А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Перед лицом смерти" (страница 1)

   Натали Шендель
   Перед лицом смерти

   Глава 1

Шёнберг, 2000 г.
   Яркие лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь огромное окно спальни Виктории, нежно ласкали её лицо, заставляя проснуться. Нехотя открыв глаза и лениво потянувшись, она взглянула на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Было уже десять часов утра. «Вот это я сплю», – подумала Виктория и сразу же подскочила. На ванные процедуры ушло почти сорок минут, зато она теперь довольно любовалась своим отражением в зеркале. На неё смотрела юная леди с огромными карими глазами, одетая в тёмно-синий костюм, купленный в самом дорогом магазине и, что самое главное, идеально облегавший её безупречную фигуру. Немного косметики придавало яркости её красивому смуглому лицу, а кудрявые светлые волосы, спадавшие до плеч, делали её просто восхитительной.
   Виктория знала, что очень нравится мужчинам, и причиной был не только её внешний вид, но и огромное состояние, доставшееся ей после смерти отца. Но горе так поглотило её, что она не замечала никого вокруг себя. Отец был всем для неё в этом мире, и без него всё стало серым и пустым.
   К тому же, ей теперь приходилось помогать своему дяде, Альберту Райху, её равноправному партнёру по их многолетнему семейному бизнесу, которым они начали заниматься сразу же после иммиграции из России в Германию. Душой делом был тогда отец Виктории, предложивший открыть бюро путешествий. В основном занимались туризмом в Россию и в ближайшие европейские страны. Дело пошло очень даже хорошо, сфера их действий постоянно расширялась, и вскоре они стали весьма состоятельными и известными людьми. После же смерти отца, унаследовав его долю, Виктории, которая до сих пор не вникала в дела фирмы, пришлось осваивать незнакомое ей дело, на что у неё уходило всё её основное время.
   В свои двадцать четыре года она чувствовала себя свободной и независимой и не имела ни малейшего желания с этим расставаться. Да и не встретила она ещё никого, кто завладел бы её сердцем. О том, чтобы полюбить кого-нибудь из «нижних слоёв» для неё не могло быть и речи, а все, кого она знала в своём кругу, были для неё неинтересны.
   Вот и сегодня она была приглашена на обед, где всё будет по-обычному скучно и однообразно. Но приличия не позволяли ей отказаться, так как с семьёй организующей обед, их связывали старые дружеские отношения.
   Перед тем как выйти из комнаты, Виктория ещё раз взглянула на своё отражение в зеркале, с гордостью отметив, что у неё точно такие же глаза, как и у её матери, которую она знала только по старой потёртой фотографии. Виктория хранила её в маленькой деревянной шкатулочке вместе с другими ценными вещами. Она часто доставала её и любовалась тёплой улыбкой и добрыми глазами матери, сожалея о том, что она никогда не сможет её увидеть. По словам отца, та умерла, когда Виктории было всего шесть лет, как раз перед их отъездом в Германию. Виктория почти ничего о ней не помнила и часто просила отца рассказать ей о матери. Ей было интересно, какой та была, чем занималась, что любила и отчего так рано умерла. Но отец всегда уходил от ответа, придумывая какую-нибудь отговорку, обещая, что когда-нибудь он обо всём ей расскажет, чего Виктория так и не дождалась. Как-то она попыталась спросить об этом свою бабушку, но та только злобно буркнула в ответ. А так как отношения между ними были и без того очень натянутыми, то Виктория не решилась настаивать на ответе. Оставался только её дядя. К нему Виктория и обратилась с просьбой рассказать ей о матери. Но его реакция на эту просьбу совсем обескуражила Викторию. Он словно остолбенел и какое-то время тупо смотрел на неё, словно на приведение. И только через несколько минут испуганно произнёс, что ничего о ней не знает. Виктории всё это показалось тогда странным, и она отстала со своими расспросами, решив, что когда-нибудь она всё-таки заставит отца рассказать ей всё о матери. Но теперь, когда его не стало, ей вряд ли удастся что-нибудь о ней узнать. Виктория с сожалением вздохнула. Ей вдруг так сильно захотелось посмотреть на снимок матери. Но взглянув на часы, с досадой отметила, что и так уже опаздывает. «Как-нибудь потом», – с грустью сказала она своему отражению и поспешно вышла из комнаты.
   Обед состоялся за городом, в красивом особняке семьи Бергов, которые тоже были выходцами из России. Им принадлежала огромная сеть магазинов с русскоязычными товарами, а также несколько ресторанов, специализирующихся на русской кухне.
   Кроме Виктории на обед были приглашены её дядя и бабушка. К тому же, своим присутствием осчастливил всех и старший сын семьи Бергов, Антон, которого из-за его постоянных путешествий почти никогда не бывало дома. И так как это было его единственным занятием, несмотря на высшее медицинское образование, то путешествовал он за счёт доходов своих родителей, что являлось постоянной причиной ссор между ним и его отцом. Но на выручку всегда приходила мать, которая просто обожала своего первенца.
   Место за столом досталось Виктории рядом с младшим сыном Бергов, Кевином, которого сватал ей ещё отец, когда был жив. Да и весь этот обед, была уверена Виктория, организован именно для их сближения. Кевин был «правой рукой» своего отца и его главной надеждой, и если ему ещё удастся жениться на владелице огромного состояния, то это будет большой для него удачей.
   Виктории всё это было, конечно, не по душе. Во-первых, она не собиралась делать из себя выгодной добычи, а во-вторых, ей совсем не нравился Кевин. Да, он был очень привлекательным и мог даже казаться вежливым и внимательным, но на самом деле был жесток и груб.
   Беседа за столом велась на обычные темы: о чём пишут в газетах, о новых законах, как они влияют на их бизнес и как их нужно изменить, делились впечатлениями последнего отпуска и планировали, куда бы поехать на следующий год.
   Антон всё это время не участвовал в беседе, а лишь изредка иронично улыбался, что не скрылось от глаз Виктории.
   – Вам что-то кажется смешным в нашем разговоре? – с вызовом в голосе обратилась она к нему.
   – Нет, почему же, – с той же иронией ответил тот, – вы очень интересно беседуете. Следующей темой, я думаю, будет тема благотворительности. – Антон горделиво закинул назад свои длинные чёрные волосы, пропустив их сквозь пальцы левой руки. Кстати то, что он не стриг свои волосы, было тоже своего рода протестом против традиций семьи. Да и одевался Антон слишком простовато, вызывая этим гнев и недовольство своего отца.
   Его высокомерное поведение очень разозлило Викторию. И понимая, что начинает вести себя неприлично, она всё-таки не сдержалась и грубо ему ответила:
   – Ну если нам об этом есть что рассказать, то почему бы и нет. Вот вам, я полагаю, тут нечем будет поделиться. Только что, может, расскажите, как вы путешествуете за счёт благотворительности вашего отца.
   Краска ударила Антону в лицо, его красивые голубые глаза потемнели, и всем показалось, что он сейчас произнесёт ответную грубость. Но Антон, мгновенно взяв себя в руки, криво ухмыльнулся и просто спросил:
   – О чём именно вам рассказать?
   – Ну например, как и где вы развлекались в последний раз? – Виктория негодовала. Его самонадеянный тон выводил её из себя.
   Антон спокойно дожевал аппетитный кусочек сочной говядины, мельком разглядев всех присутствующих, с интересом ожидавших его ответа. Лишь госпожа Берг нервно крутила в руке вилку, переживая за сына.
   – Что же вы не отвечаете? – Виктория вызывающе посмотрела на Антона.
   – Вы так нетерпеливы! – с усмешкой произнёс тот.
   Его тон был насмешлив, но Виктория промолчала, ожидая ответа.
   – Ну хорошо! Если вам станет от этого легче, то скажу, что в последний раз я развлекался в одной очень бедной деревушке, в самой глуши Южной Африки, помогая там на добровольных началах бороться с последствиями очередной эпидемии. Всё-таки ведь я, какой-никакой, но врач, и для меня это очень ценный опыт.
   Виктория даже поперхнулась, услышав такое. Она могла подумать о нём что угодно, но никак не могла предположить, что он способен на благотворительность такого рода.
   – Вы хотите сказать, что помогали лечить чёрных? – испуганно спросила бабушка Виктории.
   – А что, вы считаете, что они этого не заслуживают?
   – Нет… но вы могли бы и сами заразиться.
   – Не переживайте, милая леди, я не представляю для вас никакой опасности.
   – И всё же, я думаю, людям нашего круга не следует этим заниматься, – вмешалась, пришедшая в себя Виктория.
   – Вы считаете себя чем-то особенным? – ухмыльнулся Антон.
   – По крайней мере, я не собираюсь скакать по Африке, спасая людей, так как имею совсем другие обязанности. К тому же, я выделяю достаточно денег для того, чтобы этим занимались другие.
   – Думаете, что всё можно купить за деньги? – Антон грустно вздохнул. – А вы не задумывались над тем, что есть вещи, которые невозможно купить?
   – Пока я ещё с такими не сталкивалась, – беззаботно развела руками Виктория.
   – Ну а смерть вашего отца? – Антон пристально посмотрел на неё. – Почему вы не продлили за хорошенькую сумму его жизнь?
   Виктории показалось, что земля уходит из под её ног. Слишком больную для неё тему затронул Антон.
   – Да как ты смеешь трогать моего отца! Да ты наглый, бессердечный… – она замолчала, не в силах больше произнести ни слова. Какой-то комок стал у неё поперёк горла. Ей вдруг показалось, что она задыхается, и не владея собой, Виктория выскочила на улицу.
   Здесь в разговор вмешался глава семьи, всё это время с любопытством наблюдавший за молодыми:
   – Ты сейчас же догонишь её и извинишься, – строго посмотрел он на Антона.
   – Даже и не подумаю, – отрезал тот.
   Отец покраснел и немного привстал, намереваясь подойти к сыну, но мать придержала его, умоляюще взглянув на младшего.
   Кевин понял молчаливую просьбу матери и побежал догонять гостью.
   Виктория уже подходила к своему автомобилю, когда её окликнул Кевин.
   – Подожди, Виктория!
   Она остановилась.
   – Прошу тебя, не обижайся на моего брата, – стал умолять Кевин. – Я его и сам с трудом переношу. Отец тоже сожалеет и просит тебя вернуться.
   – Нет, нет, – отрицательно покачала головой Виктория, – я не желаю больше выслушивать оскорбления. Как он смеет так со мной разговаривать, этот твой братец.
   – Извини, Виктория, – Кевин выглядел очень расстроенным.
   – Тебе не за что извиняться. Ты же не можешь отвечать за поведение твоего братца.
   – Тогда может вернёшься? Отец очень обрадуется.
   – Как-нибудь в другой раз. Извинись за меня перед твоим отцом.
   – Но когда мы теперь увидимся? – Кевин умоляюще посмотрел на Викторию.
   – Я не знаю, давай созвонимся, – нетерпеливо кинула она, садясь в натёртый до блеска «Фольксваген». Поспешно захлопнув дверцу, она включила зажигание и резко тронулась с места.
   Словно сумасшедшая мчалась Виктория по шоссе, ругаясь про себя всю дорогу: «Как он смел так со мной разговаривать. Да кем он вообще себя возомнил!» Она просто кипела от злости и негодования, которые не утихли даже тогда, когда она подъехала к своему дому, старинному, прекрасно отреставрированному особняку. Главной ценностью усадьбы был огромный сад, усыпанный цветами самых различных сортов, переливающихся всеми цветами радуги. Просто захватывало дух от такого разнообразия и неимоверной красоты.
   Всегда, когда Виктории было плохо, она гуляла по саду, вдыхала аромат её любимых цветов, и ей сразу же становилось легче. Но сегодня она прошла через сад, даже не взглянув на своих любимцев. С размахом открыв входную дверь, Виктория бегом поднялась в свою комнату.
   Домоправительница Анна Дель, пожилая, приятной внешности женщина, находившаяся как раз в это время в прихожей, сразу заметила плохое настроение хозяйки. Анна воспитала Викторию и любила её как свою собственную дочь, на что та никогда не отвечала взаимностью. Для неё она была такой же прислугой, как и все остальные. Сначала Анна сильно переживала из-за этого, но со временем смирилась. И если все остальные терпели отвратительный характер хозяйки лишь ради щедрого заработка, то Анну, в отличие от других, удерживало чувство привязанности к своей воспитаннице.
   Вот и сейчас, видя, что с Викторией что-то не так, она решила пойти и спросить, не надо ли ей чего-нибудь, на что та ей только нагрубила:
   – Если мне что-нибудь будет надо, то я сама тебя позову.
   – Ну а что приготовить вам на ужин? – осмелилась спросить Анна.
   – Я разве сказала, что буду ужинать, – процедила сквозь зубы Виктория.
   – Так вы опять уезжаете?
   – Никуда я не уезжаю. И оставь меня, наконец, в покое.
   Анна решила больше не злить хозяйку и закрыла за собой дверь. Но потом, вспомнив что-то, постучалась, и не дождавшись ответа, снова открыла дверь.
   Виктория строго посмотрела на неё, но ничего не сказала.
   – Извините, Виктория (называть хозяйку по имени было единственной привилегией Анны), но я совсем забыла вам сказать, что звонил ваш домашний врач, вернее его секретарша, чтобы сказать, что они уже получили результаты ваших анализов, и просила вас зайти к ним завтра в восемь часов утра.
   – А она не поинтересовалась, есть ли у меня завтра утром на это время? – разозлилась Виктория.
   – Но, я думала…
   – Хорошо, хорошо, – раздражённо отмахнулась Виктория, – только оставь меня в покое.
   Анна послушно прикрыла дверь, оставив хозяйку наедине со своими мыслями.
   А та не могла думать ни о чём другом, как о нанесённом ей оскорбление. С ней никогда и никто так не разговаривал. Но самое обидное было то, что Антон затронул её отца, которого она любила больше всего на свете. Она выросла без матери, поэтому отец был для неё единственным родным человеком, и только с ним она чувствовала себя счастливой. Он всегда был рядом – внимательный, весёлый, выполняющий любое её желание.
   Виктория взяла его фотографию, стоявшую на прикроватной тумбочке, прижала к груди, и вмиг счастливейшие воспоминания нахлынули на неё. Так, лежа на своей роскошной широкой кровати и перелистывая в голове всё то, что ей было очень дорого, она и сама не заметила, как уснула.
   На следующий день она проснулась от стука в дверь.
   – Да?.. – простонала Виктория сквозь сон.
   Дверь открылась, и в комнату вошла Анна.
   – Ах! – всплеснула она руками, – да вы прям одетыми спали, и кровать не расстелили. Что же вы меня не позвали?
   – О, Анна… перестань причитать. Что тебе надо от меня в такую рань?
   – Уже семь часов, через час у вас встреча с врачом.
   – У меня сегодня совсем нет настроения мотаться по врачам.
   – Но здоровьем не шутят, Виктория, и если доктор Валь просил вас зайти, то значит это очень важно.
   – Что может быть там важного, – отмахнулась Виктория, вставая с кровати.
   – И все-таки я думаю, что вам лучше…
   – Хорошо, хорошо, – не дала договорить ей Виктория, – схожу я к врачу. Только дай мне спокойно привести себя в порядок.
   – Через двадцать минут завтрак будет на столе, – победоносно произнесла Анна и вышла из комнаты.
   Виктория ухмыльнулась ей вслед: «Наивная. Возомнила себе, будто я её послушалась. Да не считай я сама это необходимым, то никто бы меня и не заставил. Тем более она. Мнение служанок меня никогда не интересовало».
   Виктория осторожно провела рукой по шее, и дойдя до того места, где ей две недели назад вырезали небольшую, невесть откуда взявшуюся шишку, неприятно вздрогнула, наткнувшись на едва заметный шрам. Анализы после операции должны были отослать в специальную лабораторию, чтобы убедиться, что уплотнение было безобидным.
   Возмутившись тем, что из-за этого нужно специально ехать в клинику, хотя можно было бы всё сообщить и по телефону, Виктория решила всё-таки съездить на приём. Приведя себя в порядок и быстренько позавтракав, она вышла во двор, села в стоявший уже у двери «Фольксваген» и направилась в клинику. Поставив машину на стоянку, она вошла в высотное, современно построенное здание, поднялась при помощи лифта на третий этаж и очутилась в приёмной своего врача.
   – О госпожа Райх! Здравствуйте! – поприветствовала её секретарша.
   Виктория вежливо ответила на приветствие.
   – Проходите! Доктор вас уже ждёт, – провела она её в кабинет врача.
   Увидев её, доктор Валь привстал и подал ей руку:
   – Здравствуйте, госпожа Райх. Хорошо, что вы пришли. – Его голос звучал озабоченно, что очень насторожило Викторию.
   – Здравствуйте, – растерянно ответила она, пожав протянутую ей руку. – Что-то не так? – какая-то волна страха прошла по всему её телу.
   – Вы садитесь, – указал он ей на мягкое кресло.
   Она послушно присела, ожидающе смотря на него испуганными глазами.
   – Вы только не пугайтесь, ещё точно ничего неизвестно, – присел он на свой вращающий кожаный стул. – Вам нужно лечь в клинику на несколько дней, чтобы полностью обследоваться.
   – Но зачем? – Страх Виктории нарастал всё больше и больше.
   Доктор Валь замешкался. Ему надо было сказать пациентке что-то очень важное, но это давалось ему тяжело.
   – Понимаете… – произнёс он растянуто, – к сожалению, анализы оказались очень плохими. Но вы только не пугайтесь, пока мы не проведём полное обследование, ничего нельзя сказать с уверенностью.
   – У меня рак? – шокировано произнесла Виктория.
   – Не пугайтесь вы так. Даже если всё подтвердится, то в этом нет ничего страшного. В вашей стадии всё очень даже хорошо лечится. Конечно же, придётся пройти курс облучения, процедура не из приятных, но ради спасения жизни можно потерпеть. У вас огромные шансы на полное выздоровление.
   – Но не стопроцентные, – с ужасом смотрела на него Виктория.
   У неё перед глазами вмиг пронеслись последние годы жизни отца. Почти два года боролся он с раковой опухолью в лёгких, прошёл несколько курсов химиотерапии, испробовал всевозможные лекарства и методы, но так и умер в адских муках. Она постоянно посещала его в больницах и повидала очень много таких больных. Они выглядели настолько жалкими, измученными, обессиленными… В некоторых ещё теплилась надежда и они боролись из последних сил, а другие уже давно было сдались и лишь безропотно доживали последние дни. Смотря тогда на этих людей, Виктория испытывала неимоверный ужас, стараясь бегом покинуть больницу, уверенная в том, что с ней никогда такого не случится. И вот теперь этот приговор…
   – Стопроцентный результат я обещать, – словно из далека донёсся до Виктории голос врача, – к сожалению не могу. Но поверьте мне, госпожа Райх, у вас действительно огромные шансы на выздоровление. Вы очень во время к нам обратились. Теперь главное не медлить и сразу же начать лечение. Вам нужно лечь в клинику.
   От мысли, что она окажется среди тех больных людей, при виде которых всегда испытывала холодящий душу страх, считая их уже чем-то потусторонним, Виктория просто остолбенела.
   Доктор Валь ещё что-то говорил, но она уже его не слышала. Она вдруг кинулась бежать. Что есть силы неслась она вниз по лестнице, от этого страшного человека, так легко подписавшего ей смертный приговор. «Этого не может быть. Это просто какой-то страшный сон», – успокаивала она себя.
   Виктория почувствовала, что задыхается. Она выбежала на улицу в надежде, что на свежем воздухе ей станет легче, но ей было по-прежнему тяжело дышать. Неожиданно она почувствовала сильное желание оказаться в своём саду и вдохнуть свежий аромат своих любимцев. Сев в свой автомобиль, Виктория с бешенной скоростью понеслась по городу. Уже через двадцать минут выехав из города, она гнала по шоссе с огромным желанием поскорей оказаться дома. И когда она наконец к нему подъехала, то, не помня себя, понеслась к своему любимому кусту белой сирени, обхватила его руками и полной грудью вдохнула хорошо знакомый ей аромат, сразу почувствовав какое-то облегчение. Виктория огляделась вокруг. Всё было таким прекрасным. Сотни различных цветов радовали глаз, а их ароматы кружили голову. Солнце с любовью окутывало своими лучами весь сад. Небо было на удивление чистым, а где-то неподалеку звонко переговаривались соловьи, словно они были хозяевами сада. Виктории казалось невозможным, что она может умереть, когда вокруг всё просто дышит жизнью. Ей было горько, обидно и страшно. Очень страшно! В голове почти реально звучали насмешливые слова Антона: «Ну что же ты?.. выкупи свою жизнь…»
   Виктории вдруг захотелось с кем-нибудь поговорить, поделиться своим горем. Захотелось утешения и сочувствия. Но ей некого было позвать на помощь. К бабушке ей идти не хотелось, а перебрав в голове всех своих знакомых, она поняла, что никому из них не может рассказать о своей болезни. Они конечно сделают вид, что потрясены, но на самом деле их это только позабавит. Она хорошо представляла их разговоры за её спиной: «Кому же достанется всё её состояние? Как повезло бы её жениху…» И к своему стыду, Виктория понимала, что окажись на их месте, она вела бы себя точно также. Ведь она была всегда такой эгоистичной и самоуверенной, считала себя чем-то особенным, делила людей на первый и второй сорт. Но теперь понимала, что это не так. Все люди одинаковы. Все они смертны, как богатые так и бедные. Жизнь невозможно купить ни за какие деньги.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация