. – Думаешь, я рехнулась, да?
   – Да нет, – задумчиво отозвалась Настя, – не думаю. Только – как ты это собираешься осуществить?
   – Выпить чего-нибудь. Чтоб уснуть и не проснуться. Заснуть и уплыть.
   – Ага, вон в пятьдесят второй парень с девчонкой траванулись, помнишь? Она – сразу на тот свет, а он год на стенку лез, пока не помер.
   – Ну, можно – с девятиэтажки. Да мало ли способов.
   – Наташа, а может, нам жизнь зачем-то дана? Для какой-то цели. А мы раз – и закончим, не достигнув ее.
   – Да чего там дана! Какая там цель! Родители удовольствие получали, и мать нечаянно залетела – да поздно спохватилась. Она мне сама говорила, что я у них случайно получилась, думали на Никите остановиться. Вот и вся цель.
   – Но ты же говорила, что тебе нравится жить, помнишь?
   – Так это когда было. До всего этого ужаса. А теперь я тебя так понимаю! Как мне надоело вставать каждый день, что-то делать, чего-то добиваться и знать, что это все равно кончится ничем.
   – И тебе родителей не жалко?
   – У них еще Никита есть. И потом, отец все равно на ладан дышит. Значит, ты не хочешь?
   – Нет, я еще поживу. Хочу посмотреть, – может, еще случится что-нибудь интересное. И тебе не советую. Подумай.
   – Ладно, подумаю. Ты никому не говори об этом. Может, выкарабкаюсь. Только мне все время темно.
   – Как темно?
   – Понимаешь, на что ни посмотрю, вижу темное пятно. На всех предметах. Даже на небе. Кругом голубое, а в середине темнота. Моргаю, моргаю, а оно не исчезает. И так от этого жутко!
   – Может, тебе к глазнику надо?
   – Может, и надо. Только теперь всем врачам бабки приходится платить – минимум сотни две. За консультацию. Так что – перебьюсь. Ну ладно, у меня деньги на мобильнике кончаются. Звони мне иногда, ладно? У меня больше никого нет, кроме тебя.
   – Слушай, приезжай ко мне. Бабушка с дедушкой рады будут.
   – Нет, не получится. Сейчас билеты жутко подорожали. Какие-то немыслимые цены – даже за плацкарт. Нет, буду уж здесь до конца лета. А что потом – не представляю.
   Она отключилась. А Настя, уронив книгу, долго лежала в гамаке, переживая услышанное. Вот кошмар! Отличник Никита – и бросил институт. Это же немыслимо! Как только Белла Викторовна на такое согласилась? Наташкин отец – при смерти. Ужас! Продают квартиру. Наташка говорила, что у них там четырехкомнатная, как и здесь была. Как они теперь будут ютиться? Хотя, если Никита уйдет в армию, тогда, конечно, как-нибудь поместятся в малогабаритной. Но каково им будет все потерять? Боже, как страшно обернулась Наташкино легкомыслие. Интересно, что думает о решении Никиты Вадим, – ведь они друзья.
   А вдруг он тоже захочет в армию? За компанию. Ведь у него там отец. И тоже проблемы в семье.
   От этой внезапной мысли она вдруг так взволновалась, что даже села. Одно дело знать, что он рядом, в одном городе, и всегда можно его увидеть – если станет невтерпеж. И совсем другое – когда он вдалеке, и может, навсегда. Ведь они наверняка захотят на Кавказ, к отцу Вадима. А там стреляют. Могут и убить. И она его больше никогда не увидит – совсем никогда!
   Что же она сидит? Надо же что-то делать. Надо поехать в город, в институт, и все узнать. Хотя, какой институт? – сейчас каникулы.
   А она даже адреса Вадима не знает. Правда, можно узнать в адресном бюро – оно где-то на Береговой. Но там спрашивают имя, фамилию, отчество и возраст. Вадим Туманов, ему недавно девятнадцать исполнилось. А отчество? Отчества она не знает. Хотя, стоп! Та тетка, на поминках, сказала: «Не думала я, что за Пашиного сынка буду обедать». Значит, отца Вадима зовут Павлом, а сам он – Вадим Павлович. Этого для адресного бюро достаточно.
   И крикнув бабушке, что ей надо срочно в город, она понеслась на автобус. Адресное бюро нашла быстро: его местонахождение подсказала семейная пара, гулявшая с собакой по набережной. Там записали данные на Вадима и предложили зайти часа через два. От нечего делать Настя направилась в институт, где вовсю шел прием абитуры. И в вестибюле наткнулась на Ляльку – ту запрягли на весь июль в приемную комиссию. Лялька сообщила, что Туманов работает сейчас где-то в Краснодарском крае на сборе ягод, – а где точно, могут сказать в профкоме. Про планы Белоконева взять академический отпуск на два года по семейным обстоятельствам знает уже весь институт. Но Туманов такого желания не изъявлял – это точно. И если Насте очень хочется, она, Лялька, может в профкоме узнать сотовый Вадима, – набрешет чего-нибудь.
   – Узнай, Лялечка! – взмолилась Настя. – Только никому не говори, что для меня. И заодно, спроси его адрес, может, дадут. Слушай, ты зачем тогда сказала Вадиму про беременность Тенчуриной?
   – Я? – изумилась Лялька, вытаращив на Настю глаза. – Да что я: больная? Никому я ничего не говорила, с чего ты взяла?
   – Она мне сказала, что он об этом знает. Вот я и решила, что это ты ляпнула, больше некому.
   – Да врет она все! Никто ему ничего не говорил, иначе он от нее шарахался бы, как от чумной: ведь никакой беременности не было. А они нормально разговаривают, я сама видела. Ничего у нее с ним не вышло, вот она и насочиняла.
   – Правда? Но ты все-таки никому не выдай, что я узнавала его координаты, ладно?
   – Будь спок, – заверила ее Лялька и в мгновение ока вознеслась на четвертый этаж, где располагался профсоюзный комитет. Через пятнадцать минут Настя уже держала листок с адресом и телефоном Туманова. Кинувшись Ляльке на шею, она расцеловала ее в обе щеки и понеслась на выход.
   Звонить ему или не звонить? – размышляла она, направляясь домой. Можно позвонить, спросить про Никиту. Сказать, что Наталья беспокоится. Хотя она и сама могла позвонить брату. А не надо про Наташку – мне и самой может быть интересно, все-таки он столько лет был моим соседом. А если Вадим спросит, почему не звоню самому Никите – могла ведь узнать его сотовый у сестры. Нет, это не годится. Что бы такое придумать?
   А если он там с Титровой? Наверняка с ней. Скажет ей про мой звонок, а та растреплется всему институту. Хотя нет, Вадим не скажет. Да наплевать, с кем он там, – главное, что он есть на свете.
   Хочу его увидеть, вдруг поняла она – ужас, как хочу Прямо сейчас и немедленно. Или хотя бы услышать его голос. Вот наберу номер и услышу. Буду просто молчать и слушать, – такое счастье!
   И она набрала. Минуты ожидания показались вечностью, – но вместо его голоса равнодушно прозвучало: «абонент временно недоступен, позвоните позже… абонент временно недоступен, позвоните позже…».
   Недоступен! – горько подумала она, – какое страшное слово. Недоступен, неприступен. А может, деньги на счету кончились? Или заряд, – а розетки рядом нет.
   Включит и увидит мой номер. И конечно, позвонит – узнать, что случилось. И что я ему скажу? Что хотела его услышать? И что он про меня подумает? Посмеется, наверно. Особенно, если он с Титровой.
   Вот идиотка! – обругала она себя. Когда же я начну думать, прежде чем делать глупости? Что же предпринять?
   Надо поменять номер, причем срочно. Сказать, что достали звонками какие-то болваны. Интересно, это дорого? Надо узнать.
   Номер ей поменяли быстро и бесплатно. Настя сообщила его родителям и Наталье, только попросила никому не говорить, даже Никите. И поехала обратно к бабушке.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [35] 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация