А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Наш маленький Грааль" (страница 8)

   …И едва закончили трапезу, а со вкуснющей, ароматной ухой даже малоежки Маша с Асей справились быстро, важно, с видом профессора-лектора, постучал ножом по кромке бокала:
   – Прошу внимания, внуки мои… Я хотел бы наконец поговорить о том, для чего, собственно, вас и пригласил.
   Он внимательно посмотрел на Макса. Потом перевел взгляд на Асю с Машей. И чопорно, с пафосом истинного главы семейства, произнес:
   – За эти сутки, что мы с вами провели, как говорится, в одной упряжке, я убедился: вы, все трое, – замечательные ребята. Умные, добрые, порядочные, честолюбивые. И мне очень жаль, что вам по жизни пока не везет.
   – Не везет? – подняла брови Маша.
   – Да. Потому что с вашими способностями вы все могли бы добиться куда большего. Стать куда более успешными. Знаменитыми. Богатыми, наконец.
   Шадурины-младшие удивленно переглянулись.
   – А по-моему, все у нас в порядке, – возразила Ася. – Маша – кандидат наук и почти доцент, Макс – мастер спорта, а у меня сын замечательный растет…
   – Это, конечно, прекрасно, – в тоне деда засквозила еле уловимая снисходительность, – но только мне показалось: вы, трое, не очень-то счастливы. И живете скучно. Работа, тренировки, дом, ну, может быть, иногда дискотеки…
   – Сейчас уже нет дискотек, – пробурчал Макс.
   – Тем хуже, – отрезал дед. И продолжил свой спич: – А ведь в вашем возрасте нужно жить ярко. Влюбляться в красивых людей. Путешествовать. Бороться. Может быть, влипать в авантюры. Постоянная смена лиц, картинок, событий… Я в ваши годы, хотите верьте, хотите нет, пробовал себе датский паспорт выправить. А когда не получилось, пытался пробраться на иностранный корабль. А в стране-то тогда была советская власть, представляете, как я рисковал! Зато – кровь кипит, адреналин выделяется… Вот было время! А вы сидите сычами в своих квартирах.
   Маша нахмурилась:
   – Слушай, а можно без лирики?
   Сестру поддержал Макс:
   – Короче, дед. Что ты предлагаешь?
   И только Ася промолчала. Жаль, что Шадурина-старшего перебили. Пока он произносил свою вдохновенную речь, у него было такое счастливое, совсем юное лицо…
   Дед осекся. Погрустнел. Помолчал. Тихо спросил:
   – Я понимаю, чего вы ждете. Наверно, надеетесь, что я вас своими наследниками объявлю? Виллу вам завещаю? И джип?
   – Не откажемся, – не стала церемониться Мария.
   – Вот, Машенька. В этом и заключается твоя беда, – назидательно произнес старик. – Ты гонишься за малым, а большого, которое совсем рядом, – не видишь.
   – Ничего себе малое! – Маша обвела глазами огромный холл.
   – А у тебя еще какое-то сокровище есть? – заинтересовался Макс.
   – Да, – тихо и с достоинством произнес дед. – И я вам о нем уже говорил.
   Он, как и минувшей ночью, поднялся со своего стула. Сдвинул в сторону картину неизвестного художника Д. Гагина (потерпевший кораблекрушение мужик). Отпер сейф и торжественно водрузил на стол давешнюю чашу.
   – Я хочу подарить вам моего верного друга. Моего спасителя. Моего хранителя. Лучшее, чем я владел в этой жизни. И, я уверен, ваши жизни с появлением этой вещи тоже изменятся. К лучшему. Ко много лучшему!
   И дед театральным жестом сдернул со своего подарка упаковку из целлофана.
   Чаша со вчерашней ночи совсем не изменилась. Все та же вытертая от времени бронза с пятнышками патины. Полустертые картинки и письмена. И никакого, конечно, таинственного свечения.
   Маша, Максим и Ася снова переглянулись.
   Дед, кажется, ждал от них восхищенных слов. Или по меньшей мере благодарности. Но все трое молчали. И только Мария буркнула себе под нос:
   – Опять ты об этом…
   – Вы мне не верите, – грустно констатировал дед.
   – Штучка, конечно, прикольная, – пожал плечами Макс. – И смотрится красиво… Но в то, что она чудеса творит, извини, верится слабо. Выросли мы уже из сказок.
   А дед, бедный, – мальчишка, истинный мальчишка! – совсем поник. «Что ж они его обижают?!» – мелькнуло у Аси. И она горячо воскликнула:
   – Да ну тебя, Макс! Тоже мне, скептик нашелся! Конечно, чаша волшебная! Никитка вон с ее помощью научился «фиш» говорить!
   – Но лично я и без чаши английским владею, – безжалостно отрезала Маша.
   – А мы давай другое чудо у чаши попросим, можно, дед? Прямо сейчас! Чаша ведь его сделает, и тогда ты, Маша, убедишься…
   – Спасибо, конечно, Асенька, за поддержку. – Голос старика потеплел. – Только с чашей моей не все так просто. Это ведь не лампа Аладдина и не волшебная палочка. С ней так не получится, чтоб заказал желание, и оно тут же исполнилось.
   – А как можно?
   – Я ведь рассказывал вам вчера. Пытался донести… Она помогает только тогда, когда это действительно нужно. Я бы в том шторме погиб, а чаша меня спасла. Я остался без крова – и она дала мне новую обитель…
   – А, скажем… на хорошую квартиру в центре Москвы ее возможности не распространяются? – насмешливо поинтересовалась Маша.
   – Тебе так уж плохо там, где ты живешь сейчас? – строго спросил дед. – Тебе там холодно, некомфортно, неуютно?
   – Да нет, наверно… – слегка стушевалась Мария.
   – Значит, твоя чаша даст нам другую квартиру, – включился в игру Макс, – только, скажем, если наш нынешний дом сгорит или взорвется?..
   – Если ты будешь мечтать, – серьезно произнес дед, – что твой дом сгорит, и при этом, конечно, пострадают другие люди, моя чаша никогда не сотворит для тебя чуда.
   – Она, что ли, с мозгами? – усмехнулся молодой человек. – Внутри – процессор? Индикатор добра и зла?
   – Можно сказать и так, – кивнул дед. – Чашу, конечно, можно о чем-то просить. Горячо, от чистого сердца. И если ваши желания добрые, или, как сейчас говорят, позитивные, то, возможно, она их исполнит.
   – А вдруг не исполнит? – поинтересовалась Ася.
   – А она и не обязана, – кивнул дед. – Раз не исполнила – значит, вам это и нужно не было. Максим правильно сказал: она сама решает, помогать в каждом конкретном случае или нет.
   – Да ну, ерунда какая-то… – буркнула Маша.
   – Ты хочешь отказаться от моего подарка? – взглянул на нее дед.
   В его глазах светилось искреннее огорчение, а Ася под столом ощутимо пнула вредную сестрицу под коленку.
   – Нет, ну что ты, дедуля! – вежливо улыбнулась Мария. – Спасибо тебе огромное.
   Но голос ее звучал разочарованно.
   – Конечно, спасибо, дедушка! – подхватила Ася. – Мы с удовольствием ее возьмем.
   – Поставим на почетное место, будем ежедневно вытирать с нее пыль… – насмешливо подхватил Макс.
   И этот туда же. Что за бессердечные люди, неужели не понимают? Деду, в конце концов, семьдесят семь лет, и он имеет право на какие-то причуды!
   Ася наградила брата неодобрительным взглядом и ласково обратилась к Шадурину-старшему:
   – Дедушка, мы все поняли. Твоя чаша нам, как говорится, ничем не обязана. Но если мы будем хорошими людьми, возможно, она нас отблагодарит. Правильно?
   – Правильно, Асенька, – просиял дед.
   – Значит, это воспитательный процесс был… – еле слышно прошептала Маша. – Не поздновато ли ты за наше воспитание взялся?..
   Но старик ее реплики не расслышал. Еще раз обвел глазами всех троих и торжественно произнес:
   – Я ведь вижу: вы всё на мой дом поглядываете. Роскошью любуетесь. Сами наверняка так жить хотите…
   Он взмахом руки прервал начавшую было возражать Асю и заявил:
   – Но я уверяю вас: мое богатство – это такая мелочь. Калиф на час, пыль на ветру. Что деньги? Сегодня они есть, завтра – нет. Я в своей жизни, в иные ее времена, и с большими деньгами дело имел, а к старости все равно всё растрынькал… А вот чаша, если вы ее беречь будете, она вечная. И принесет вам такое счастье, о котором вы даже и не мечтали.
   Дедовы глаза во время этой речи горели ярким, почти лихорадочным огнем.
   Мария взялась было что-то сказать, но Ася под столом ухватила ее за руку. И тихонько прошептала сестре:
   – Не спорь! Не возражай! Пусть он верит.

   В Москву улетали назавтра, рейсом в одиннадцать сорок утра.
   Дед напоследок шиканул, с ночи отправил водителя в Краснодар с наказом обменять их билеты на первый класс. Шофер привез только бизнес, и старик долго и темпераментно ворчал из-за того, что первого в самолете «Як-42» не предусмотрено.
   В аэропорт тоже ехали, как крутые, – на черном, чисто вымытом джипе.
   Но оказалось, что не в бизнес-классе счастье.
   Никитка с самого утра проснулся тихенький. Ни завтракать не хотел, ни ползать, ни играть. Возится, как примерный ребенок, с машинкой и молчит. «Акклиматизация, наверно, началась, – решила Ася. – У детей она вроде через сутки начинается».
   А когда уже выехали в аэропорт, малыш вдруг начал чихать. Едва миновали Абрикосовку – закашлял. И на подъезде к Краснодару сопли уже текли рекой, а лоб стал горячим.
   – Этого я и боялась. Простудили вы его на рыбалке, – упрекнула Ася Макса.
   – Да там жара была! – возмутился брат. И тоже кашлянул.
   – Как там дед говорил? – ехидно припомнила Мария. – Он попросил свою чашу, чтоб с Никиткой было все хорошо?!
   Ася только вздохнула.
   Шофер свернул с шоссе М-4 на дорожку, ведущую к аэропорту.
   – Смотри, Никитка: самолетики! – показала Ася.
   Но малыш лишь равнодушно взглянул на огромных белокрылых птиц и отвернулся. А раньше одного слова «самолет» было достаточно, чтобы он головой начал вертеть.
   Ася еще раз коснулась губами его лба – по ощущениям, температура уже тридцать восемь, не меньше. Как жаль малыша! И страшно, что ей муж скажет. Ведь не зря Мишка не хотел ее отпускать. И получается, он оказался прав. Не стоило ребенка в такую поездку тащить…
   – Может быть, нам остаться? – встревоженно спросила Мария. – Куда с таким больным лететь?
   – У тебя же студенты! Сама говорила – завтра две пары!
   – Плевать на студентов! – отрезала сестра.
   – Остаться, конечно, можно. А смысл? – пожала плечами Ася. – Возвращаться в Абрикосовку? Это поселок, там наверняка и нормальных врачей нет. А здесь, в Краснодаре, тоже непонятно, где поликлинику искать. Тем более хорошую. Да еще без местной прописки…
   – Подумаешь, проблема! – возмутилась Маша. И обратилась к шоферу: – Вы знаете, где в Краснодаре самая лучшая детская поликлиника?
   – Не знаю. Но если нужно, найдем. – Энтузиазма в голосе водителя не было. Он затормозил, обернулся назад, к пассажирам, спросил: – Так вы не полетите? Мне разворачиваться?
   Макс недовольно скривился. Видно было: ему и сестер не хочется оставлять, но задерживаться в Краснодаре не хочется еще больше.
   – Подожди, Машка, не части, – задумчиво произнесла Ася. – Ну, останемся мы тут. Покажем Никиту врачу. А дальше-то что? Искать гостиницу? Менять билеты? Или возвращаться в Абрикосовку?.. Может, проще долететь до Москвы? Подумаешь, всего два часа.
   – Если с регистрацией, посадкой – все четыре. В лучшем случае. А Никитос твой мне совсем не нравится… – встревоженно произнесла Маша.
   Никитка и правда вел себя удивительно. Не ерзал, не хныкал, ладонями по окну не стучал. Сидит и равнодушно глазеет в одну точку. Будто не мальчик, а старичок.
   – Вдруг у него что-то серьезное? – понизила голос Мария. – И его в больницу надо?
   – Ни в какую больницу я его не отдам, – отрезала Ася. – Тем более здесь.
   – Тогда действительно: лучше полетели! – встрял Макс. – Как-нибудь довезем, тем более – бизнес-классом. А дома и стены помогают.
   – Ну и чудненько, – с видимым облегчением сказал шофер.
   Ему тоже явно не хотелось колесить по Краснодару, пытаясь куда-то пристроить гостей и больного ребенка.
   Джип въехал на территорию аэропорта, важно притормозил у VIP-зоны.
   – Одну секунду, я узнаю, идет ли посадка, – услужливо предложил шофер.
   Сбегал, вернулся, радостно доложил:
   – Все в порядке, вылет по расписанию.
   Шустро выхватил из багажника чемоданы и потрусил ко входу – явно спешил избавиться от своих пассажиров.
   – Если завещает нам дед свои богатства – уволим этого парня тут же, – шепнула сестре Мария.
   Ася слабо улыбнулась. Никитка беспокоил ее все больше – голова как кипяток, ручки безвольно свесились вдоль тела… А простуда ли это? Вдруг Машка права, и он подхватил в ледяном море какую-нибудь ужасную болезнь типа пневмонии или менингита?!
   «Может, дедову чашу о помощи попросить?!» – мелькнула безумная мысль. Впрочем, Ася тут же себя охолонила: «Чушь собачья. Просили уже, чтоб Никита не заболел, дед сам говорил… А толку?!»
   Они подошли к стойке контроля, распрощались с шофером, как и положено ВИП-персонам, без очереди прошли регистрацию. Проследовали в ВИП-зал и, едва расположились в мягких креслах, услышали в громкоговорителе равнодушный женский голос:
   – Вылет рейса 1140 до Москвы откладывается до пятнадцати ноль-ноль.
   – Как?! – вырвалось у Аси. – Говорили же, что по расписанию!
   – Я сейчас все узнаю, – с готовностью подскочил Макс. Помчался к окошку информации, вернулся не скоро и мрачный, сказал: – Там у них, то есть у нас в Москве, погода изменилась. Говорят, жуткая метель и туман, какой-то очень сильный циклон с юга. С утра по фактической погоде работали, а сейчас и вовсе не принимают.
   – Ё-моё! – Маша явно на время забыла, что является ярой противницей жаргона.
   – И шофер уже уехал… – растерянно произнесла Ася.
   А бедный Никита прижался к маме и горестно, тонким голоском, захныкал.
   – Может быть, у них здесь, в аэропорту, врач есть? – предположил Макс.
   …Но в медпункте, который и правда имелся, была только медсестра. Она добросовестно измерила Никите температуру – оказалось, что уже 39 с половиной, – и посоветовала дать малышу парацетомол.
   – У меня есть, я дам… – закивала Ася. – Но как вы думаете, с ним точно ничего серьезного?!
   – Откуда я могу знать, девушка, я ведь не доктор… – развела руками медсестра.
   – Скорее бы улететь! – заломила руки Ася. – А врача я из страховой компании вызову. Попрошу, чтобы они в Москве прямо к трапу подъехали, кажется, по нашей страховке так можно…
   В Никитку впихнули парацетомол, микстуру от кашля, закапали в нос… Ребенок покорно вынес экзекуцию, хотя обычно даже из-за витаминки Д царапался и кусался. Но лечение помогло плохо – Никитка все равно сидел вялый, только тоскливо, как брошенный котенок, подвывал. Есть или спать тоже отказывался, поэтому они едва дотерпели, пока наконец объявили посадку.
   А в самолете, едва взлетели, малыш наконец уснул. Маша, устало откинувшись в кресле, призналась сестре:
   – Знаешь, Аська… А ведь я, пока мы в аэропорту болтались, как дура, к дедовой чаше обращалась. Просила ее, чтоб вылет объявили как можно скорее… – И, вновь нарушив свое правило не употреблять бранных слов, гневно выдохнула: – Так хрена лысого! Проторчали тут почти до четырех!
   – Маш, но мы ведь с тобой уже решили, – слабо улыбнулась Ася. – Никаких чудес на свете нет. И чаша – это просто забавный сувенир. Не больше.
   – А зачем дед тогда нас позвал? – встрял в разговор Макс. – Сколько времени потеряли, и Никитка вон заболел…
   – Наверно, дед просто повидаться решил. Старики – они сентиментальные, – предположила Ася.
   – И новеньким домом похвастаться, – закончила Мария. – Он ведь неделю назад только отделку закончил…
   – Ну и нормально съездили, – подытожил Макс. – Прикольно.
   – Да уж, прикольнее не бывает. – Ася встревоженно коснулась Никиткиного лба, сказала: – Горячий…
   – Да все нормально с ним будет! – беспечно заверил брат. – Через час уже прилетим, а врачей ты прямо к трапу вызвала!..
   И будто в ответ на его слова раздался усиленный громкоговорителем голос стюардессы:
   – Уважаемые пассажиры! Ввиду усилившейся непогоды аэропорты Москвы не принимают. Мы совершим посадку в Санкт-Петербурге. Приносим вам свои извинения.
   – Нет!.. – вырвалось у Аси.
   Маша успокаивающе коснулась ее руки, а Макс, не говоря ни слова, полез под сиденье, достал свой рюкзак, вынул из него заботливо упакованную дедом чашу – и горячо забормотал:
   – Милая! Ну пожалуйста! Сделай так, чтобы мы сели в Москве! Нам это очень нужно, правда! Ты же видишь: малыш совсем разболелся, его уже врачи ждут! Как мы с ним будем, если окажемся в Питере?! Мы там не знаем никого! И где больница, не знаем!
   – Пожалуйста… – тихо проговорила и Маша.
   – Я очень тебя прошу! – дрожащим голосом произнесла и Ася.
   Все трое с нетерпением глядели на чашу. Вдруг чудо все же произойдет? Вдруг появится то самое, о котором рассказывал дед, таинственное свечение?
   Но ничего, решительно ничего не произошло, только малыш проснулся и начал плакать.
   А стюардесса – она явно сочувствовала больному ребенку – мягко сказала:
   – Будьте добры, пристегнитесь. Мы идем на посадку.
   И громкоговоритель бесстрастно подхватил ее просьбу:
   – Уважаемые пассажиры, пожалуйста, займите свои места, приведите спинки кресел в вертикальное положение и пристегните ремни. Наш самолет снижается, через десять минут мы совершим посадку в Санкт-Петербурге, аэропорт Пулково.
   – Не помогло, – безнадежно произнесла Ася.
   – Вот, блин, старый болтун! – раздраженно сказала Маша.
   А Макс равнодушно, не утруждаясь упаковкой, вернул дедову чашу в рюкзак.
Прошло полтора месяца.Середина января. Маша
   Ноябрьскую поездку к деду в нашей семье еще долго вспоминали как страшный сон.
   Племянник Никитка после рыбалки и долгой дороги хворал больше месяца, Аська, бедняга, вся извелась. И даже больше не за малыша беспокоилась, а себя корила, дуру, как она говорила, набитую. Все страдала, что согласилась на путешествие в Абрикосовку. Что выпустила ребенка на рыбалку в ледяное море. Что приняла решение лететь в Москву, а не поехала в поликлинику в Краснодаре, тем более что у Никитки оказался какой-то очень хитрый грипп, который не брали никакие антибиотики…
   У бедной сестрицы настоящий комплекс вины развился, а ее горе-муженек Мишка умело этот комплекс подогревал. И Аську называл безответственной матерью, а нас с Максом – махровыми эгоистами. Даже родителям, которые здесь и вовсе ни при чем, досталось – за то, что попустительствовали. Ну и выбрала же сестричка себе пару!.. Не зря я говорю: «Лучше быть одной, чем вместе с кем попало».
   Весь остаток ноября и декабрь мы с сестрой почти не виделись. Ася, во-первых, была вся в больном малыше: врачи, процедуры, анализы, бессонные ночи. А во – вторых, человек слаб. Особенно если на него все время давят, как это Асин муженек делает. Вот она и старалась семью сохранить. И, очень смущаясь, попросила меня бывать у них пореже, чтобы «гусей не дразнить».
   Я пыталась ей объяснить, что с этим ее Мишей чем больше компромиссов, тем крепче он на шею сядет, но младшая сестричка оказалась упрямее мула. «Понимаешь, Маша, ему так одиноко в Москве. И он очень переживает, что у меня здесь и сестра, и брат, и родители, а он – один-одинешенек».
   Ничего себе, один! И жена его со всех сторон обхаживает, и сын – лапочка, и, как я упорно подозреваю, еще и на работе роман с какой-нибудь смазливенькой секретаршей.
   Но не буду ж я свое общество им насильно навязывать! Тем более что у меня на этого Мишу, даже когда его дома нет, жесточайшая аллергия. Его тапки в коридоре увижу – и уже начинаю закипать…
   Братец Макс остаток года жил своей собственной жизнью. И тоже, на мой взгляд, неправильно. У всех профессиональных теннисистов в это время каникулы, народ разбрелся, разлетелся, куда средства позволяли, а этот фанатик все тренируется. Потому что, видите ли, сейчас теннисные корты дешевеют. И как ни пыталась я наставить на путь истинный и его – мол, отдохни, развейся, а потом результаты сами пойдут, – брат меня и слушать не пожелал. Он, видите ли, уже взрослый и сам решает, как ему поступать. В итоге после своих бесконечных тренировок он возвращался домой сердитый, бледный – усталость-то за год немалая накопилась! – а на утреннюю пробежку и вовсе выходил с таким видом, будто не бегать, а на похороны идет.
   Ну, не хотите добрых советов – навязываться не стану.
   И я тоже, говоря красиво, дистанцировалась от всех и с головой прыгнула в работу, в английский и в хорошие американские книги.
   …Дедова чаша, после того как она отказалась нам помочь с больным Никиткой, скучала в коридоре, в платяном шкафу. В ее способность творить чудеса мы больше не верили. А уж родители, которым я, разумеется, поведала все дедовские байки, и вовсе хохотали как безумные, папа аж слезы вытирал: «Ну, батя дает! Наворовал денег, особняк себе отгрохал, а теперь нас байками про волшебную палочку кормит!» А мама с легкой завистью расспрашивала, сколько на дедовой вилле комнат и вкусно ли готовит его домработница…
   Я попыталась возразить отцу, что воровать деду в его-то годы вроде и возможностей нет, и жил он до недавнего времени очень скромно, но папа только отмахнулся: «Он пройдоха еще тот. Что он, что брат мой Митька. Всегда находили, где стырить».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация