А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Встретимся у Амура, или Поцелуй судьбы" (страница 29)

   – Ладно, подумаю. Надо будет химией заняться, как следует. Все! С этой четверти буду на нее налегать. И на биологию. Как тебе моя новая куртка?
   – Прелесть! Тебе так идет. Ты в ней просто Снегурочка – вся такая белая и пушистая.
   – Точно! Я вчера иду мимо Дворца культуры, а там группа парней стоит. Увидели меня, и давай звать «Снегурочка, эй, Снегурочка! Иди к нам – повеселимся».
   – Надеюсь, у тебя хватило ума не обращать внимания.
   – Конечно! Я же теперь ученая. Хотя, честно говоря, уже хочется влюбиться. Но чтоб он был добрый, умный и хороший. Только где ж такого взять, – если нету.
   – Это точно – негде, – согласилась Настя. – Наверно, таких больше не делают. Оставаться нам с тобой, подруга, в старых девах.
   Они посмотрели друг на друга и почему-то дружно засмеялись.
   На осенних каникулах Настя дважды пыталась повысить оценку по математике – и оба раза неудачно. Когда после второй неудачи она разревелась от огорчения, Ольга Дмитриевна принялась ее утешать:
   – Девочка, не надо так переживать. Ты молодчина. Твоему упорству можно позавидовать. Просто я даю тебе примеры не совсем обычные, с изюминкой. Чтобы ты научилась мыслить нестандартно. Дело ведь не в оценке, – Бог с ней, с пятеркой. В конце концов, ты ее получишь. Главное – в твоем желании побольше узнать. Этим ты, да еще, пожалуй, Павлик, отличаетесь от остальных ребят вашего класса. Поэтому не горюй, ты еще будешь отличницей. Куда собираешься поступать после лицея?
   – В педагогический – на математику и информатику. Хочу попытаться в Санкт-Петербурге.
   – А почему там?
   – Я люблю этот город, – смущенно призналась Настя. – Не знаю, получится ли, но очень хочу.
   – Жить одной в чужом городе непросто. У тебя там есть родственники?
   – Да, двоюродная сестра, – мы у нее гостили этим летом. Она не против, чтобы я у них жила.
   – А, тогда другое дело. Но зачем в педагогический? Поступай сразу в университет. После него ты тоже сможешь работать педагогом, но знаний получишь значительно больше. Например, в педуниверситете тензорное исчисление не дают, а без него в серьезной науке делать нечего. Так, говоришь, ты любишь этот город?
   – Да, – тихо сказала Настя. – Очень.
   – Как я тебя понимаю! Я ведь оттуда родом.
   – Правда? Зачем же вы уехали? Как вы могли?
   – Из-за дочки. У нее слабые легкие – ей сырой климат противопоказан.
   – Ольга Дмитриевна, как вы думаете: я смогу поступить в питерский университет? Там же, наверно, конкурс огромный.
   – Будешь стараться, непременно поступишь. Советую тебе работать над пособиями для подготовки к ЕГЭ – их сейчас много выпустили.
   – Спасибо вам! – поблагодарила ее Настя. – Вы не могли бы давать мне дополнительные задания – повышенной трудности. Чтобы я привыкала к сложным задачам.
   – Не стоит, я и так вам много задаю. Будешь в одиннадцатом, тогда посмотрим. А пока посещай наш кружок.
   – Знаете, у вас на первом курсе учится один студент – он тоже из Питера, – вдруг неожиданно для себя выпалила Настя. И смутилась.
   – Это кто же?
   – Его фамилия Туманов. Вадим Туманов.
   – Не помню такого. У меня же несколько факультетов, всех студентов не упомнишь. – Туржанская внимательно посмотрела на Настю. – А почему ты о нем спросила?
   – Просто, он тоже в Петербурге родился, как и вы. Он друг Никиты Белоконева, брата моей подруги. Они всегда вместе – наверно, и на лекциях вместе сидят. Никита беленький, а Вадим черненький.
   – О, Белоконева я хорошо знаю – большой умница. Всегда первым поднимает руку. Ладно, обращу внимание на своего земляка, раз ты рекомендуешь. – И она подмигнула Насте. Та смутилась еще больше. – Ну, хорошо, девочка, отдыхай. – встала Туржанская. – Передавай привет Олегу Владимировичу и скажи, что я тобой довольна. Несмотря на четверку в четверти.
   – Спасибо!
   И зачем я ляпнула про Вадима? – ругала себя Настя, возвращаясь с консультации. Теперь она точно обратит на него внимание. Еще скажет, что я им интересовалась. Хотя нет – она не скажет. Она умная: все понимает. Как она мне нравится! Надо запомнить все ее педагогические приемы, может, пригодится, когда тоже стану педагогом.
   Как и было обещано, короткая вторая четверть показалась лицеистам полегче предыдущей. Нет, задавали по-прежнему много, но, видимо, пришло второе дыхание – память стала острее, да и усердия прибавилось.
   Наташкины родители дружно одобрили планы дочери посвятить себя медицине, но насчет репетиторов решили повременить, пусть пока сама барахтается. Если прилично закончит год, в одиннадцатом, так и быть, наймут ей учителей. А если нет, нечего деньгами швыряться.

   Глава 28. Надпись на столе

   Приближались новогодние праздники. Лицеисты вместе со студентами готовились к новогоднему маскараду. Их заранее предупредили, что без маскарадного костюма можно не приходить – все равно в зал не пустят.
   Наташка решила стать Снежной королевой: сделать себе юбку из белого гипюра с блестками, а сверху надеть новую куртку, – та блестела, как елка.
   – Ты же в ней запаришься, – отговаривала ее Настя. – Она же теплая, как печка, ты сама говорила. Потом выйдешь на улицу и простудишься.
   – Ничего, я только вначале в ней побуду, а потом сниму. Выпрошу у матери кусок белого атласа, вышью его снежинками и будет у меня топик. А на голову куплю какую-нибудь корону, их сейчас во всех магазинах продают. И маску с блестками. А ты? Какой костюм наденешь, еще не придумала?
   – Не знаю. Может, у мамы выпрошу то платье из стрейча, помнишь? Если даст. Хотя нет, Вадим с Никитой в нем меня уже видели, сразу узнают. А покупать ничего не буду, денег нет.
   – Ладно, время еще есть, что-нибудь придумаем. Насть, ты на меня уже не сердишься за тот разговор, а?
   – Не сержусь, успокойся. Только, пожалуйста, не упоминай обо мне при них.
   – Да я не упоминаю. Ты знаешь, Вадим что-то последнее время один приходит, без этой своей. Может, разбежались? Хочешь, спрошу у Никиты?
   – Не вздумай! Еще решит, что я тебя об этом просила.
   – Насть, но если он сейчас один, может, тебе стоит им заняться? Улыбнуться, спросить о чем-нибудь. Дать знак, что он тебе небезразличен.
   – Ты что! После того, как он с ней? Никогда в жизни! Буду все время думать, как он с ней целовался – и все остальное делал. Никогда ему этого не прощу.
   – Ну и дура! И почему это ты должна его прощать? Он что – виноват перед тобой? Это ты виновата, – что сама его отшила. Еще тогда, в Питере. Он так тебя ждал! Не понимаю, как это можно – любить парня и сказать ему такое.
   – Думаешь, я сама понимаю? Просто нашло на меня. Эти мамины слова – и вообще. Но все равно, если бы любил, никакая Анечка ему бы меня не заменила. Значит, не любил.
   – Но ведь он ее бросил. Может, там ничего и не было? Может, так ходили?
   – И ты в это веришь?
   – Вообще-то, конечно, – похоже, что было. Ну и Бог с ним. Просто мне за тебя обидно.
   – Наташа, ну не заводи ты эти разговоры. Я потом места себе не нахожу. Хочу забыть, а ты снова и снова. Больше не о чем говорить? Иди лучше к себе, я стиралку включу – все полотенца грязные.
   Она ушла. Настя загрузила стиральную машину и пошла на кухню. Там вообще-то делать было нечего: посуда чистая, и еда наготовлена на два дня. Темнело, но включать свет не хотелось. Она подошла к окну и долго стояла, прислонившись лбом к холодному стеклу. Скучавший Федор принялся обтираться об ее ноги и призывно мурлыкать. Она взяла его на руки, пошла к себе и села в темноте на диван.
   Зазвонил телефон. Женский голос попросил Галину Артуровну.
   – Ее нет. Кто спрашивает и что передать? – заученно отозвалась Настя. Она сразу поняла, что звонят мамины ученики или их родители. Предложила перезвонить через час и повесила трубку.
   В связи с категорическим запретом репетировать в стенах института мать теперь занималась с учениками дома. Дважды в неделю к ней приходили три студентки, и она на два часа закрывалась с ними в гостиной. Одна из них, Лариса Соловьева из Политеха, особенно нравилась Насте. Почему-то все звали ее Лялькой. Лялька была прехорошенькой казачкой: огненно-рыжей, с зелеными глазами и бело-розовым личиком – что называется кровь с молоком. Родители Ляльки, зажиточные ставропольские фермеры, снимали ей отдельную квартиру рядом институтом и в изобилии снабжали продуктами, которыми кормилась едва ли не вся Лялькина группа.
   Ходить спокойно Лялька совершенно не умела – она летала. Никто не мог угнаться за ней. Однажды, направляясь к Галине Артуровне на очередное занятие, она догнала Настю, возвращавшуюся домой из лицея. Настя обрадовалась веселой попутчице и приготовилась поболтать по дороге о том, о сем. Но Лялька, пытаясь подстроиться под ее шаг, трижды споткнулась, пару раз подпрыгнула от нетерпения и, наконец, извинившись, что Настин темп ходьбы слишком черепаший, вихрем унеслась вперед – только ее и видели.
   Невзирая на сельское происхождение, Лялька была весьма образованной и начитанной девицей. Она играла на гитаре и постоянно что-то напевала, – даже занимаясь, мурлыкала себе под нос. В группе ее называли не иначе как «соловей наш, соловей» – тем более, что Лялькина фамилия этому соответствовала. Гитару она таскала с собой везде. На этаже, где учились первокурсники, редкую перемену не слышался ее звон – послушать Ляльку собирались толпы поклонников. К новогоднему балу она готовила целый концерт с песнями и плясками.
   Когда Настя поделилась с Лялькой своей маскарадной проблемой, та пообещала подумать, как помочь. И придумала.
   – Мы тебя оденем казачком! – воскликнула она, подпрыгнув от восторга. – Вот такой будет казачок! Сапожки тридцать седьмого размера тебе подойдут?
   – Подойдут, – кивнула Настя, вздохнув. По сравнению с Галчонком, носившей обувь тридцать пятого размера, собственная лапа казалась ей слишком великоватой.
   – Тогда отлично. Вышитая рубаха под поясок, шаровары, нагайка. Там еще есть папаха с чубом, под нее спрячем волосы. И маску наденешь с бахромой. Никто не узнает.
   – Ляль, а давай никому об этом не говорить, – попросила Настя. – Даже Наталье. Пусть это будет секрет. Костюм на бал принесешь ты, а я переоденусь где-нибудь в аудитории. И появлюсь в зале неузнанной. Вот будет прикольно! Буду изображать из себя кавалера – девчонок наших приглашать.
   – Отлично! – воскликнула Лялька. – Я тебя танцу «Казачок» научу – спляшешь на балу. Там будет конкурс на лучший танец. Может, приз получишь. Приходи завтра после занятий в актовый зал – договорились?
   – Куда это ты после уроков каждый раз смываешься? – ревниво поинтересовалась через неделю Наташка. – И о чем ты с рыжей Лялькой все время шепчешься?
   – Да она про маму спрашивала, она же с ней занимается, – пряча глаза, наврала Настя. – Спрашивала, как ее поздравить на Новый год, что подарить.
   – Врешь и не краснеешь. Так она и будет тебя об этом спрашивать. А то ее родители сами не сообразят. Что ты решила с костюмом?
   – Не скажу, – уперлась Настя. – Это тайна. Мне интересно, узнает меня в нем кто-нибудь или нет.
   – Подумаешь, тайна! Да я тебя узнаю, хоть в бабу Ягу оденься. Тайны у нее от меня завелись. Небось, эта девка тебе какого-нибудь парня сватает. Они же за ней табунами ходят.
   – Наташа, у тебя одно в голове. Никаких парней.
   – Да? А кто на твоем столе признание в любви нацарапал?
   – Какое признание? Вчера стол был чистый.
   – То вчера, а то сегодня. Целый урок просидела и не видела. Сбоку посмотри.
   Настя кинулась в класс. И правда, на полированной поверхности стола красовалась надпись «Настя счастье». Буквы были неровные, но глубокие – вероятно вырезали ножом.
   – Кто? – Настя гневно уставилась на ребят. – Какой кретин испортил мой стол? Узнаю, – убью!
   Те со смехом принялись комментировать надпись. А Настя побежала жаловаться классной.
   – Настенька, не переживай, – попыталась успокоить ее Екатерина Андреевна. – Мы попробуем залепить надпись опилками, закрасить и покрыть лаком.
   – А если он снова вырежет? Надо выяснить, кто это сделал, и выдать ему, как следует.
   – Не надо. Не заостряй этот вопрос. Может, кто-то, действительно, в тебя влюблен. Представь, как ему будет больно. Это, конечно, мальчишество, но чужие чувства надо уважать.
   Из попыток замазать надпись ничего не вышло, – она стала менее заметна, но совсем не исчезла. Так и остался там навсегда чей-то крик души. Настя последовала совету Екатерины Андреевны и ничего не стала выяснять. Но однажды вездесущий Павлик, поглядел на надпись, потом насмешливо хмыкнул и покосился на Дениса. И тут она догадалась: это работа Степанова.
   – Думаю, ты права, – согласилась с ней Екатерина Андреевна. – Но мы ничего Денису не скажем, он и так переживает. А тебе он как? Может, подружишься? Денис человек легкомысленный, но хороший.
   – Спасибо, Екатерина Андреевна, что вы так заботитесь о нас, но только дружить персонально с ним я не буду. Ему ведь не дружба нужна. Я уже пыталась просто дружить с одним парнем, которому нравилась, и ничего хорошего из этого не вышло.
   – Что ж, тебе виднее. Но ты все же его не обижай, хорошо? Выходки у него, конечно, глупые, но ведь ему еще нет пятнадцати. Ты не смотри на его рост, – он хоть и длинный, но совсем мальчишка.
   – Как нет пятнадцати? Нам всем уже по шестнадцать, а ему только четырнадцать, что ли? Выходит, Степанов – это Павлик номер два?
   – Да. Денис в школу с четырех лет пошел, – в два года знал все буквы, а в три свободно читал. Но только Денису до нашего Павлика далеко. Денис простодушный, а Павлик очень себе на уме.
   – Он вам не нравится?
   – Кто – Павлик? Нет, почему – нравится, конечно. Очень умный паренек, я бы сказала, необычайно умный, – вот только этот ум да на пользу бы людям. На добро. А то он любит чужие недостатки подмечать и посмеиваться над ними.
   – Ну и класс у нас собрался – сплошные вундеркинды, – вздохнула Настя. – Только я с вами не согласна насчет Павлика. Он не просто способный, он любит до всего сам докапываться. Если его что-то интересует, горы книг перевернет, весь Интернет облазит, но докопается. И потому он не уважает дураков – говорит, ленивый ум страшнее пистолета.
   – Это верно, но Степанова к дуракам причислить никак нельзя, несмотря на его детские выходки. В компьютерах он гений, да и математика ему легко дается. Вы все очень разные – у каждого свои достоинства и недостатки. И это, я считаю, хорошо. Если бы все были одинаково правильные – как это было бы ужасно!
   – Да, я согласна – это было бы скучно. Если все очень умные, то и учиться ничему не надо. Только нам это не грозит – все учим, учим, а конца не видно. Подруга моя уже стонет.
   – Увы, Наташа Белоконева среди вас слабое звено. Пожалуй, слабее всех в классе. Но девочка она очень славная, ведь не зря ты ее так любишь. Помогай ей, тяни за собой, – ваша дружба того стоит.
   – Обязательно буду. Мы с ней дружим с рождения. В одном роддоме родились, в один день нас оттуда забирали, – даже фотография есть, там родители нас держат в одеяльцах.
   – Замечательно! Ну, беги, девочка, а то я тебя задержала. Не обижайся, что в твои личные дела вроде как вмешиваюсь, ладно? Просто, мне очень хочется, чтобы вы все были счастливы.
   – Что вы, Екатерина Андреевна, как на вас можно обижаться? Мы вас так любим! Все ребята говорят, как нам повезло с классным руководителем. Спасибо вам за все.
   – Ну как, узнала, кто нацарапал эту глупость на твоем столе? – поинтересовалась через пару дней Наталья. – Кто тебя за счастье почитает?
   – Узнала, – сдержанно ответила Настя.
   – И кто же?
   – Не скажу.
   – Почему?
   – Потому.
   – Подумаешь, какие мы стали скрытные! – Наташка надулась. – Ничего у нее спросить нельзя. Костюм – секрет, кто нацарапал – секрет, о чем с рыжей Лялькой шепталась – секрет. Я для тебя уже что, – ноль без палочки?
   – Это не только мои секреты, а чужие секреты я не выдаю. Кроме костюма, конечно. Но мне интересно, узнаешь ты меня в нем или нет.
   – Ой, ой, ой! Неужели не узнаю? Да я с полвзгляда тебя раскушу, вот посмотришь.
   – Спорим, не раскусишь?
   – На что спорим?
   – На три щелчка.
   – Нужны мне твои щелчки, – фыркнула Наташка. – Нет уж, если узнаю, за тобой будет фант, – исполнишь мое желание. Выполнимое, конечно. За Луной на небе не пошлю.
   – Ладно. Но только выполнимое. И чтоб без всяких глупостей – поцелуев, раздеваний и тому подобного. А то заставишь меня стоять полчаса на одной ножке, как тогда, помнишь?
   – Ну что я по-твоему, совсем идиотка? Нормальное желание, не бойся. А если не узнаю – фант твой. Только тоже чтобы без глупостей.
   – Договорились. – Настя развеселилась. Вот влипла Наташка! Настя сама себя не узнавала в Лялькином костюме. После того, как та пририсовала ей усы и бакенбарды, да еще намазала широченные брови, даже маска оказалась ненужной, – Настино лицо изменилось до неузнаваемости.
   – Чтобы голос поменялся, засунь что-нибудь за щеку, – учила ее Лялька. – Сжуй четыре жвачки и скатай в шарик, – будешь слегка шепелявить, никто тебя и не узнает.
   Но Настя решила, что лучше все же надеть маску – так вернее.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация