А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тайный дневник девушки по вызову" (страница 22)

   Вторник, 3 февраля

   Ремонт дома продвигается хорошо, хотя я не чувствую особого вдохновения по поводу мягкой мебели. Достаточно сказать, что предыдущий вариант (Лора Эшли в кислотном трипе с Питером Максом на Таити) усовершенствован до чего-то, смутно напоминающего нынешнее столетие.
   Вчера доставили очень интересный предмет. Моя квартирная хозяйка заказывала мебель несколько лет назад через фирму, которая сохранила детали ее заказа, и они были так добры, что прислали симпатичные новые чехлы на подушки для этого перекормленного чудовища (я имею в виду диван, а не квартирную хозяйку). Новые чехлы были доставлены сразу после обеда, вместе с детальными инструкциями, как их надевать, и вспомогательным инструментом вдобавок.
   Этот инструмент, должна вам сказать, выглядит точно, как паддл.
   Право, это очень классный паддл, из того же красивого твердого дерева, из которого сделана рама самого дивана, с гладкой рукоятью, которая имитирует скругленные ножки мебели, и сужающийся на конце в плоскую лопатку, по всей видимости, для запихивания подушек в их новые шкурки. Но если вы спросите меня, не выглядит ли это, как инструмент драпировщика, – ничего подобного! Это, если уж говорить совсем честно, хорошо сделанный и адски возбуждающий паддл. Боже мой, да у него даже кожаный ремень продет сквозь рукоятку! И с мебелью он хорошо сочетается…
   Я взглянула на паддл, потом на посыльного.
   – Вы хотите, чтобы я вернула эту штуку, когда закончу?
   – Что? Нет, оставьте себе или просто выбросьте. Нам она не нужна.
   – Спасибо!
   Более желанного и неожиданного подарка я уже сто лет не получала. Будто день святого Валентина наступил раньше положенного!

   Среда, 4 февраля

   Клиент (устанавливая на полу зеркало от комода):
   – Я хочу смотреть, как ты смотришь на себя, когда мастурбируешь.
   Что ж, какое-то разнообразие.
   – Чем?
   – Сначала руками. Потом вибратором.
   – А потом ты?..
   – Нет, я просто хочу смотреть.
   Он поставил мне кресло, и я села. Извиваясь, выползла из трусиков и завернула подол платья на бедра. И вот оно все тут, на виду – так, как мне нечасто приходилось видеть. Да, я обычно провожу коротенькую проверку после восковой эпиляции и перед тем, как выйти из дому, но это было другое дело. И ручные зеркальца тоже часто используются – и на работе, и во время секса дома, но теперь в зеркале была только я, одна, никем не тронутая. Бель с точки зрения стороннего наблюдателя. И будучи существом, одержимым собой, я, наверное, возбудилась так же, как и он.
   Я наблюдала, как мои губы становились полнее, краснее, влажнее. Гораздо темнее, чем мне представлялось, почти бордовые – такой становится головка пениса, мне часто приходилось видеть это. Само отверстие расширилось и раскрылось. Я слышала, как оно звонко причмокивает, как открывающийся и закрывающийся рот, пока моя рука двигалась все чаще, а бедра – все резче.
   Эффект был такой, будто смотришь на себя на экране телевизора. Полагаю, и для клиента тоже. Он уделял гораздо больше внимания отражению, чем мне, сидящей в кресле. Я подумала было, зачем платить кому-то за мастурбацию, если не участвовать, а потом до меня дошло. Он хотел быть режиссером.
   Но, подбираясь к точке, из которой нет возврата, я замедлила темп и поменяла положение – якобы чтобы показать ему вид получше или в другой позиции, но на самом деле – чтобы удержаться и не кончить.
...
   Он уделял гораздо больше внимания отражению, чем мне, сидящей в кресле. И тут до меня дошло! Он хотел быть режиссером!
   Оказалось, невероятно трудно удерживаться и не спускать курок в течение почти всего часа. Он сидел на кровати, потом сполз на колени на пол, подбираясь все ближе и ближе к зеркалу, время от времени делая замечания, касавшиеся скорости и действий вибратора или положения незанятой руки, но не касался меня. Когда он кончил, струя ударила в зеркало, густо стекая по моему отражению на ковер.

   Четверг, 5 февраля

   Я вернулась домой промокшая до костей и мрачная: попала под внезапный ливень на Ледброук Грув, а зонтик с собой не взяла. Я была в городе, встречалась с одним мужчиной, у нас было свидание и, скажем так, прошло совсем не ахти. Дома меня ждали три пропущенных звонка, все – с мобильника мадам. Я перезвонила ей.
   – Привет, извини, что не ответила тебе раньше.
   – Не волнуйся, дорогая! – Мадам, для разнообразия, не слушала ужасный «волосатый рок». – У тебя намечался заказ.
   – Я ходила обедать кое с кем и забыла дома телефон. Что-нибудь интересное?
   – Тот замечательный мужчина. Он всегда спрашивает тебя.
   – А-а-а… – Это происходит примерно раз в неделю с тех пор, как я начала работать. – Француз?
   – Да, такой чудесный джентльмен!
   – Ага, и всегда дает меньше часа на сборы перед заказом. Я не могу добраться туда так быстро! – Мой дом находится слишком далеко от центра города. – Я так понимаю, что ты предложила одну из других девушек?
   – Да. Но он всегда спрашивает тебя, дорогая.
   – Скажи ему, чтобы в следующий раз он дал мне больше времени на сборы, о’кей?
   – М-м-м… – В трубке послышался еще чей-то голос, и мадам вдруг заговорила странно тихо, а потом вообще зашептала: – Извини, дорогая, должна бежать! Рада была поболтать с тобой, пока-а!
   Должно быть, это тот самый бойфренд, который не имеет ни малейшего понятия, чем она зарабатывает на жизнь. Мне это кажется странным, но, в конце концов, ведь это ее работа незаконна, а не моя.
   Вскоре после этого пришло сообщение от П.С.: «Сад пыток»[48]. Что скажешь?»
   Что ж, если он так пытается поддерживать мой интерес, то определенно хорошо с этим справляется. Конечно, уже бегу, тряся на бегу бубенчиком. Прицепленным, конечно, к моему соску.

   Пятница, 6 февраля

   Шла вчера по подземному переходу к Дистрикт-лайн возле Монумента[49]. Там сидел уличный музыкант, наигрывавший на гитаре дилановские[50] рифы и импровизировавший стихи о проходящих мимо людях.
   – «….и сказал я: о, друг мой, появится женщина… и пройдет она мимо тебя… она будет вся в белом и в розовых туфлях… это будет прекрасная женщина…»
   Я не могла не улыбнуться, бросив взгляд на свои туфли. Пыльно-розовые с вырезанными носами башмачки. Очень в стиле 1940-х или 1970-х – в зависимости от того, как зашнуровать.
   – «…и, друг мой, ты узнаешь ее… ты узнаешь эту женщину по ее улыбке…»
   Я, не задерживаясь, пошла дальше, но посмеивалась всю дорогу и обернулась, чтобы улыбнуться ему, прежде чем повернула за угол.

   Суббота, 7 февраля

   Н. заглянул ко мне после качалки, чтобы помочь с подушками. Под помощью он имел в виду «посидеть на них, пока заваривается чай» – что, я полагаю, действительно в своем роде помощь. Кто-то же должен поставить на обивку первое пятно. Под пятном я не имею в виду ничего грязнее пролитого чая, если что. Ах вы, испорченные создания!
   Глаза у Н. загорелись, как только он увидел лопатку для подушек – паддл. Когда я вернулась с кухни с исходящими паром чашками, он уже проделывал пробные шлепки по своему бедру.
   – Новая штучка в рабочем наборе? – поинтересовался он.
   – Принесли вместе с диваном, – объяснила я.
   – Класс!
   Одна из бывших Н. – та, которая разбила ему сердце, – стала время от времени появляться в спортзале. Я заметила, что происходит это тогда, когда его появление там маловероятно. Порой я задерживаюсь возле шкафчиков, подслушивая, на случай, если она с кем-то разговаривает, понимая, что сведения о теперешнем положении ее дел принесут мне ценный приз. Если она и знает, кто я такая, то не подает виду. Пока не уверена, говорить ему или нет. Мы успели выпить по полкружки, когда разговор, как это неизбежно бывает, повернул к ней.
   – Я даже не знаю, звонить ей или нет, – пожаловался он. – Если она встречается с кем-то новым, я буду чувствовать себя ужасно, если нет – буду гадать, в чем смысл нашего разрыва.
   – Если человек решил, что все кончено, то ты ничего не можешь сделать.
   – Я знаю. Просто подумал: наконец-то я во всем разобрался, наконец-то я… Святая задница!
   – Что такое?!
   – Выгляни в окно!
   Я повиновалась. Обычная улица спального района, на противоположной стороне припаркованы машины. В некоторых домах горит свет, в некоторых – нет. Почти невидимые капельки дождя ветер сдувает по косой, и они похожи на душ из чего-то оранжевого в свете уличных фонарей.
   – Ну и что?
   – Это его машина. Машина твоего бывшего!
   Я прищурилась. Мои глаза уже не те, что были прежде, я не вожу машину и пересмотрела свое представление о «нормальном расстоянии чтения газеты» примерно до двух сантиметров от кончика собственного носа. Но да, это было ужасно похоже на машину Этого Парня: «Фиат», пятая модель, в полуквартале отсюда.
   Непроизвольно поежилась. У окна было холодно, и я задернула гардины.
   – Таких машин полно!
   – Ее там не было, когда я парковался, – заявил Н. – И ни у кого из твоих соседей нет такой.
   Я вернулась к дивану, взяла свою чашку с чаем и уселась.
   – Мммм… Не думаю. Не знаю…
   Во всяком случае, когда через час Н. уезжал, та машина исчезла.

   Воскресенье, 8 февраля

   Иногда летом моя мама сдавала меня на пятидневку в еврейскую детскую группу – что-то вроде городского лагеря. Обычно мы ошивались в общественном центре, играя в настольные игры или, по принуждению взрослых, занимаясь странными видами спорта, наподобие корфбола, правила которых никто не знал. Иногда у нас бывали экскурсии.
   Однажды мы в двух мини-автобусах отправились на пляж. День выдался не сказать, чтобы теплый, но пляж – это удовольствие (нам так сказали), поэтому мы не должны потратить день зря (и это нам тоже сказали).
   Однажды наша школьная учительница принесла в класс засушенную морскую звезду, привезенную из отпуска за границей, так что я провожу весь день, шлепая босиком туда-сюда по берегу и высматривая морских звезд. Конечно, там нет ни одной. Некоторые другие девочки сидят по-турецки на мелководье, понарошку намыливают волосы песком. Предлагают мне присоединиться, но я не хочу. Кажется, что вода очень холодная.
   Перед тем как разрешить нам забраться обратно в автобусы, воспитатели неистово драят нас щетками. Но когда мы возвращаемся, песок по-прежнему везде и всюду, поэтому взрослые командуют девочкам уйти в одну комнату, а мальчикам в другую, чтобы переодеть купальные костюмы и вытряхнуть полотенца. Между этими двумя комнатами есть что-то вроде раздевалки или коридора, и мальчишки даже не представляют, что две девочки постарше подглядывают за тем, как они переодеваются.
   Мне посмотреть так и не удалось. И не потому, что я не пыталась. Старшие девчонки были достаточно высокими, загораживали весь обзор и не подпускали никого ближе. Они описывали вслух то, что видели (и весьма неточно, как я позднее осознала). Много лет после этого я полагала, что мужской член имеет продольный извивающийся спиралью гребень – физический эквивалент слов «болт с нарезкой».
   Есть одна популярная песенка, которая нравится девочкам постарше, и они спорят о том, кто из них больше влюблен в исполнителя и чье имя будет звучать лучше с его фамилией. Его заявления о своей асексуальности для них – звук пустой. Нет, точнее, не пустой: тем сложнее будет его завоевать! Он отличается от окружающих нас мальчишек так, как только может отличаться человек. Он красив, старомоден, пришелец из другого мира, да еще и родом из Манчестера: если уж мы в чем уверены, так это в том, что Манчестер – местечко гораздо круче того, где живем мы.
   Переехав на свою первую квартиру после университета, я распаковываю тарелки на кухне, и тут по радио включают эту песню. Впервые слышу ее без сопровождения хора двенадцатилеток.
   То лето, проведенное в детской группе, было ознаменовано также тем, что друзья моих родителей начали называть меня «малышкой Алисой». Как ту, что в Зазеркалье. «А где малышка Алиса?» – спрашивали они, и я прибегала, чем бы ни была занята, рада угодить. Воспитываясь среди бесконечных гостей, я научилась производить впечатление «бессмертными подвигами». Они не дают мне уйти из комнаты, это такая куртуазная игра: поглядите-ка, да она совсем взрослая! Я знаю, что, когда говорят так, в их тоне звучит снисходительность, но в то же время я довольна, потому что могу отвечать им на их же собственном языке. Один из друзей семьи отказывается ужинать за нашим столом, если его не посадят рядом со мной. Он спрашивает меня, что я думаю о политике – и я сама удивляюсь, узнав, что у меня есть какое-то мнение. Каким бы оно ни было наивным. Кстати, оно с тех пор не сильно изменилось. Потом он просит меня пересказать стихотворение, читая его строчку за строчкой. Я повторяю его дословно. «Возможно, в один прекрасный день ты даже поймешь его целиком!» – смеется он.
   Итак, я стою в кухне одна, слушая эту песню – уже как взрослая, а не как «малышка Алиса». Слова у нее на самом деле довольно печальные. И сама не замечаю, как начинаю плакать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация