А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тайный дневник девушки по вызову" (страница 11)

   Вторник, 16 декабря

   Поскольку мне платят наличными, я довольно часто оказываюсь в банке, и обычно – в одном и том же. Кассиры – люди от природы любопытные, и надо быть совсем уж безмозглым, чтобы не поинтересоваться, почему я прихожу со свертками купюр несколько раз в неделю и кладу их на два разных счета, один из которых – не мой.
   Однажды я случайно сунула в окошко детализацию депозита вместе с бумажкой, на обороте которой Этот Парень что-то рисовал. Он учился живописи в каком-то своем далеком прошлом и все еще не избавился от привычки малевать и царапать что-нибудь на случайных клочках бумаги. Кассир перевернул листок, посмотрел на рисунок, потом на меня.
   – Здорово! Это вы рисовали?
   – Ну… да. Я, э-э… художник-аниматор, – соврала я.
   Кассир кивнул, заглотнув наживку. Вот так служащие этого банка уверились в том, что я зарабатываю на жизнь рисованием. Сделали ли они следующий логический шаг, задавшись вопросом, с чего бы это официально работающему художнику вздумалось требовать оплату наличными, – мне неизвестно.
   Одно из преимуществ этой работы – ты не ограничена рамками обеденного перерыва, когда пытаешься переделать текущие дела. Поэтому я обычно занимаюсь шопингом в середине дня.
   – Живете поблизости? – спросил однажды зеленщик у метро, пока я выбирала яблоки и киви.
   – Сразу за углом, – махнула я. – Работаю няней.
   Во что совершенно невозможно поверить, поскольку он меня ни разу не видел с детьми на буксире и, если только Этот Парень не в городе, я покупаю продукты только на одного человека. И все же он теперь время от времени спрашивает, как поживают детишки.
   На соседей я натыкаюсь очень редко и только по вечерам, когда они видят меня наряженной в платье или костюм, при боевой раскраске и со свежевымытыми волосами, идущей встречать такси.
   – Погулять решили? – осведомляются они.
   – У лучшей подруги вечеринка в честь помолвки, – отвечаю я.
   Или:
   – Идем на коктейль с коллегами по работе.
   Они кивают и желают мне приятного вечера. Я выскальзываю за дверь и прикидываю, какую легенду рассказать водителю такси.

   Среда, 17 декабря

   Обедала сегодня со всеми А. вместе. Они не всегда охотятся стаей, но когда это происходит, любому заведению, где подают еду, стоит поостеречься.
   А1, А2, А3 и А4 уже ждали меня в тайском ресторанчике. Я пришла последней – неожиданно для себя: по крайней мере трое из них тянучки по природе. Мы обменялись поцелуями и уселись за столик в углу.
   А1 пожал мне коленку и выдал смешок а-ля старый греховодник. А2 подмигнул поверх меню. А3 дулся в углу, как он обычно и делает, а А4 просветленно улыбался каким-то неведомым далям.
   – Ну и чем вы сегодня занимаетесь, ребята? – спросила я.
   – Ничем особенным, – ответил А1. Его сдержанная манера говорить напоминала школьного учителя.
   – Вообще ничем таким, – подтвердил А2.
   А4 улыбнулся в мою сторону:
   – Пытаемся потратить столько твоего времени, сколько сможем.
   – У вас, ребята, что – работы нет, чтоб на нее ходить?
   Не все они живут в Лондоне, но по делам наезжают почти регулярно.
   – Теоретически – есть, – проворчал А3. Он – это который рыжий. Суровый северянин. И я это говорю любя.
   – Чепуха, – проговорил А2, повернувшись ко мне. – А у тебя, любимая? Дела, встречи?..
   – Пока – никаких, – отозвалась я. Подошла официантка принять наш заказ. А1 заказал всем фирменное блюдо. Никто из нас не знал, что это такое. Да и какая разница! А3, кажется, не хотел расставаться со своим меню. А2 спросил про Этого Парня.
   – Я предложила ему перебраться сюда и жить у меня, – сказала я.
   – Ошибка, – заметил А1.
   – Большая ошибка, – поправил А2.
   А3 пробормотал что-то неразборчивое.
   А4 продолжал улыбаться без всякой причины. За что я его и люблю больше всех.
   В кармане у меня зажужжал телефон. Менеджер агентства. Спросила, устроит ли меня заказ на Мэрилебон, четыре.
   – Это время, номер дома или количество часов?
   Она имела в виду время. Я сверилась с часами. Вполне осуществимо. А. дружно притворились, что не подслушивают.
   Большинство людей удивленно поднимают бровь, когда узнаю́т, что мои ближайшие друзья в основном и большей частью – мужчины, с которыми я спала. Но с кем же еще спать, как не с теми, кого хорошо знаешь? С посторонними?..
   Не отвечайте на этот вопрос!
...
   Большинство людей удивленно поднимают бровь, когда узнаю́т, что мои ближайшие друзья – мужчины, с которыми я когда-то спала.
   Я отсчитываю время, когда стала получать удовольствие от секса, со своего первого пересыпа с А1. Отчетливо помню тот день. Его широкий силуэт перекрывал свет из единственного окошка, имевшегося в его квартире. Я улыбалась ему снизу. Наши тела были обнажены, конечности переплелись. Он протянул руку, обхватил мою лодыжку и поднимал ногу, пока она не легла поперек тела. Обрушился на меня, сложенную пополам, и вошел.
   – Что ты делаешь?! – пискнула я.
   – Хочу ощущать своим телом всю полноту твоей задницы, – проговорил он. Хотя это и не был мой первый раз – далеко не первый, – но с какой-то точки зрения его вполне можно так назвать. Наконец-то нашелся мужчина, который знал, чего хотел, и, что еще лучше, знал, что надо делать, чтобы этого добиться.
   А1 и я встречались несколько лет. Не сказать, чтобы это были простые отношения – но только не в сексе. Как только наши одежки летели в угол, туда же летели и наши ссоры. Я знала, что могу попросить его о чем угодно – и он мог сделать то же самое. Чаще всего мы всегда соглашались на то, чего хотел другой, но не дулись, если предложение бывало отвергнуто. Он был первым мужчиной, сказавшим, что я красивая, так, что я ему поверила. Первым человеком за пределами душа в спортзале, перед которым я могла расхаживать голышом. И я обожала его физически: А1 – высокий, но не чересчур, мускулистый, волосатый. Его темные прямые волосы и скрипучий голос были восхитительно анахроничны. Ему бы жить в пятидесятые годы, быть индустриальным магнатом – как раз тот типаж.
   Ссорились мы так, что и сказать нельзя. Я понятия не имела, как сладить со страстью, которую испытывала к нему. Она казалась чересчур сильной и неуловимой – жидкая ртуть, утекавшая из моих ладоней. Мы, конечно, мирились в постели. Или на его кухонном столе. Или на письменном – у него на работе, когда уходил его начальник. В лифте. В здании университетской почты.
   И мы делали это всеми способами, какие только можно представить, от экзотических (двойное проникновение, путы, «золотой дождь») до возмутительно прозаичных (поза миссионера, пока он смотрел по телику футбольный матч). С тех пор мне доводилось экспериментировать больше и грязнее со многими другими, но никогда я не испытывала такого ощущения расширения собственных границ.
...
   А1 и я встречались несколько лет. Он был первым мужчиной, сказавшим, что я красивая, так, что я ему поверила.
   Он был первым, кто приложил паддл[23] к моим ягодицам. В ответ я испробовала раздвоенный кожаный ремень на его заднице, пока он, перегнувшись через диван, старался не подставить под удар свои гениталии. Его впечатляюще разнообразная коллекция порнографии была первым в моей жизни знакомством с хардкором, и мы покупали всё новые журналы и, ликуя, распределяли их по категориям. То, что ему действительно нравилось – «водный спорт»[24], анал, женщины со спермой на лице, похожей на лягушачью икру, – занимало свое почетное место. Даже то, что он не любил, вроде скотоложства и лесбийского секса, удостаивалось взгляда, ибо он был истинным коллекционером. Недвусмысленное разрешение просто смотреть на чье-то тело – в противоположность пиратскому взгляду тайком в спортзале или воровскому подглядыванию перед тем, как задернуты занавески и выключен свет, – было восхитительно.
   Я начала встречаться с А2 через пару лет после того, как мы с А1 разошлись. Он был чувственным любовником. Не то чтобы нежным, но сильным и неторопливым. Мне казалось, что он не делает никаких лишних движений, и я была просто покорена его длительными, рассчитанными действиями. Порой он, с его бледной кожей и светлыми волосами, казался подростком. Или даже еще младше – мальчишкой-переростком. Ни одно тело и ни одно прикосновение не казались мне такими правильными, как его. Так было с самого начала и до конца нашей связи. Ничьи пальцы, ничей язык так не соответствовали моему представлению об идеальном любовнике. Его тело было худощавым, но мускулистым. Высокий, но не дылда. Ни единого лишнего грамма веса.
   У него дома была стиральная машина, а у меня – нет. Я однажды пришла к нему с вещами для стирки и обнаружила в пустом барабане пару своих собственных трусиков.
   – А что это они здесь делают? – поинтересовалась я.
   – Я скучал, когда ты уехала домой на прошлые выходные, и надевал их, – ответил он.
   Я осмотрела эластичную ткань. У него были такие узкие бедра, что, похоже, белье нигде не порвалось.
   – Может, нам стоит прикупить парочку для тебя? – пошутила я.
   – Может, и стоит, – ответил он. На полном серьезе.
   Я уловила намек.
   Проснувшись и позавтракав (яйца-пашот на тосте, если была голодна, капучино и ломтик халы – если нет), я катила на велосипеде к дому А2. Он обычно просыпался поздно и, когда я приезжала, был еще в душе. Дверь спальни он оставлял открытой, я шла к ящику комода, в котором лежало почти два десятка трусиков. Выбрав одни, оставляла их в ящике его прикроватной тумбочки и возвращалась в переднюю комнату. Он выходил и одевался. Никаких комментариев по поводу трусиков – они приберегались на потом.
   Мы проводили бо́льшую часть дня вместе. Он работал дома, а у меня в то время был скользящий график в книжном магазинчике неподалеку. Когда я работала, он иногда делал перерыв и приносил мне то чай, то кофе из ближней забегаловки. Мы читали воскресные приложения, я давала ему переплетенные пилотные экземпляры готовящихся к выходу книг из кладовки. Моими коллегами были пьющая абсент полубезумная дамочка средних лет и часто отсутствующий, вечно всем недовольный босс. Почти каждую неделю дело кончалось тем, что я отрабатывала половину их часов, но я была не против. Там были книги – великое множество. И так здорово, когда порой в магазин заглядывал какой-нибудь знаменитый автор! Хотя я заметила, что они частенько, не задерживаясь, проскакивали в дверь и устремлялись к полкам, проверяя, есть ли там их книги, а уж только потом возвращались к входу, чтобы поздороваться со мной.
   После работы А2 ждал меня дома. Никаких слов, я шмыгала в дверь и прямо к дивану. Он садился, закинув руки на спинку, а я зубами расстегивала его джинсы. Эта задача почему-то всегда оказывалась труднее, чем мне помнилось с прошлого раза. Потом – первое мелькание шелка или кружев и его затвердевший дружок, распирающий ткань. Я зарывалась лицом в его промежность и вдыхала через трусики ароматы дневного пота, мочи и предспермы. Целовала его мелкими частыми поцелуями, лизала белье, пока оно не начинало прилипать.
   А2 любил тормошить меня, вертеть в руках. Он раздевал меня догола, но сам оставался в эротичных девичьих трусиках. Когда он брал меня – почти всегда анально – сдвигал их в сторону, чтобы они давили на основание его пениса и цеплялись за яички.
   Несколько месяцев спустя трусиков стало недостаточно. Я купила летнее платьице – короткое, яркое. Он примерил его. Я рассмеялась и трахнула его прямо в платье, лишь слегка сожалея о том, что его бедра стройнее, а ноги – лучше, чем у меня.
...
   После работы А2 всегда ждал меня дома. Он садился, закинув руки на спинку, а я зубами расстегивала его джинсы.
   – Давай сходим на распродажу, – сказал он как-то в выходные. Мне не пришлось спрашивать, кому мы будем покупать вещички. Вскоре несколько коротеньких хорошеньких платьишек присоединились к трусикам, лежащим в его комоде.
   Я знала, что у него есть другая женщина. Он сказал мне еще до того, как мы стали спать вместе. Я, возможно, запудрила себе мозги тем, что эти отношения почти закончились, поскольку она жила в другом городе в нескольких часах езды от него и, насколько я знала, всегда скверно с ним обращалась. Но однажды он поехал навестить друзей в тот город, где жила она. Несколько дней я сопротивлялась соблазну ключа, оттягивавшего своим весом мой карман, но в конце концов все же не устояла. Я перерыла весь его дом в поисках свидетельств ее присутствия: электронные письма, фотографии. Одна из них просто разбила мне сердце: ее роскошное лицо, широко улыбающееся, и розовая атласная пижама, расстегнутая до пупка. Я нашла ее имя, номер телефона и позвонила ей. Трубку никто не взял. Я оставила сообщение на автоответчике: «Это подруга А2, я просто хотела поговорить с вами – не беспокойтесь, это не срочно».
...
   Я перерыла весь дом в поисках электронных писем и фотографий его любовницы. Одна из фотографий просто разбила мне сердце.
   Она перезвонила.
   – Алло, – произнесла усталым тоном.
   Трудно было удержаться, чтобы не завопить. На моей шее запульсировала жилка.
   – Вы знаете, кто я? – спросила я.
   – Я о вас слышала, – ответила она.
   Я рассказала ей обо мне и А2. Она восприняла все очень спокойно.
   – Спасибо, – сказала под конец.
   Через день после его возвращения я, как обычно, воспользовалась его ключом, чтобы войти, но он оказался не в душе.
   Он ждал меня. Я ее расстроила, сказал он. Какое я имела право так поступать?
   Я не ответила. Меня трясло от гнева. А что, для ревности должны быть какие-то особые права?!
   Один из преподавателей в школе, где я училась, как-то провел с девочками нашего класса беседу о браке. На примере своей семейной жизни. «Любовь – это решение», – объявил он целому классу гормонально заряженных девчонок-подростков. Мы расхохотались. Любовь – это вовсе никакое не решение. Фильмы и песни говорили нам совсем о другом! Любовь – это сила, это дар. Мы были в том очаровательном возрасте, когда можно отсосать у лучшего друга своего брата в собственной спальне и продолжать верить в единственную истинную любовь.
...
   Любовь – это решение. Ты должна открыть дверь, прежде чем кто-то сможет войти.
   Потом я влюбилась в парня, который делал мне больно. Постепенно я пришла к точке зрения своего учителя. Ты должна открыть дверь, прежде чем кто-то сможет войти. Конечно, нет никакой гарантии, что ты сможешь контролировать себя – после того, как он войдет, пусть и не совсем логично, но это понятно.
   Контроль над собой – вот о чем я думала. Но первая ревность так же точно порвала меня на куски, как и первая любовь. А2 и я ссорились и трахались, потом трахались и ссорились, потом стали ссориться больше, а трахаться меньше.
   И даже когда у нас был секс, он стал другим. Когда-то он надевал женские трусики и перегибался через край дивана. Смеясь, я секла его по заднице хлыстиком для верховой езды. Через пару минут мы бежали в ванную, где он возбужденно приспускал трусы и вглядывался в зеркало. Если мне не удавалось отпечатать рисунок ткани на его коже, мы возвращались в комнату и начинали сначала.
   Теперь же я просто секла его до тех пор, пока кожа его не вспухала и на ней не выступали пятнышки крови. Пока он не просил меня остановиться.
   В те времена, когда мы делили ложе, А2 спал, обвив меня руками. Я брыкаюсь и сражаюсь во сне с простынями и одеялами, он сдерживал меня. Всякий раз, как его рука оказывалась на моем животе, я просыпалась, дивясь не только его неподвижности (во сне он был не намного спокойнее, чем когда бодрствовал), но и отсутствию у него инстинкта самосохранения. Тело – оно такое беззащитное: выживание нашего вида зависит от того, что находится под кожей, а не от тысячи шипов, выращенных на ней. Я могла бы сделать ему больно в любой момент, пока он спал. Если бы он повернулся, подставив мне свой позвоночник, я могла бы на него напасть.
...
   Первая ревность так же точно порвала меня на куски, как и первая любовь.
   И вот однажды я проснулась до будильника и обнаружила за раздвинутыми занавесками совершенно серое утро. Услышав вздох и думая, что он проснулся, я повернулась к нему. Он все еще нежился в сумерках сна, и его длинные руки были засунуты под съехавшую подушку под каким-то странным углом.
   – Зачем ты так прячешь под нее ладони? – спросила я, потому что локти его торчали наружу, а кисти зарылись в постельное белье.
   – Чтобы ты их не откусила, – пробормотал он и заснул еще крепче. Первый утренний скворец завел свою песенку на дереве за окном.
   Он порвал с другой своей любовницей, но я так и не поверила в это до конца. Мы понемногу отдалились друг от друга, спали вместе все реже и реже, пока однажды он не начал встречаться с кем-то еще. И я тоже. Мы друг за друга порадовались.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация