А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Закон есть закон" (страница 15)

   – Не надо! – выдохнул Кролик, поднимаясь.
   – Что не надо? – спросил я, отсасывая кровь с ладони и сплевывая ее на снег.
   – Не надо! Спрячь кристалл.
   Я посмотрел на грабителей, решил, что им еще долгое время будет не до нас, и, подобрав футляр, запер в него наше сокровище.
   Пятеро перестали топтаться на окровавленном снегу и повалились друг на друга.
   – Не слишком удачное начало, но цели мы достигли, – ухмыльнулся я.
   – Ты что, ничего не понял? – спросил Кролик.
   – Учти – это моя первая работа с кристаллом. Причем без опоры на синеву.
   – Камень дефектный! Ты мог нас угробить.
   – Да? И как ты это понял?
   – Он мигает! Или ты не знаешь? Настоящие кристаллы никогда не мигают. У них ровный свет.
   В первый миг я ему не поверил – Леонардо мне ничего подобного не говорил.
   Наверное, именно тогда я понял, что учитель сказал мне далеко не все, что должен был сказать. А научил лишь тому, что требовалось ему для своих личных целей.
   Многие думают, что, задействовав кристалл, силовик с ним срастается точно так же, как магистр, и разрушение кристалла – это смерть для его хозяина. Так вот, это как раз враки. Потому что тот дефектный кристалл распался, а я все еще жив.
   Кстати, пару слов о другом заблуждении: почти все полагают, что кристалл – лишь средство управления синевой. На самом деле у каждого кристалла есть свой запас энергии, причем немаленький. Правда, использовать «камень» в таком качестве – все равно что забивать сваи с помощью микроскопа – кажется, такое сравнение однажды привел Граф. Но, знаете, когда речь идет о собственной шкуре, можно треснуть противника по башке и микроскопом.
* * *
   Почти год мы с Кроликом торговали концентратом синевы. Вечная энергия нашего Океана ценилась тем дороже, чем ближе находился Южный полюс. Прессовать синеву – занятие не слишком захватывающее. Сначала мы занимались этим на Ледяном континенте, потом, подкопив малость деньжат, перебрались на Малый архипелаг. Здесь концентрат стоил куда дешевле, но зато было не так холодно и не надо было питаться одними консервами и постоянно глотать таблетки от цинги. Но и здесь всем требовалось много-много топлива для горелок – согревать дома и теплицы, заправлять двигатели машин и кораблей. Концентрат шел нарасхват.
   Мы купили лицензию и развернули дело – наняли рабочих фасовать концентрат, развозить его заказчикам и доставлять контейнеры и бутыли. Один ушлый бухгалтер взялся вести наши дела. А мы с Кроликом сидели круглые сутки на маленьком баркасе в миле от берега за буйками (сосать синеву ближе этой черты было запрещено) и тупо прессовали синеву в контейнеры. Сначала насос заглатывал забортную субстанцию, потом Кролик сжимал ее вдвое, а потом я уже доводил до кондиции – состояния, пригодного для горения, – а для этого надо было сжать ее еще раз в пять минимум. И пусть Малый архипелаг – место куда более теплое, чем Ледяной континент, на баркасе было зверски холодно, мы сидели в крошечной каюте и обливались слезами, глядя, как сгорает наша драгоценная синька в прожорливой печурке баркаса. Мы копили дукаты, в надежде приобрести серьезный катер и навсегда покинуть этот холодный мир. Лоцман был за то, чтобы отправиться в теплые страны ближе к экватору, я тоже истосковался по лету, и мы оба сошлись на архипелаге Верга. Во-первых, там не было Пелены, во-вторых, не надо было вступать в гильдию заправщиков, чтобы прессовать синеву, – достаточно взять лицензию, и можно открывать дело. И потом, все наши новые знакомые расписывали это место как сад земных наслаждений. Как выглядят наслаждения неземные, нам никто объяснить не сумел. Возвращаться на наш остров мы не собирались – во всяком случае, каждый громко заявлял об этом. Как выяснилось потом, мы лгали друг другу и самим себе. Каждому из нас снилась по ночам Альба Магна, ее серебристо-лиловые парки, ее галереи на черных столбах, снилась ель на площади Согласия. В глубине души каждый был романтиком и мечтал вернуться.
   Одно было плохо: сбережения росли медленно. Прессовать синевы больше, чем у нас выходило, нам с Кроликом было не дано. Найти третьего силовика мы не сумели, а текущие расходы пожирали львиную долю от продаж, к тому же мы поставляли четверть концентрата в общественные хранилища – в качестве налога. И все же наш счет в банке потихонечку рос, и мы уже начали присматривать подходящий катер…
   А потом все рухнуло.
   Мы с Кроликом были глупыми мальчишками, мы даже не заметили, что за нами следят, не обратили внимания на смутные намеки хозяина гостиницы и отвергли предложение местного стража, который предлагал нам свой «покров» за пять процентов добытого концентрата. Услышав слово «покров», я расхохотался. Уже чего-чего, а даже подобия Пелены закона на Малом архипелаге не было и в помине. Здесь каждый жил сам по себе. И губернатор острова, и его ближайшая клика очень удивлялись, когда от них требовали навести хоть какой-то порядок. Они считали, что их должны кормить и поить лишь за то, что они сумели забраться наверх.
   Но мы с Кроликом были уверены, что уж нас-то никто не тронет. Мы были силовиками, умевшими обращаться с синевой, я мог попросту поднять волну и обрушить ее на любого врага (так я воображал во всяком случае), а уж Лоцман мог идеально направить мою волну к цели. Не говоря уже о кружевах, которые я умел создавать из пены. Комья этой дряни постоянно забивали наше оборудование, и его приходилось чистить раз в два или три дня. Я не выбрасывал белые сгустки, а, связав в моток, оставлял их валяться по углам и на полках. Наверное, я был не так наивен, раз держал смертоносное оружие под рукой. И еще – кристалл я спрятал на баркасе: на любой посудине полно мест, где можно укрыть совсем небольшой футлярчик.
   Но нас скрутили не на баркасе, а на берегу. И кружев у меня под рукой как назло не оказалось. И тот, кто на нас с Кроликом напал, знал, как пленить силовиков, – нас сковали стальной цепью, надели поверх золотых титановые браслеты и избили до полусмерти. А потом привели к Бульдогу.
   Эту встречу я не забуду до конца жизни.
   Бульдог был среднего роста человечек с очень крупной головой. Высокие скулы, приплюснутый нос, выпуклые глаза, высокий лысеющий лоб. Не урод. Просто некрасив. Он был весь затянут в кожу, она поскрипывала при каждом его движении.
   – Зачем вы их привели? – спросил он, не удостоив нас даже взгляда. – Я же сказал: отвести на баркас и заставить работать.
   – А если не будут? – спросил квадратный парень с обмороженным шелушащимся лицом.
   – Не будут? Кто не будет? – Он ткнул пальцем в меня. – Этот? Или этот? – Палец указал на Кролика.
   – Любой…
   – Тогда убей этого! – Палец по-прежнему указывал на Кролика. – Урод будет работать за двоих.
   Приказ и жуткий, и дурацкий: за двоих прессовать синеву невозможно. Но тут дело было не в логике, а в страхе, ужасе даже, который внушил двум мальчишкам этот человек. Этот ужас пробил нас до самых костей – не хуже морозов Ледяного континента.
   – Твоя задача – заставить людей работать и выполнять положенное, а как – меня не волнует, – продолжал отчитывать подчиненного Бульдог. – Совершенно не волнует, запомни, Снеговик.
   Тот спешно кивнул. Я видел, как судорожно дернулся на его шее кадык: парень и сам боялся Бульдога до усеру.
   В тот же вечер мы вновь очутились на нашем баркасе, скованные цепью и в холодной каюте. Насос уже работал, и рыжий здоровяк в пушистой и толстой парке приказал:
   – Работать!
   – А пошел ты в синь… – Я сплюнул. И тут же лезвие ножа, острое как бритва, вспороло мою щеку.
   Я не заметил стоявшего у меня за спиной невысокого и юркого человечка.
   – Работай! – повторил рыжий. – Или в следующий раз лишишься яиц.
   Голос был равнодушно-спокойный. Я вспомнил о приказе Бульдога и испугался. Они же могли убить Кролика – всего лишь за мой нелепый возглас, и я бы остался один здесь, на баркасе. Кажется, я ни разу потом так никогда не пугался, как в тот миг. Меня аж заколотило от ужаса. Кажется, Кролик перетрусил не меньше моего.
   Так мы превратились в рабов и продолжили прессовать синеву.
   Цепь оставляла нам с Лоцманом ровно столько свободы действий, чтобы мы могли создавать концентрат. Чтобы позволить мне очистить агрегаты, когда их забивало пеной, с меня снимали оковы. Я всегда чистил агрегат в присутствии надсмотрщика – того шустрого человека с ножом. Он отлично обращался с острыми предметами, в чем я убедился на своей шкуре, но ум его явно не отличался остротой. Иначе бы он заметил, что белые черви, которых я извлекаю из прессовального агрегата и якобы кидаю в гальюн, наш баркас не покидают, а так и остаются здесь, прирастая прозрачными сосочками к обшивке.
   Постепенно страх, внушенный Бульдогом, истаивал и притуплялся. И по мере его ослабления мою голову все чаще посещали мысли о побеге.
   – Мы убежим, – сказал я как-то ночью Кролику, когда мы лежали в нашей тесной и грязной каюте, прямо в одежде, по-прежнему скованные. – Не боишься рискнуть?
   – Не боюсь, – ответил Кролик.
   – Но тебя обещали убить.
   – Во-первых, я не уверен, что они запомнили, кого именно грозились прикончить. А во-вторых… тому, кто останется в живых, придется куда как хуже.
   – Мы просто должны сделать так, чтобы все получилось, – ответил я.
   Не знаю, были ли мы так уж ловки или наш надсмотрщик оказался глуп… Во всяком случае, он не заметил, как белый червяк – пусть и не с первой попытки – обвил нашу цепь. И там, где белая нить оплела стальные звенья, металл стал темнеть и на ощупь как будто становился рыхлым – концентрированная синева медленно разъедает любую сталь, поэтому ее и хранят в титановых баллонах. Вообще говоря, титановая цепь приковала бы нас навечно, но то ли наш хозяин не знал об этом, то ли пожадился, решив, что самые обычные оковы удержат двоих голодных, перепуганных и до смерти уставших мальчишек. Спустя неделю цепь благополучно лопнула. В тот же день вечером я бросил в лицо нашему надсмотрщику комок белых червей, и они изгрызли его минут за пять, превратив плоть в алый ноздреватый «сыр». Жаль, что нашего хозяина не было на баркасе, так что кружева-черви расправились только с охраной – парнем с ножом и тремя сонными и поддатыми, а потому неуклюжими бандитами. А потом мы завели движок – благо концентрата было на баркасе вдоволь – и ушли в Океан. Мы дотянули до ближайшего острова – герцогства Бальтиони. Здесь продали по дешевке баркас и обзавелись поддельными дешевыми браслетами личности.
   Мы были в счастье.
   Об одном я тогда жалел – что так и не удалось посчитаться с человеком, который сделал нас рабами и которого все называли Бульдогом. Я все эти годы мечтал прикончить гада. Сколько людей батрачили на него, как бессловесный скот. Скольких он убил! Но даже не это, нет… я не мог простить ему свой страх, свое парализованное подчинение. Свое бессилие. Оно тянулось за мной годы и годы. Оно было увечьем пострашнее сожженного лица.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация