А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Закон есть закон" (страница 22)

   Так что за свою поддельную любовь Лора получила поддельную оправу. Как Грегор воспользовался ею, не ведаю. Знаю только – он не выиграл драку за Двойную башню, сгинул в дни хаоса. А Лора… Я видел ее однажды много лет спустя на галерее, в свете витрин дорогих магазинов. Она шла в кожаном пальто до пола, в огромной черной шляпе под руку с так же затянутым в кожу надменным самодовольным типом, мелковатым, одного с нею роста, но до жути уверенным в себе.
   В те дни я не знал, что повстречал на галерее Наследника.
* * *
   – Что будем делать, ребята? – спросил Макс, подсаживаясь к нам за столик и подливая в наши стаканы темную жидкость из своей бутылки.
   Ада, разумеется, заметила на ней герб Графа, но лишь слегка покачала головой и ничего не сказала. Видимо, стекло на этих бутылях какое-то особенное: во время драки с Пеленцем припасы Макса не разбились.
   – Ада обещала отвести нас к Кролику, – сообщил я. – В его замок.
   – В нору. У кроликов не бывает замков, – поправил Макс. – Значит, идем к ушастому?
   – Не сразу, сначала ко мне на заправку: пополнить запасы кружев. Дома у меня заначка.
   – Ха! – сказал Макс. – Неужели ты опять веришь женщине!
   – Графине.
   – Да, помнится, один раз она тебя кинула. Этого мало? – Ада на этот выпад никак не отреагировала.
   – Не хочешь – не ходи с нами, сиди здесь. А я, Ада и Гарри…
   – Ну да, ну да… в этом случае, полагаю, я вижу тебя в последний раз! Идиот! – взревел Макс. – Ты хоть соображаешь иногда, что мелешь, идеалист тупоголовый?
   – Извини, Макс, но я никогда не был идеалистом.
   – Разве? Значит, ты еще тупее, чем я думал, раз не замечаешь собственной наивности.
   – Отец тоже был идеалистом! – заступилась за меня графиня.
   – Граф-идеалист – это одно, а идеалист синяк-заправщик – совсем другое! – заявил Макс.
   В чем-то он был прав, и я не стал с ним спорить.
* * *
   Я кликнул Гарри и его команду, и мы вышли из «Тощей коровы». Теперь у всех гавриков и у Макса были арбалеты и у каждого – вполне приличный запас болтов. Дайна снабдила нас кое-какими припасами, и каждый прихватил по фляге с концентратом и по бутыли с водой. Небольшая команда, но вполне боеспособная. Для полного успеха мне не хватало Лоцмана и настоящего кристалла.
   Выйдя, я огляделся: нет ли поблизости призрака. Но Артур, похоже, не вернулся. Несколько недоделков громили дом в другом конце квартала. В основном они били окна, и этот звон служил неким лейтмотивом хаоса – стекольный бой то и дело раздавался то в одном доме, то в другом, как будто жители Альбы Магны поставили перед собой цель: изничтожить все стекла в городе. Два переростка резвились на балконе, нарядившись в женские ночные рубашки, третий, в ярко-синих шароварах и голый по пояс, то и дело выскакивал на балкон и бросал вниз что-нибудь бьющееся: обычные зеркала и зеркала связи, стаканы, бутыли, вазы. Еще двое стояли под балконом и уворачивались от его «снарядов», а потом весело бегали по осколкам, топча их стальными подковами башмаков.
   Синева уже подступала к порогу таверны – и мы, пока брели к заправке, отгоняли ее поток с помощью фальшивых кристалликов. Ада заметила это «бегство» синевы и глянула на меня вопросительно. В ответ я так же молча вынул немного «соли» и предъявил Аде. «Подарок» призрака я нес в футляре. Скорее всего, Ада чувствовала, что у меня есть при себе камешек (для Охранников футляры – вещь почти прозрачная), но виду не подавала.
   По дороге к нам не приставали – видимо, внушительная фигура Макса с арбалетом на плече отпугивал мелкую шваль.
* * *
   На моей заправке хозяйничали какие-то оборванцы в грязных куртках.
   Я даже не удивился, увидев их внутри. А вот они явно удивились. И даже попытались предпринять кое-какие действия, но не успели: Макс вырубил первого же парня ударом кулака. Остальные пустились наутек, бросив награбленное. Я проверил их мешки. Кристаллов при них не было, а мои кружева они еще не нашли. Так что я извлек из тайника комок чуть-чуть поменьше того, что забрала у меня Мэй, и скатал из него с десяток шаров. Каждый, развернувшись, мог убить по нескольку человек. Теперь я на многое был способен.
   Ну что ж, пора идти драться: я мог связать любого и любого убить одним жестом руки. Я вдруг с горечью заметил, что единственное, к чему я подготовился более или менее добросовестно, – это к уничтожению себе подобных.
   – Веди нас к Кролику, – сказал я Аде.
   – А кристалл? – спросила Ада. – Команда без кристалла? – Она явно намекала, что я должен предъявить ей укрытый в футляре кристалл.
   – Сначала – Кролик! – встрял в разговор Макс, видимо опасаясь, что я проговорюсь.
   Я подтвердил его слова многозначительной миной и еще более многозначительным кивком.
   Однако беспрепятственно мы дошли только до Шестой круговой. Здесь кипела настоящая битва. Две банды сошлись лицом к лицу и молотили друг друга так, что размазывали кишки по стенам – буквально.
   – Нам лучше… – Я не договорил.
   Потому что узнал одного из дерущихся. Это был Архитектор. А рядом с ним – Мэй и Антон. Тогда я понял, что на улице идет заурядная конкурентная борьба: две команды борются за право вести гонку к Двойной башне. Почему они в эту ночь оказались на улицах, когда должны были сидеть в замках и готовиться к своей миссии, я не знал. Но факт остается фактом: они дрались, и потери с обеих сторон были примерно одинаковые. Рядом с Мэй кроме Антона еще оставались два стража – они не сняли куртки охранников порядка, и я заметил у них на рукавах желтые полосы: эти парни прежде охраняли тюрьму. Значит, они заранее были в сговоре с Мэй и с Архитектором. Рядом с лейтенантом не было ни Кролика, ни Ланса. Пока я пытался отыскать друзей, мысленно оценил силы противников. У Архитектора простых охранников оставалось на одного человека меньше. К тому же всего один Разрушитель, тогда как у его соперника Разрушителей было два.
   По каменной лестнице мы забрались на галерею, чтобы лучше видеть происходящее. И тут я узнал противника Архитектора. Не главного в команде, а одного из…
   Это был Бульдог.
   Дальше сработал инстинкт. Двумя руками я выхватил из карманов комки кружев и швырнул их в Бульдога. В тот же момент кто-то дернул меня за полу плаща и опрокинул на спину, очень вовремя – у меня над головой просвистел арбалетный болт. Грохнувшись о деревянный настил, я на миг отключился, а когда пришел в себя, то увидел, что надо мной склоняется Ада.
   – Ну ты и дурак…
   Я поднялся. Выглянул из-за перил. Архитектор и Мэй отступали, хоронясь за колоннами, подпиравшими галереи. Их противники, похоже, пребывали в некоторой растерянности: большинство также укрылось за колоннами.
   – Мэй, красотка! – окликнул я лейтенанта. – Это я снарядил Бульдога в синеву.
   Она явно услышала мой крик, но не отозвалась.
   – Подстрелить Архитектора? – спросил Макс, заряжая арбалет.
   – Ты смеешься? – спросил я.
   Убивать человека, который пишет такие замечательные песни, мне казалось кощунством – даже если он меня подставил, как… ладно, оставим сравнения.
   – Могу не насмерть, – сказал Макс.
   – Ты проиграл, Архитектор! – крикнул я. – Проиграл, не начав игру… Иди, лижи жопу Куртицу!
   Должен же я был как-то компенсировать себе то, что этот парень меня использовал. Ада, разумеется, прошептала: «Фи, как пошло!»
   – Где кристалл? – крикнул Архитектор.
   Ага, кажется, он снизошел до диалога.
   – Кристалл у Наследника! – отозвался я. – Если сможешь – отбери.
   В следующий миг Архитектор и остатки его команды исчезли. Я так и не понял, что планировал Архитектор – сколотить свою команду или пахать на Куртица. На мой взгляд, он все же собирался стать магистром. Но, похоже, Мэй его кинула точно так же, как и меня. Ну, не совсем так же – Архитектор был нужен Куртицу. А я нет.
* * *
   Хаос тем и отличается от Пелены закона, что тебе до самого исхода схватки неясно – кто за кого и с кем ты. Я знал одно: на моей стороне Макс и Кролик. Ну и еще я посчитался с Пеленцем. Уж он-то, как ни мути синеву, уже не попадет в Двойную башню. Про остальных я ничего точно сказать не мог.
   Без дальнейших приключений Ада вывела нас к замку Кролика.
   Узкий фасад, высокая стрельчатая дверь, по бокам – два стрельчатых окна, очень узких и очень высоких. И маленькое кругленькое окошко наверху. В той самой «голубятне», где я отсиживался семнадцать лет назад. Дом моего учителя. Я несколько секунд глупо таращился, прежде чем шагнуть к двери.
   Как же я раньше не догадался! Из команды Леонардо никто не уцелел, но его семья выжила – а Кролик доводился Леонардо двоюродным племянником. Вот же тихоня! Столько лет хранить секрет! А я-то думал, что наш кроль – самый большой болтун на свете. Как я сумел оценить за несколько минут, за последние годы Кролик малость подлатал стены, поставил стекла с синевой в рамы – так, чтобы с улицы ничего нельзя было разглядеть, и сделал решетки – очень крепкие стальные решетки. Синева, она вещь хорошая. Но ничто не отменяет старую добрую сталь. Все эти годы, тучные годы покоя, дарованные законом, Кролик правильно готовился к хаосу, который неизменно должен наступить. Ай да Кролик! Выходит, он был умнее всех нас! Мы его не ценили!
   Я постучал, и дверь открыл Кролик.
   – Добро пожаловать в нору! – воскликнул он, заключая меня в объятия.
   Разумеется, он хотел сказать «в замок». Но выпалил «нора».
   – Я же знал, что вы меня не бросите! Ада, дорогая моя! Я был уверен, ты вернешься! – Кролик хотел расцеловать ее, но графиня уклонилась.
   Вместо Ады Кролика обнял Макс.
   – Я же говорил, все будет отлично. Замечательно все будет! – взревел Разрушитель.
   – У тебя нет каких-нибудь незваных гостей? – спросил я, заглядывая через плечо Кролика в прихожую.
   – Каких гостей?
   – Ну, не знаю… Берсерка там. Тони Вильчи. Наследника… Кто еще у нас в конкурентах?
   – Только Ланс, – заявил Кролик. – Он все сочиняет кодекс законов. Уже всю тетрадку измарал, строчит на обложке.
   Мы вошли. В холле уютно горел концентрат в камине, а подле камина в старом кожаном кресле сидел Ланс и что-то в самом деле писал.
   – А я-то думал… нет, не скажу, – я изобразил смущение. Или, если точнее, попробовал изобразить.
   – Что? – спросила Ада, попадаясь в нехитрую мою ловушку.
   – Ну… что посреди холла стоит Куртиц и держит Ланса за волосы.
   Ада пихнула меня в бок. Довольно сильно пихнула. И очень болезненно, учитывая ожог от концентрата.
   Я охнул.
   – Прости! – Она тут же спохватилась.
   Кстати, норку свою Кролик не только укрепил, но и наполнил припасами: водой в бутылках, консервами и сухарями. К сожалению, всего этого оказалось до смешного мало: видимо, Кролик все рассчитывал на троих – а тут подвалила целая орава. Пришлось делить припасы ну очень экономно.
   – Кстати, когда мы уходили из Максова дома, Антон сказал, что они с Мэй работают на Куртица и меня готовы принять в свою команду. Ты это знал? – спросил Кролик.
   – Что тебя выбрал Лоцманом сам Наследник? Нет, разумеется, не знал. Что ж ты отказался?
   – Без тебя и Макса я не играю.
* * *
   С Куртицом я встречался несколько раз. Первый раз мы виделись детьми на каком-то празднике во дворце магистра, куда пригласили две сотни победителей дурацких детских конкурсов. Он был в аккуратном костюмчике, белой рубашечке, тщательно причесанный, стоял на небольшом возвышении, куда допускали выступить особо избранных среди избранных, и серьезно и чуть-чуть патетично объяснял, что в будущем он будет управлять Альбой Магной, потому что он для этого дела рожден.
   Во второй раз мы виделись уже много-много лет спустя. Куртица ввели в команду магистра уже после установления Пелены – случай редкий, если не исключительный. Куртиц собрал у себя силовиков-изгоев и предложил работу над проектом, суть которого сводилась к одному: возможность замены кристалла без утраты Пелены.
   Помнится, я тогда громко заржал. Так громко, что на меня обернулись все присутствующие.
   – Что тут такого смешного? – спросил меня Куртиц строго.
   – Вы требуете невозможного. Кристалл создает Пелену, а не наоборот. Чем совершеннее Пелена, тем меньше кристалл теряет энергии. Но все равно для самых идеально выверенных законов энергии требуется довольно много. Кристалл может жить долго, но не способен работать вечно. Новая Пелена означает одно: новый кристалл. Это азы теории синевы. Единственный способ не обрушить Пелену – это создать лоскутный покров, сшить из клиньев, как ткань на зонтике. Восемь кристаллов, расставленные по окружности, – это минимум для нашего острова. Заменять их надо по одному – по очереди. Пелена будет исчезать, но только на одну восьмую, что в принципе допустимо, и хаос не наступит. Но можно…
   – Я тебя не просил рассказывать нам все это, – заметил Куртиц снисходительно-брезгливо, как будто говорил с недоумком.
   Зря он меня перебил. Я хотел еще добавить, что самое сложное – изготовить дополнительные постаменты. Посему я лишь огрызнулся:
   – А я решил рассказать, чтобы отбить у мошенников желание получить кучу бабок на то, чего невозможно добиться. Потому что каждый пытается втюхать свою синьку и…
   – Все это бредни Графа, который мечтает отомстить Альбе Магне, разрушить Пелену и уничтожить наш остров! – перебил меня Тони Вильчи.
   Разумеется, он лгал. Передергивал умело, сращивая правду с ложью. Граф в самом деле мечтал уничтожить Пелену в том виде, в каком она существовала, но остров… Альбу Магну… Нет и нет! Я был готов заложить душу, что Граф любил этот остров куда больше Тони Вильчи и всех правителей, вместе взятых. Однако подлости мерещится только подлость – посему, заложи я душу в таком споре, я бы ее лишился.
   – Лоскутная пелена восьми кристаллов может поддерживать всего несколько основных непротиворечивых законов… – продолжал Тони Вильчи со снисходительным высокомерием. Вот же синь! Это же одна из теорем Графа – Рейнвелл ее доказал, когда лежал в госпитале после ранения в битве у Большого Барьерного рифа. Теорема звучит так: «Чем больше кристаллов в круге, тем меньшее разнообразие законов может поддерживать Пелена». Максимум – шестьдесят четыре кристалла. Пелена, правда, будет генерироваться даже при тысяче, но она сможет поддерживать лишь один закон – закон о собственном существовании. Я сам несколько раз проверял правильность доказательства и не нашел противоречия. Исходя из теории Графа, можно предположить, что на Северном архипелаге лгут, когда говорят, что живут без Пелены, Пелена у них есть, просто польза от нее весьма условная – всего лишь вера в то, что покров существует.
   – Расчетами подтверждено: восьми кристаллов достаточно, чтобы избежать периодов хаоса, – я посмотрел на Наследника. Понимает ли он, о чем мы спорим?
   Мне очень хотелось бы верить, что понимает. Но я сомневался…
   – Это будет перманентный хаос, внедренный в Пелену, – тут же взвился Вильчи. – Все равно что ее отсутствие. Затраты неоправданны, эффективность нулевая… – Он снисходительно усмехнулся.
   Мой авторитет против авторитета Тони Вильчи – это в самом деле было смешно. Однако меня пригласили. Кажется, я был единственным в этой компании, кто учился не в местном Университете, а на Северном архипелаге. Но даже там в университетах проходили теорию синевы графа Рейнвелла.
   Я потратил полгода на то, чтобы рассчитать лоскутный покров. Вильчи не сказал, что такая Пелена давала защиту от убийств, насилия, грабежа. Почти, правда, не защищала от воровства и мошенничества – но тут и стражи могли подсуетиться.
   Закончив работу, я трижды проверил свои вычисления и отправился в Университет искать Графа – как лучшего специалиста по синеве.
   Так мы познакомились. Граф изучил мои труды и не нашел ошибки.
   – Очень прошу… – сказал Граф, – очень вас прошу, мой мальчик, не показывайте ваши расчеты никому из Пелену предержащих.
   – Почему? – Его слова изумили меня.
   – А вдруг в самом деле найдутся восемь, способных договориться друг с другом? Мы же навсегда лишимся возможности хоть раз в жизни вдохнуть чистого воздуха.
   – Но мы избавимся от хаоса… Вспомните: в дни хаоса погиб ваш сын. Он мог бы жить, если бы у нас была лоскутная Пелена.
   Граф закрыл лицо руками и замер.
   У него были маленькие, аккуратные, немного женские руки. А на белых манжетах сорочки, что выглядывали из рукавов пиджака, махрились нитки: несмотря на идеальную белизну, ткань была ветхой от сотни стирок.
   Потом он опустил руки и посмотрел на меня страдальчески.
   – Вы только что убили меня во второй раз, Феликс. В первый раз меня поразили в самое сердце, когда убили Кайла. А вы – теперь…
   – Да что такого… – Я не понимал и потому начинал кипятиться.
   – Я только что мысленно спросил себя: готов ли я отказаться от урагана хаоса ради Пелены восьми кристаллов, и я ответил – да, я готов… потому что тогда такие ребята, как Кайл, не будут умирать… Но, боги синевы, как мне при этом стало больно!
   Я тогда не очень-то понял, о чем он говорил.
   Граф отыскал меня через три недели, самолично явился на заправку. Я сидел за стойкой, погруженный в чтение приключенческого романа, решив послать в синьку все теории и расчеты. Услышав звон колокольца, я поднял руку и указал на объявление.
   – Добрый вечер, дорогой мой Феликс! – сказал Граф своим тихим голосом, который мне казался громче любого крика. – Вы не поверите, но я нашел спасение!
   Я поднял голову и глянул на него совершенно ошарашенно.
   – Спасение? От чего?
   – От Пелены… какой бы она ни была…
   В третий раз я отправился на встречу к Куртицу вместе с Графом. Старый Граф никогда не работал над созданием неистребимой Пелены. Он пытался сделать покров более легким, незаметным, что ли, тогда, утверждал Граф, и хаос будет временем веселья и карнавала… Как выяснилось, Граф открыл возможность создания индивидуальной Пелены, используя мини-кристаллы в одну пятую карата. Это что-то вроде капсулы, внутри которой человек практически полностью свободен, и в то же время общая Пелена соблюдает общий закон. Граф так увлекся своим открытием, что провел эксперимент над собой, а потом и меня уговорил опробовать капсулу. Я опробовал. Впечатления? Расскажу как-нибудь в другой раз. Скажу одно: капсула мне понравилась.
   Третью встречу с Наследником я не забуду до самой смерти. Во-первых, потому что после этого я пять недель отсидел за Вратами Печали, а во-вторых… Об этом я, пожалуй, не стану говорить.
   Кабинет я помню смутно – почему-то повсюду висели шторы, тяжелые и непроницаемые, как будто здесь не было стен, только окна; с потолка лился матовый свет из голубоватых плафонов. Огромный письменный стол, заставленный многочисленными приборами, напоминал скалу.
   За столом сидел повзрослевший мальчик, явившийся с праздника, с пухленькими щечками и довольной улыбкой маленького детского рта.
   – А, Граф, я как раз хотел вас поздравить… Академия Северного архипелага избрала вас своим почетным членом. Ваш диплом у меня. Готов передать…
   – Да, к сожалению, я не смог поехать, – заметил Граф с грустной улыбкой. – Советник магистра отказался выдать мне разрешение. Хотя я, как положено по закону, сдал экзамен на выезд.
   – Разумеется, вы не могли. Мы заботились о вашей безопасности.
   – Моя безопасность? При чем здесь моя безопасность?
   – Вас могли бы казнить как бывшего военного. Наша разведка донесла, что именно так с вами и собирались поступить.
   Граф обескураженно покачал головой. Он видел, что Куртиц врет, но врет с таким апломбом, что ложь в его устах выглядит почти правдой.
   – Я не о наградах пришел говорить. Речь идет об индивидуальных капсулах, защищающих от Пелены.
   – Индивидуальных капсулах? – переспросил Наследник.
   – Именно.
   – И что это дает?
   – Дает ощущение свободы, – вмешался я в разговор.
   – За счет чего?
   – Мысль… свобода мыслить… В этом случае Пелена больше не контролирует мышление, – сказал Рейнвелл.
   – Дорогой Граф, вы хоть понимаете, о чем говорите?
   – Конечно. Я стремился именно к этому – дать человеку ощущение свободы… Но при этом не допустить преступлений и смерти в случае…
   – К чему Пелена, если она не контролирует мысли? – перебил говорящего Куртиц. – Контроль мысли – и есть незыблемость Пелены. Без него Пелена бесполезна.
   – Никто не отменяет основных законов, – попытался возразить Граф. – Убийства, грабежи, воровство – Пелена будет по-прежнему наблюдать за всем этим и пресекать…
   – Чушь все это! – вновь перебил Наследник. – Не может быть порядка без контроля мыслей! Кто думает иначе, тот главный преступник. И главный глупец.
   – Вы назвали Графа глупцом? Извинитесь! – потребовал я. – Да кто вы такой, чтобы подобное позволять! Граф – создатель теории синевы! А вы победитель конкурса на лучший стишок, прославляющий магистра…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация