А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Встретимся у Амура, или Поцелуй судьбы" (страница 27)

   Глава 26. Проблемы, проблемы

   Математика, физика, информатика, химия. А еще куча всяких гуманитарных дисциплин. Преподаватели буквально душат заданиями – и каждый считает свой предмет главным. Какие там пятерки, тут на трояки не скатиться бы на математике, думала Настя, а уж история с географией пусть меня простят, ну, не могу я все предметы знать по высшему разряду. И она свирепо вгрызалась в новые параграфы. Тем более что в недалеком будущем назревали зачеты по всем предметам, ведь они уже проучились целый месяц. Но незажившая царапина в ее душе все саднила и саднила, из-за чего она постоянно пребывала в минорном настроении. Наконец Наталье надоело созерцать ее кислую физиономию.
   – Ты долго будешь ходить с постной рожей? – сердито спросила она Настю, когда они неспешно брели из лицея. – Опять хандра накатила? Ты, наконец, определись, чего хочешь: вернуть его или забыть. А то у тебя, как в поговорке: и хочется, и колется, и мама не велит. Хочешь вернуть, давай наметим план действий. Хочешь забыть, плюнь и разотри. Но перестань, наконец, кукситься, на тебя уже все внимание обращают.
   – Ничего я не хочу, – уныло отозвалась Настя. – Только тоска какая-то темно-зеленая меня гложет. Знаешь, если честно, мне уже ничего не хочется, даже жить.
   – Совсем хорошо! С чего это тебе жить надоело? Ума палата, сама красотка, любого парня только пальцем помани. Да стоит тебе пару раз улыбнуться Вадиму, прибежит, как миленький, – только эта девка его и видела.
   – Наташа, ну зачем ты? Думаешь, я сама не понимаю? Все я понимаю. Но у меня последнее время такое чувство безнадеги. И всякие нехорошие мысли в голову лезут. Вот скажи: для чего ты живешь?
   – Как для чего? Живу, и все. Мне нравится. А тебе что – нет? Мне тоже иногда нравится, но теперь как-то редко. Раньше я об этом не задумывалась. А сейчас, особенно после смерти Дениски, я все думаю: зачем? Зачем мы колотимся, чего-то добиваемся, если нас всех уже приговорили к высшей мере.
   – Ты что, рехнулась? Кто приговорил?
   – Бог! Если он, конечно, есть.
   – Ну, ты даешь! – Наташка даже остановилась. – Настя, нет, тебе надо к врачу. Иначе ты точно сдвинешься.
   – Ну и что это даст? Что, твой врач может что-то изменить? Ничего он не может. Сам, небось, думает об этом. А ты? Неужели никогда не задумывалась, что станешь старой, что умрешь? Может, даже мучиться перед этим будешь, – если от рака.
   – Нет, мне это в голову не приходило. Если честно – я не верю, что умру. Вот не верю, и все. Мне кажется, я буду жить вечно. Ну, если не вечно, то долго-предолго. Так долго, что и думать об этом не стоит. И тебе советую выбросить эти мысли из головы. Посмотри вокруг: ведь все люди живут, и никто с ума не сходит, что когда-нибудь умрет. А старики? Будь по-твоему, они вообще должны трястись от страха, что им скоро конец. А твоя бабушка, наоборот, мне кажется очень даже жизнерадостной. И дедушка.
   – Может, они просто делают вид? Или ведут себя, как страусы: не буду об этом думать, потому что не могу ничего изменить. Мне папа уже так советовал. Только, что делать, если думается? Я всегда считала, что человека надо наказывать только за дурные поступки. Нас ведь так с детства учили. Бог захотел, дал жизнь, захотел, взял. Только это неправильно, несправедливо. Я когда об этом думаю, у меня просто руки опускаются.
   – И что ты собираешься делать?
   – Не знаю.
   – Бросишь учиться? А как же мечты о Петербурге?
   – Нет, конечно, не брошу. Родителей жалко. Буду учиться потихоньку, куда деваться? Но все так противно. Только ты никому не говори, ладно? Просто я с тобой поделилась – ведь больше не с кем. А Вадим? – да, мне больно, что он с этой. Но все равно я в нем разочаровалась. Поэтому – ничего не надо. Наташа, обещаешь?
   – Ладно, ладно, не переживай. Но все равно, я с тобой не согласна. Не знаю, как ответить, но не согласна. Пойдем к нам обедать – у нас макароны с мясом по-флотски. Вку-усные.
   – Нет, не хочу. Пообедаешь, приходи, будем задачи решать, что Гиббон назадавал. Там их тьма.
   Наталья ушла к себе, а Настя села за письменный стол и достала физику. Октябрь выдался дождливым, небо постоянно было хмурым и быстро темнело. Она включила настольную лампу, и сейчас же дремавший на диване Федор прыгнул на стол и улегся в освещенном круге. Хорошо животным, подумала Настя, глядя в его янтарные глазищи, они не думают, зачем живут, и не знают, что умрут. Живут в свое удовольствие – и все. И растения. А мы знаем. Эх, лучше бы не знать. Жить и жить, не думая об этом ужасе. Ладно, надо заниматься, все равно больше ничего не остается.
   Она открыла тетрадь и стала записывать условие задачи. Федор, только этого и ждавший, принялся лупить когтистой лапой по буквам, стараясь поймать этих черненьких насекомых. Она шикнула на него, и кот, вывернувшись на спину, развалился по всему столу, – его усатая голова заняла больше половины страницы.
   – Федор! – строго сказала Настя. – Совести у тебя нет. И так ничего в голову не лезет, а тут еще ты. – Она почесала кота за ухом, стащила на колени и углубилась в задание.
   – Вы не забыли, что послезавтра День учителя? – спросила ее вечером Галчонок.
   – Нет, мы еще вчера скинулись на цветы.
   – А в старой школе? Неужели не поздравите Светлану Михайловну и других учителей? Они ведь столько для вас сделали.
   – Да мы с Наташей как-то не подумали. И денег у меня больше нет.
   – Можешь взять из буфета две коробки конфет, – мне студенты понадарили их с десяток. Зайдете в учительскую, угостите.
   – А я торт куплю, – обрадовалась Наталья Настиному предложению. – Завтра всего две пары, сбегаем после уроков? Как я соскучилась по Светлане и всем нашим!
   На следующий день была суббота, поэтому занятия в лицее закончились раньше обычного. Подружкам удалось уговорить Гиббона отпустить их с последнего часа – и, купив в супермаркете роскошный торт, они понеслись в родные пенаты. Там еще шли уроки. В учительской они обнаружили завуча Наталью Николаевну, проверявшую журналы. Подняв на бывших подопечных бархатные глаза, та всплеснула руками:
   – Боже мой, девочки! Настенька, Наташенька! Как же я вам рада! Нам так вас не хватает! У вашего прежнего класса как будто душу вынули. Оказывается, вы там были стержнем, особенно ты, Настенька. Всегда можно было положиться, опереться. А теперь сплошной разброд. Ну, расскажите, как вы? Как живете, как учитесь?
   – Учимся с переменным успехом, – призналась Настя. – Очень много задают по всем предметам Я уже не отличница, да и Наташа не блещет.
   – Не жалеете?
   – Нет, Наталья Николаевна, не жалеем. Трудно, но интересно. Зато на английском мы в передовиках.
   – Что ж, рада за вас. Спасибо, что не забываете, что поздравили.
   – А как наши?
   – По-разному. Класс сильно уменьшился. Парфенов ушел, Новиков в казачью гимназию подался, Оля и Света Сверчковы – в технический лицей, Таня Юдина – в медицинский колледж. Многие поуходили. Звездочек, вроде тебя, Настенька, больше не осталось.
   – Но у вас же Соколова, говорят, отличницей заделалась, – ехидно вставила Наташка.
   – Ира Соколова очень старательная девочка, – сухо отозвалась завуч. – И пятерки она получает заслуженные. Напрасно ты, Наташа, иронизируешь.
   – Да я ничего, Наталья Николаевна, я просто так сказала. Я знаю, что она старается, мы с ней иногда видимся. Она к Насте заходит, когда что непонятно, или просто так. Я ничего плохого не имела в виду.
   – Ну, хорошо. До звонка десять минут. Не хотите со своими повидаться, там сейчас математика.
   – Ой, хотим, хотим!
   Увидев в дверях бывших одноклассниц, класс радостно завопил, а Митька запрыгал на стуле, как мячик. Математичка обернулась на шум, хотела призвать класс к порядку, но потом махнула рукой – она сама обрадовалась встрече со своими любимицами. Пришлось рассказать о лицее и ответить на кучу вопросов. Когда Настя показала Светлане тетрадь с теперешними задачами, та только вздохнула:
   – Конечно, у вас же там шесть часов математики в неделю, а у меня только три. И контингент отборный, а не всех подряд берут, как у нас. Чего же не решать – с повышенной трудностью.
   Вскоре прозвенел звонок. Бывшие одноклассники выстроились гуськом, чтобы обнять каждую из подружек и потрясти им руку. Затем ребята разбежались по домам, а Наталья Николаевна позвала девочек в учительскую пить чай с подаренными сладостями.
   – Ты бы хотела вернуться? – спросила Настя подругу по выходе из школы. – Представляешь, насколько стало бы легче. Ты бы здесь теперь блистала похлеще Соколовой. Кстати, ее не было, не знаешь, почему?
   – Ты что? Ни за что! – замахала руками Наташка. – Учиться в нашем лицее – это же так престижно. И студенты кругом, не то, что наши мальчишки. А Ирка вроде болеет. Настя, тебе из нашего класса кто-нибудь нравится?
   – Ты в смысле мальчишек? Павлик нравится.
   – Да ну тебя. Я серьезно.
   – И я серьезно. С ним так интересно, и он ничего из себя не строит. Мы сегодня на переменке говорили – ты представить не можешь о чем: о сотворении мира. Он же свободно читает первоисточники на английском, лучше нас с тобой. И он вычитал в их журнале, что один австралийский ученый математическим путем доказал существование сверхразума. Вывел уравнение, из которого следует, что Вселенная могла быть сотворена только мыслящим существом. И за это получил Нобелевскую премию, представляешь?
   – Ну доказал, ну и что? Многие и без того верят в Бога.
   – Как ты не понимаешь? Это же гениальное открытие! Одно дело верить просто так, а другое – научное доказательство. У меня даже на душе легче стало. А то я все думала: ну зачем вся эта колготня, если я все равно когда-нибудь превращусь в пыль? А теперь думаю: может, каждая жизнь все же имеет смысл. Может, после смерти мы соединимся с этим сверхразумом, дополним его для какой-нибудь сверхцели.
   – Слава Богу, что тебе полегчало. А то, я как вспомню твои бредни, – аж мороз по коже. Спасибо этому младенцу, только я о другом спрашивала.
   – Да я понимаю, что у тебя на уме. Я же говорила, что в том смысле мне никто из них не нужен.
   – А Вадим?
   – Наташа, перестань. У него есть с кем встречаться.
   – Думаешь, ему нужна эта Анька? Она сама на него вешается. Ладно, я тебе расскажу, мне Никита натрепался. Они же с Вадимом в своей группе первые парни на селе. Один черный, другой белый – два веселых гуся, все девки на них запали. А эта Анька за Вадимом просто хвостом ходит. Она сама с ним напросилась, когда услышала, что он тебя собрался проведать.
   – Ну да – сама! А омлеты?
   – И про омлеты сказал. Оказывается, у них был поход, – чтобы поближе друг с другом познакомиться, вот там она и готовила им омлет. Говорит: с шампиньонами и сверху посыпанный тертым сыром. Мол, вкуснота необыкновенная. Давай сами когда-нибудь такой сделаем?
   – Зачем нам такой? Что, мы вкуснее не придумаем? А что еще Никита говорил?
   – Говорил, что эта толстая, ее Светкой зовут, в него втрескалась. Вроде она у них из всех девчат самая умная и тоже золотая медалистка. Она ему недавно звонила на сотовый, куда-то звала, – я подслушала.
   – А он?
   – Быстренько собрался и умотал. У него с ней точно что-то есть. Наверно, все. Он, знаешь, как стал с ней ходить, резко изменился. Другой стал. Такой уверенный в себе, довольный, рожа масляная. Уже два раза приходил под утро. И родители, представляешь, ему ни слова. Я у него спрашиваю: ты мою подругу совсем разлюбил? А он, гад, знаешь, что ответил: «Настя – это одно, а Света – другое. Настя – девочка для души». А Света, – спрашиваю – для чего? А он: «много будешь знать, мало будешь спать». И нос мне пальцами защемил – так больно!
   – Вот! Значит, и Вадим с этой Анечкой – так же. Они же все время вчетвером ходят. А ты еще спрашиваешь, кто мне нравится. Да они мне все глубоко отвратительны. Мне мама такое про них сказала – я после этого никогда ни с кем целоваться не буду.
   – Что?!
   – Да у меня язык не поворачивается повторить.
   – Но у нее же повернулся. Ну, скажи, нас же никто не слышит. Может, мне это тоже надо знать.
   – Ладно, слушай. – И Настя, понизив голос, озвучила услышанную из уст матери информацию про их «хозяйство».
   Наташка от изумления открыла рот. Потом закрыла и долго молчала – переваривала новые сведения. Наконец, призналась:
   – Знаешь, я догадывалась о чем-то таком. Когда с Котькой Крыловым целовалась, он все пытался своим низом ко мне прижаться. Я тогда подумала, может, он хочет меня покрепче обнять? А оно вот, значит, что. Теперь мне все понятно.
   – И тебе не противно было с ним целоваться?
   – Если честно, противно. Всю обслюнявил. Как вспомню – даже сейчас противно.
   – А ты же говорила, что когда целуют, – кайф.
   – Это когда я с Димкой Рокотовым целовалась. Он мне так нравился! Если бы он, гад, меня не бросил, я бы в него втрескалась по уши. Хорошо, что вовремя распознала, какой он бабник: он после меня с Иноземцевой путался, потом и ее бросил. Но целовался он классно. Знаешь, мне после твоих слов тоже не по себе стало. Мы о любви как о возвышенном думаем, а у них, выходит, одни низменные инстинкты. Да пошли они тогда все подальше.
   – Может, мы чего-то не понимаем? Мы же не они. Может, они как-то иначе воспринимают любовь?
   – Да я теперь вообще не влюблюсь! Теперь мне понятно, почему ты так себя повела. Жаль, ты мне этого раньше не сказала. Да и когда влюбляться? Столько задают, голову поднять некогда.
   Отец сдержал слово, и в один прекрасный день, вернувшись из лицея, Настя обнаружила на своем столе новенький жемчужно-серый «Пентиум». Она тут же позвонила Наташке. Та немедленно примчалась, и подруги погрузилась в подаренную Никитой книгу. Там все было так разжевано – для «чайников» же! – что они довольно быстро разобрались в основных понятиях и терминах, тем более, что английские слова им были знакомы.
   – Настя, я хочу в Интернет, просто умираю! – заявила Наташка, когда они более-менее освоились с компьютером. – Представляешь, перед нами будет целый мир! Столько знакомств!
   – Я тоже хочу. – Настя вздохнула. – Но это дорого. А у папы долги. Нам теперь во всем надо экономить, пока не расплатимся за машину и компьютер.
   – Так, может, на нашем попробуем? Никита с Вадимом уже вовсю там ныряют. Он мне уже не раз предлагал, но я без тебя не хочу.
   – Они что – вдвоем этим занимаются или всей компанией? – осторожно осведомилась Настя.
   – Чаще вчетвером, – призналась Наташка. – Эти девки к нему приходят, как к себе домой. Я попыталась вякнуть, так он пообещал меня в ванной утопить. И родителям нажаловался, что я лезу в его личную жизнь. Еще и от них втык получила. И чтоб я к нему не заходила, когда он не один. Представляешь? Совсем обнаглел. Но мы можем лазить по Интернету, когда его дома нет. Он по вечерам обычно смывается.
   – Нет, ни за что! – выдохнула Настя. Настроение у нее резко испортилось. – Никогда я к вашему компьютеру не прикоснусь, я же слово дала. Но тебе совсем не обязательно мне следовать, это же твоя машина. Забирайся в Интернет сама, пусть тебя брат научит. Зато, когда у нас деньги появятся, мне будешь показывать.
   – Наверно, ты все еще Вадима любишь, – констатировала Наташка, внимательно глядя ей в лицо. – Иначе не реагировала бы так остро. Кажется, я понимаю, в чем дело. Ты не хочешь его любить, но ничего не можешь с собой поделать. Это, знаешь, как рана, – бывает, затянулась, покрылась коркой, а под ней все болит и болит.
   – Никого я не люблю! Я ему сама сказала, что между нами ничего такого быть не может. – Настя подошла к окну, с трудом сдерживая слезы.
   – Нет, мне этого не понять. Зачем ты так сказала? Чего ты этим добилась? Он к тебе точно был неравнодушен, а ты сама все испортила. Ведь все могло быть по-другому. А теперь что ж, теперь он с этой Анькой. Она в него вцепилась намертво.
   – Но ведь и она ему нравится, иначе между ними ничего бы не было. Ты думаешь: у них уже все было?
   – Похоже, да. А чего ты хочешь? Они взрослые мужики, – кто откажется, если эти девки сами дают? Анька хоть из себя смазливая, а Светка, которая с Никитой – вообще уродина. Жирная, щеки толстые, нос картошкой. А одевается – деревня деревней. Да чего я тебе рассказываю, ты же сама ее видела.
   – Может, она человек хороший? Любят же не только за внешность. Может, ему с ней хорошо?
   – Ой, не надо! Дает она ему хорошо, вот и все. А любовью здесь и не пахнет.
   – Наташа, ну почему ты такая циничная? Откуда ты можешь знать, что между ними? Это же ужас – так думать. У меня внутри все болит от твоих слов.
   – А мне, думаешь, легко? Я, когда ее вижу, так бы и придушила! Но что я могу сделать? Только терпеть.
   – Как мне хочется куда-нибудь уехать. – Настя грустно смотрела на серое небо. – Далеко-далеко, и чтоб никогда не возвращаться. Чтобы все забыть. Ведь мне всего шестнадцать, а я себе кажусь такой старой! И ничего хорошего впереди.
   – Ты знаешь, я тоже от всего устала, – согласилась Наталья. – Учиться трудно, а радости так мало! Нам все твердят, что шестнадцать лет – самый прекрасный возраст. А что хорошего?
   – Дождик пошел. – Настя отошла от окна. – Давай, куда-нибудь в субботу сходим? На какой-нибудь концерт или в театр, а то мы скоро совсем закиснем.
   – А давай, в лицее предложим? Чтобы всем классом пойти. Помнишь, как мы в нашей школе ходили? Так было весело.
   – Давай.
   Екатерина Андреевна охотно поддержала инициативу подружек и предложила ребятам самим выбрать субботнее развлечение. Билеты на концерт известной московской певицы показались одноклассникам чересчур дорогими, поэтому решили пойти в филармонию на концерт местного барда Ларисы Локтевой. Тем более, что и цена билетов оказалась вполне приемлемой: всего полтинник.
   Но концерт лицеистов разочаровал, хотя отдельные песни им понравились. Репертуар был в основном в стиле «ностальжи», рассчитанный на более взрослую аудиторию. Правда, певица собой была очень хороша – статная голубоглазая блондинка с высокой прической, в роскошном, вышитом золотом платье. И на гитаре она играла превосходно, и голос был приятный: серебристый, с легкой хрипотцой. Но все портили перемежавшиеся с песнями выступления местных поэтов, на слова которых исполнительница и сочиняла свои песни. Ладно бы стихи были хорошими, так ведь нет, отдельные вирши отдавали откровенным графоманством. Да и сами поэты выглядели не по-концертному: на сцену выходили в куртках и сапогах. Часть из них читала свои стихи по бумажке, часть путалась в словах.
   – Неужели нельзя было вызубрить свои же стихи, – досадливо шипела Наташка во время выступления поэтессы, напрочь забывшей последнюю строчку, – нам за такое чтение точно пару влепили бы. А тут сцена, да еще люди деньги платили. Не концерт, а художественная самодеятельность.
   Во время выступлений зрители переговаривались, некоторые вставали и уходили. После перерыва зал наполовину опустел. Подружки тоже сначала хотели незаметно улизнуть, но потом передумали: все-таки перед певицей неудобно, да и деньги уплачены. И досидели до конца.
   – Как вам концерт? – спросила Екатерина Андреевна, когда они всей гурьбой неспешно возвращались из филармонии.
   – Мура, – выпалил Денис. – Нудь и скукота. Знал бы, не пошел.
   – Чего же ты сидел до конца? Тебя ведь никто не удерживал, – насмешливо спросила Наталья.
   – А я знаю. – Павлик лукаво покосился в сторону Дениса. – Из-за одного человека. Я даже знаю какого.
   – Какого? – одновременно воскликнули близняшки Волковы. Но тут в разговор вмешалась Екатерина Андреевна.
   – Знаешь, и помалкивай, – строго заметила она Павлику. – Во-первых, может, ты ошибаешься. Во-вторых, даже если не ошибаешься, о таких вещах совсем не обязательно сообщать всему свету.
   – А в-третьих, еще раз вякнешь, я тебя разложу по осям координат, – пообещал Денис. – Есть такая поговорка: многие знания – многие скорби. Будешь скорбеть потом всю жизнь.
   – Да я пошутил! – Павлик, опасливо отошел от Степанова подальше. – Шуток не понимаешь, что ли?
   – Так ведь в каждой шутке есть доля шутки, – хихикнула въедливая Наташка. – Интересно знать, кого наш вундеркинд имел в виду. А то я теперь спать не буду: вдруг меня? Павлик, ты мне потом шепни на ушко по секрету, ладно?
   – Ну, все, оставили эту тему, – прервала ее Екатерина Андреевна. – Вернемся к концерту. Неужели никому песни не понравились?
   – Мне понравились, – отозвалась Танечка Беликова. – Особенно песня про Пушкина. Кажется, называется «Дуэль». Там есть слова «лишь на мгновенье умер Пушкин, и лишь мгновенье жил Дантес» – здорово, правда? У меня даже мурашки пробежали по коже.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация