А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Влюбиться в лучшего друга" (страница 2)

   – Ага! – иронически воскликнула Таня. – И чем, интересно, ты лучше папочки? Он меня бросил, когда я в пеленках лежала, а ты дотерпела до совершеннолетия! Конечно, тебя это оправдывает!
   – Если ты подзабыла, тебе тогда уже исполнилось семнадцать лет, – продолжала кипятиться мать. – И я, между прочим, тебе квартиру оставила! Родовое гнездо!
   – Родовое гнездо! – возмутилась Таня. – Ты говоришь так, как будто речь идет о замке в Шотландии, а не об «однушке» на окраине.
   – Еще неизвестно, что дороже стоит – замок в Шотландии или «однушка» в Москве, – парировала мать. – Да ведь девчонки в семнадцать лет о таком только мечтать могут! Одна, ни от кого не зависишь, творишь что хочется…
   – Я мечтала жить с тобой!
   – Знаю, знаю… – Мать немного сбавила обороты. – Но что я могла поделать? Я, между прочим, ребенка ждала. У меня новая жизнь начиналась! Неужели ты не можешь меня понять?! У нас с Колей такая любовь закрутилась!
   – Да что это за любовь, ради которой можно выбросить из жизни собственную дочь?! – Таня почувствовала, как ее губы поехали вниз, а нос набряк от слез. Она пнула ногой чемодан, повалившийся набок. – Это не любовь, а какое-то уродство! У тебя с отцом были уродские отношения, и с Колей тоже – такие же уродские! У меня из-за тебя вся жизнь наперекосяк!
   И Таня разрыдалась, не в силах больше справляться с болью, которая разрывала ее изнутри. Мать испуганно посмотрела на нее, но не рискнула сунуться с утешениями – только стиснула руки. Таня вообще не помнила, чтобы эта женщина обнимала или ласкала ее. Когда она видела, как чужие матери целуют своих малышей в макушку, в щечки, в ладошки, на нее нападала звериная тоска.
   Она подумала, что ненавидит Виктора еще и за то, что он не хотел ребенка.
   – Таня, перестань истерить, люди смотрят! – сдавленным голосом сказала мать, нервно озираясь по сторонам. Пошел мелкий моросящий дождь, и от этого дождя волосы вокруг ее лица завились мелкими колечками, сделав ее моложе и свежее.
   – А плевать я хотела на твоих людей! – заявила Таня, вытирая нос платком, завалявшимся в кармане. – Ненавижу эту твою игру на публику! Образцовая мамаша на свидании с дочерью!
   – А почему это ты с вещами? – спросила мать, пропустив ее шпильку мимо ушей и глядя на раздутый чемодан. – Ты что, съезжаешь от своего Потапова?
   – Да, съезжаю! – язвительно ответила Таня. Слезы оставили на ее щеках жгучие следы, и теперь щеки пылали. – Если бы у вас с отцом была нормальная семья, я бы знала, как строятся отношения. Но вы меня ничему не научили! Особенно ты!
   – Да неужели? – язвительно возразила мать. Выражение ее лица неожиданно изменилось. Она даже глаз прищурила, приготовившись от души высказаться. – Разве я не предупреждала, что Потапов рано или поздно от тебя сбежит?
   – Ты не предупреждала, а просто каркала! Из вредности! – огрызнулась Таня.
   В душе же она вынуждена была признать, что мать действительно высказывала некие опасения. Но Таня, разумеется, махнула на них рукой.
   – Любить ее не научили! Да разве тебя научишь? Ты любовь у себя под носом не замечаешь! Про Олега своего вспомни. Сколько лет ты над ним издевалась? Настоящая мымра! Парень по тебе с ума сходил. Как он был в тебя влюблен! У меня сердце кровью обливалось. А ты? Ты его просто растоптала.
   – Я не топтала! – горячо возразила Таня.
   Как это ни странно, она никогда не смотрела на свои отношения с Олегом с такой точки зрения. То есть не считала его пострадавшей стороной. Возможно, потому, что он всегда был сдержанным, и это сбивало ее с толку.
   – Да? А что ты выкинула на выпускном вечере? – продолжала наседать мать. – Мальчик хотел признаться тебе в любви, а ты заявила, что собираешься замуж за своего спортивного тренера.
   – Я действительно собиралась замуж за спортивного тренера. Хотела тебе отомстить!
   – Но я-то не видела, как ты целовалась с этим тренером перед школой. А Олежек видел!
   – Откуда ты знаешь?
   – От верблюда. Не такая уж я бесчувственная, как ты хочешь представить.
   Мать вскинула руку и посмотрела на часы.
   – Беги, беги, а то Коля устроит тебе семейную сцену, – насмешливо воскликнула Таня. – Сколько он выделил тебе времени на общение со старшей дочерью? Как всегда – двадцать минут?
   – Ты настоящая мымра, – с чувством повторила мать. – На месте Олега я бы разочаровалась в тебе еще в пятом классе. Конечно, я не образцовая родительница, но не такая жестокая и черствая, как ты.
   – Спасибо, что навестила, – сказала Таня, раздув ноздри и доставая из сумочки ключи от машины. – Было очень приятно поболтать.
   – Олег в курсе, что ты ушла от Потапова?
   – Какая разница?
   – На твоем месте я бы вцепилась в этого парня обеими руками и не отпускала до конца жизни. Это если тебя интересуют материнские советы…
   – Твои – не интересуют, – отрезала Таня и, не оглядываясь, направилась к своей машине. Чемодан послушно покатился за ней, подскакивая на выбоинах.
* * *
   Олег любил приезжать на дачу осенью. Зимой в поселке было мрачно, уныло и жутковато. Казалось, время здесь остановилось навсегда, и это его слегка пугало. Посидев денек с книжкой и бутылкой красного вина возле камина, он с превеликой радостью прыгал в машину и несся обратно, к огням и суете вечно бурлящего муравейника под названием Москва.
   Весной и летом, наоборот, раздражал постоянный шум. На сопредельных участках орали дети, вывезенные из пыльного, жаркого города на подмосковные лужайки. С утра до позднего вечера монотонно зудели газонокосилки, визжали пилы, стучали топоры – вырвавшиеся на волю офисные работники возвращались к простой крестьянской жизни, максимально используя для этого светлое время суток. Ближе к ночи запах жарящегося на мангалах мяса забивал аромат сирени, липы и розовых кустов, которые мама в изобилии высадила вокруг дома.
   И только осенью, где-то в середине сентября, наступала волшебная гармония, чарующая пауза между буйным летом и угрюмой зимой.
   Было тихо, но пока еще не безлюдно – пенсионеры караулили дозревающий урожай и готовили участки к следующему дачному сезону. Днем светило нежаркое уже солнце, а с наступлением сумерек начинался дождик, под который уютно было засыпать. И можно было долго бродить по лесу, как в детстве поддевая ногой шуршащие желтые и красные листья, сидеть на веранде в любимой старой качалке, любоваться закатом, размышлять обо всем на свете.
   Олег потянулся, разминая мышцы, легко поднялся и пошел в дом – сигареты остались на каминной полке, курить же хотелось страшно. Уже стемнело, и по дороге он щелкнул выключателем – зажег красивые кованые светильники, висевшие по углам веранды, устроив себе праздничную иллюминацию. Вернувшись, сел уже не в качалку, а на крыльцо, и сделал первую, самую душевную затяжку. Рассеянно подумал, что уже который год собирается бросить курить. Чего он только не предпринимал: давал клятвы матери и заключал с друзьями пари на крупные суммы, клеил антиникотиновый пластырь и пил какие-то отвратительные витамины. Грыз семечки, сосал леденцы, требовал от коллег, чтобы те не давали ему закурить. Сколько раз в мусорное ведро летели все имеющиеся в доме запасы никотина, включая уникальные сигары и трубочный табак! Однажды он даже расколотил замечательный, страшно дорогой хьюмидор, который ему подарили коллеги на день рождения, и выбросил в мусоропровод несколько коллекционных трубок. Помнится, Таня ему тогда сказала…
   Олег еще раз затянулся и резко потушил сигарету. Таня… Она сейчас в Париже со своим Пожидаевым. С этим выскочкой и плейбоем.
   Павел Пожидаев был довольно известным художником с большими связями, о нем часто писала пресса. Это он пригласил Таню в свою команду работать над новым проектом. С момента их отъезда Олег начал пристально следить за новостями. Мэтр появлялся то тут, то там – худой, длинноногий, с седоватой бородкой и ледяными глазами. Тани рядом с ним не было, но Олег чувствовал ее незримое присутствие.
   Олег вдруг подумал, что когда жалуется на усталость, обманывает сам себя. Плюнул на все дела, бросил горящие проекты, оставив подчиненных биться над ними самостоятельно, отменил встречу с важнейшим и богатейшим заказчиком – и все ради того, чтобы полюбоваться золотой осенью? Как бы не так!
   Почему умный, здоровый и успешный мужик вдруг потерял вкус жизни? Почему впереди вместо привычных, ясных и четких перспектив – черная дыра, из которой дует зловещим ветерком? Уж себе-то он мог признаться в том, что просто боится будущего. Он знал, что Таня скоро вернется, и тогда… Что будет тогда?
   Начнется все сначала? Бессонные ночи, ревность, страдания… Черт побери, ему надоело быть на вторых ролях! Надоело быть нелюбимым. Без Тани он несчастлив, но и рядом с ней – тоже несчастлив. Как она мучила его, демонстрируя свою любовь к Витьке! Она отлично знала, что Олег не может устоять перед ее улыбкой, и управляла им как хотела. Распоряжалась его личным временем, его настроением, его судьбой… Нет, так больше продолжаться не может. И не будет продолжаться! Он должен принять решение – окончательное и бесповоротное.
   «Когда она вернется, я не стану скакать от радости. Не стану смотреть на нее собачьими глазами. Мне вообще уже давно пора жениться, – неожиданно подумал он. – Неужели не найдется женщины, которая меня полюбит? Я буду ей благодарен, буду верен. У меня появится своя семья. Разве я этого не заслужил?»
   До сих пор только Таня постоянно присутствовала в его мыслях, в его жизни, рядом с ним. Все свои юные годы он был в нее влюблен. Однако она ни разу не дала понять, что Олег тоже ее волнует. Что она считает его особенным, что он дорог ей не только как друг. Он отчаянно ждал от нее хоть какого-то знака, намека, позволения… И не дождался. Когда она целовала его в щечку, он каждый раз сгорал дотла. А потом Виктор неожиданно очухался и тоже понял, что Таня – лучшая девушка на свете. И со всей отпущенной ему богом храбростью бросился ее завоевывать. И победил. «Ну, извини, брат, – сказал он Олегу, когда Таня уже собирала чемодан, готовясь к переезду. – Она выбрала меня, а не тебя. Тут ничего не поделаешь. Химия!»
   Олег передернул плечами, почувствовав, что ему и вправду стало холодно. Чтобы немного согреться, он прошелся по участку, который родительскими стараниями превратился в небольшой сад. Постоял возле любимой яблони, на которой остались висеть несколько крупных яблок, сорвал одно, положил в карман – все-таки еда. В магазин по дороге из города он не заехал, дома пусто, кроме сухарей и макарон ничего нет. А варить на ночь глядя макароны – брр. Лучше уж лечь спать голодным.
   Стало довольно прохладно, но запираться в доме ему совсем не хотелось. Свежий воздух бодрил и гнал прочь тягучую и липкую тоску. Олег сделал несколько энергичных наклонов и приседаний, возвращая телу ускользающее тепло. Потом вернулся на сверкавшую огнями веранду и снова плюхнулся в качалку, скрипнувшую под его мощным телом.
   Поднявшийся к ночи ветерок разогнал облака, и небо сейчас было высоким, темным и звездным. «Когда смотришь на звезды, – думал Олег, – любые проблемы кажутся никчемными, мелкими и пустыми. Жаль, что мы редко на них смотрим. Да их почти не видно в городе, из-за смога. Если у человека есть будущее, то оно, скорее всего, именно там, где мерцают эти волшебные, загадочные искорки… В кладовке есть бутылка коньяка, – неожиданно вспомнил он. – Осталась после отцовского дня рождения. Может быть, тупо напиться? Хоть немного полегчает. И закусить есть чем – яблочко вот».
   В глубине души он презирал себя за то, что любые его философские позывы всегда заканчивались мыслью о выпивке. «Да, я прагматик, циник и эгоцентрист, – выносил себе безжалостный приговор Олег, откупоривая бутылку и разрезая яблоко на тонкие дольки. – Я продал душу архитектуре и поэтому страдаю».
   Но коньяк под звездным небом неожиданно произвел магическое действие. Словно каменная плита свалилась с души, стало легко, приятно, и совершенно не хотелось думать о будущем. Напротив, хотелось вспоминать прошлое, все светлое и хорошее, что у него было и что точно никуда не денется, не растворится, не исчезнет. Ведь сказано мудрецом – все можно отнять у человека, даже жизнь. Но только не его прошлое.
   Значит, Таня. Она – прошлое? Скорее всего, да. Или, скажем так, уже не вполне настоящее. Олег давно смирился с тем, что она принадлежит Виктору. А потом Таня уехала на целых полтора года в другую страну. Олег думал о ней днем и ночью – как она, что? Ложась спать, он представлял ее в крохотной парижской квартирке, которую она снимала, склонившуюся над своими рисунками. Воскрешал в памяти жесты, улыбки на все случаи жизни, забавные фразочки, которые она так любила вставлять в разговор.
   Таня Волгина была его наваждением, его счастьем и его проклятием. До сих пор он смиренно принимал свою роль джинна, выполняющего все ее желания. Кажется, настала пора разрушить чары и вырваться на свободу. Когда она в очередной раз потрет лампу, он не явится на зов…
* * *
   – Потапов сравнил тебя с поездом? – переспросила Зоя, взбивая в миске творог с белком.
   Она в очередной раз сидела на диете и выпекала для себя полезные лепешки с отрубями.
   – С поездом, который ходит точно по расписанию, – подтвердила Таня. – Скучно, предсказуемо, уныло… Хотя, конечно, это всего лишь отговорки. Правда в том, что у него появилась другая женщина!
   – Наверное, она и появилась потому, что Потапову было скучно, – заметила Зоя.
   Им обеим было по двадцать восемь, они дружили с детства и знали друг о друге все. Ну, или практически все. Зоина кухня всегда была для них прибежищем, любимым местом для сплетен и девичьих признаний.
   – Не могу смириться с тем, что Витька мне изменил!
   – А когда ты уезжала в Париж, не боялась оставлять его одного? – поинтересовалась подруга. – Мужчину, как кота, нужно держать под присмотром. Вот только что он мирно дремал на диване, а в следующую секунду – р-р-раз! – и уже улизнул в форточку.
   – Мне не приходило в голову сравнивать Потапова с котом, – сердито ответила Таня. – Кроме того, я тоже полтора года жила без присмотра. Но я ведь ему не изменяла. Хотя была парочка опасных моментов…
   – Опасные моменты? Ого! Наверняка опасность исходила от Пожидаева. Что, станешь отрицать?
   – Не стану, – проворчала Таня. – Но я устояла! Так что это не считается. А Витька, выходит, не устоял. Мне так больно, Зоя! И так обидно. Когда я прилетала на выходные, он был нежным и даже бурным… Мне казалось, разлука нас еще больше сблизила, даже распалила.
   – Еще неизвестно, так ли уж твой Потапов виноват, – заметила Зоя. – На бесхозных мужчин нынче огромный спрос. Возможно, его банально соблазнили.
   – Я знаю Витьку слишком хорошо, чтобы в это поверить, – вздохнула Таня. – Акт соблазнения он бы просто от меня скрыл. Нет, там все серьезно.
   – И что ты собираешься делать? Попытаешься вернуть его обратно? Отбить у разлучницы?
   – Не знаю, – пожала плечами Таня. – Сначала я должна успокоиться. Пока что я не готова на подвиги.
   – А выглядишь неплохо! Парижский воздух явно пошел тебе на пользу, – вынесла вердикт Зоя. – Знаешь, в тебе появился эдакий легкий шарм…
   – Легкий шарм – это итог тяжелой работы над собой, – ответила Таня. – И воздух здесь совершенно ни при чем. Я-то думала, что вернусь и сражу Потапова наповал своим новым имиджем! А он ничего не заметил…
   – Даже твою сумасшедшую стрижку?
   – Почему – сумасшедшую?
   – Потому что на своей голове я ничего подобного вообразить не могу. Все эти растрепанные пряди… Очень стильно. Я по сравнению с тобой – просто доярка Дуся из совхоза Задрипино.
   – Не прибедняйся. У каждого человека свои достоинства, и ты это отлично знаешь. И своими пользуешься на полную катушку.
   Зоя была крупной высокой девушкой, настоящей русской красавицей. Длинные светлые волосы и высокая грудь производили на мужчин сильное впечатление. Муж Стасик от нее просто с ума сходил. «Кстати, Стасик сразу же сделал предложение руки и сердца, – подумала Таня. – А Потапову это и в голову не пришло». Она вспомнила, как у них с Виктором все начиналось. Сначала они довольно бесстрашно объяснились друг другу в любви и провели вместе ночь, а потом Виктор предложил ей переехать к нему. Все произошло стремительно и легко. «Возможно, даже слишком легко», – подумала Таня и спросила вслух:
   – Как ты думаешь, Зоя, кто она такая?
   – Девица, из-за которой Потапов решил с тобой порвать? Откуда же я знаю! Да ты у Олега своего спроси. Ты ему звонила?
   – Звонила, но он не взял трубку, – ответила Таня. – Надеюсь, с ним все в порядке.
   – Да уж, когда ты на проводе, он из преисподней выскочит, лишь бы успеть к телефону. Странно, что ты второй день в Москве, а он так и не появился. Кроме того, ты снова свободна! Для него это шанс. Или нет? – В Зоином взгляде появилась тревога. – Если честно, мне его так жалко! По отношению к Олегу ты всегда вела себя как настоящая стерва.
   – И ты туда же! – сердито воскликнула Таня. – Мало мне мамочкиного выговора!
   Зоя сочувственно посмотрела на подругу. Она всегда переживала из-за того, что у Тани сложились довольно прохладные отношения с матерью. Ее отец вообще появлялся один раз в год то на день рождения, то на Восьмое марта. Ей самой повезло родиться в дружной семье. Она была младшим ребенком и росла под защитой двух старших братьев, один из которых занимался боксом, а второй – восточными единоборствами. Наверное, благодаря им Зоя выросла такой задорной и боевой.
   – Не хочешь – не буду ничего говорить, – проворчала она.
   – Я знаю: Олег тебе всегда больше нравился, чем Витька, – сказала Таня обвиняющим тоном.
   – Просто Олег любит тебя всерьез, – парировала Зоя. – А это не может не трогать.
   – Откуда ты знаешь, что всерьез?
   – Женщина чует настоящую любовь, как свинья трюфель! Да ведь ты и сама знаешь, как он к тебе относится. И без зазрения совести этим пользуешься.
   – А что я, по-твоему, должна делать?
   Тане неприятно было думать, что она ведет себя как стерва. Ей всегда казалось, что она с Олегом довольно мила. Но теперь ее вынудили посмотреть на себя со стороны. Она посмотрела, и увиденное ей не понравилось.
   – Отпусти его на свободу! – потребовала Зоя. – Поговори с ним по душам, что ли. Ты ведь все равно собираешься возвращать своего Потапова?
   – С чего ты взяла?
   – Я просто вижу, как вращаются шестеренки в твоей голове. Тебя бросили…
   – Предали! – подсказала Таня.
   – Тебя предали, – согласно подхватила подруга, – у тебя отняли мужчину, которого ты считала своим, и ты просто так не сдашься. Не родилась еще та женщина, которая может вырвать у тебя из рук то, что нужно тебе самой. Кроме того, ты не рыдаешь, тоннами изводя салфетки, а это значит, ты уже что-то решила. Нетрудно было догадаться – что.
   – Да, Зоя! Я хочу вернуть Витьку во что бы то ни стало. Я мечтаю, чтобы он на коленях просил прощения! Утереть нос той, другой!
   – Оригинальный план, – усмехнулась подруга. – Ты первая женщина в мире, которая произносит подобные слова. Но скажи: ты абсолютно уверена, что должна взять реванш? Мужчины удивительно постоянны в своих изменах! Потапов эмоциональный, горячий, любвеобильный. Влюбленность для него – адреналин. А без адреналина он жить не может. Если он один раз тебя предал, запросто предаст и во второй. Всю жизнь будешь жить как на вулкане!
   – Дай мне только вернуть его, – пообещала Таня, – и я устрою ему такой вулкан, по сравнению с которым Фудзияма покажется игрушечной пыхалкой.
* * *
   – Ты никуда не торопишься? – спросил Виктор, как обычно без предупреждения врываясь в кабинет Олега.
   Только с ним он позволял себе быть импульсивным и порой нагло фамильярничал, зная, что ему все сойдет с рук. Олег – настоящий друг, так что можно не особо церемониться. Церемонятся с теми, кого боятся. Олега Виктор никогда не боялся. Нельзя сказать, что он был лидером в их когда-то неразлучной троице, но уж заводилой точно.
   – Куда мне торопиться? – пожал плечами Олег. – Жены у меня нет, семеро по лавкам не плачут. А что?
   – Пойдем по пиву?
   Это был условный сигнал. Ни один, ни другой особо не увлекались пенным напитком, и «пойти по пиву» означало только то, что нужно поговорить.
   – Пойдем, – согласился Олег, поглядев на Виктора с подозрением.
   Когда у друга вот так вот горели глаза, следовало ждать рассказа о какой-нибудь невероятной истории, случившейся накануне. В этой истории непременно участвовала женщина, и непременно хорошенькая. Олег был уверен, что ровно половину своих приключений Витька выдумывает. Тот с детства любил фантазировать и выдавать желаемое за действительное. Слава богу, это не касалось бизнеса, а затрагивало только бурную потаповскую личную жизнь.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация