А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Наш маленький Грааль" (страница 19)

   Я наконец поняла, к чему клонит милицейский. И мне его умозаключения показались вполне здравыми. С деда станется, он у нас большой оригинал. Сначала подарил чашу, а теперь соскучился по ней и забрал. Тем более что в Абрикосовке, я-то уж точно знаю, его сейчас нет, дом заперт, фонтан выключен. Мы еще вчера с Максом решили: дед вполне мог поехать куда угодно, в том числе и в Москву. Реквизировать свою чашу.
   Но не рассказывать же об этом случайным милиционерам! Плюс: что та же тетя Люба с алкашом Петровичем о нашей семье подумают?! Свои воруют у своих. Фу.
   А может, дед забрал свою чашу потому, что мы вчера в ее волшебных свойствах усомнились? И роль волшебника отвели не ей, но лично ему?
   Но эта версия – уж совсем упасть. После такого милиционеры могут и психушку вызвать.
   И я твердо сказала:
   – Нет, это исключено. С дедом я вчера разговаривала. Он дома у себя, в Краснодарском крае. И в Москву не собирается.
   Соврала – и соврала. Пусть лучше так. Даже если старик и правда украл антикварную чашу у нас, собственных внуков, милиционеры об этом узнают в последнюю очередь.
   – В таком случае предупреждаю сразу: шансов, что найдем ее, крайне мало, – сразу поскучнел служитель закона.
   – Значит, не судьба, – мужественно пожала я плечами.
   Ничего. Жили раньше без чаши – и дальше проживем.
   И в голове вдруг мелькнула радостная мысль: «А все – таки хорошо, что я успела загадать второе желание! Вдруг оно успеет исполниться?!»
   …Но пока ничего хорошего в моей жизни не происходило.
   Когда милицейские наконец отвалили, мы вместе с алкашом Петровичем взялись разбираться с дверным замком. Оказалось, что вскрыт он весьма умело и практически не пострадал. Отпустили «собачку» – и дверь снова начала прекрасно отпираться и запираться. Но хотя и было у меня искушение оставить все, как есть, и снова помчаться на работу, я ему не поддалась. Страшно. А вдруг незваный гость, кто бы он ни был, появится снова? И я, посулив Петровичу две бутылки плюс деньги на закусь, отправила его в хозяйственный магазин за новым замком. А потом ждала, пока он его вставит. А после обзванивала своих, маму и Макса, доложила им о происшествии и что новые ключи будут лежать у тети Любы.
   А когда наконец с этими скучными, но хлопотными делами я покончила, оказалось, что время уже близится к четырем. Может, в обычных офисах это еще и самый разгар работы, но мне ехать в институт уже не было смысла. Заседание кафедры у нас начинается в час, и я в лучшем случае успею к шапочному разбору. И нарвусь на новые упреки, что прогульщица, бездельница и еще с десяток нелестных эпитетов: молодых сотрудников типа меня завкафедрой и прочий престарелый ученый люд не особо жалует.
   И тогда я решила отправиться к Аське. Поддержать ее, расспросить, а еще в приказном порядке забрать на пару часиков Никитоса, а сестру отправить хоть в салон красоты, хоть в кино. Пусть немного развеется, авось и перестанет киснуть по своему малосимпатичному супругу.
   …Но только Ася, как оказалось, пребывала куда в большей депрессии, чем я рассчитывала. Встретила меня вся заплаканная, на руках сидит хмурый Никитка и тоже слезы по щекам размазывает.
   – Аська! – возмутилась я. – Что за траур?! А Никитка почему плачет?!
   – Он все-егда-а, – прорыдала она, – вместе со мно-ой!
   – Ну и чего вы рыдаете?
   – Тя-тя! – скорбно пискнул ребенок.
   – Видишь, он все понимает… что папа от нас ушел! – драматически заломила руки Аська.
   – Ой, подумаешь, горе! – легкомысленно отреагировала я. – Еще вернется твой хрыч!
   – Ты не понима-аешь, – всхлипнула Ася. – Миша сегодня звонил, сказал, что все решил и на развод подает.
   – Тем лучше!
   – Ага, тебе лучше! Ты его никогда не любила! А как нам-то жить?! Он сказал, что на нашу жилплощадь не претендует, но алиментов тоже не будет. У него, говорит, основная зарплата «серая», а алименты – они от белой, и там какие-то гроши.
   – Говнюк – он и есть говнюк, – неинтеллигентно отреагировала я.
   Ася – вот святая душа! – взглянула на меня с укором. И горячо произнесла:
   – Нет! Он хороший! Он просто меня из-за этих цветов приревновал!
   Я постаралась увести разговор в сторону:
   – Покажи хоть цветы-то! Макс сказал, там что-то невообразимое…
   – Нету больше цветов, – покачала головой она. – Я их выбросила. В мусоропровод. Видеть их не могу!! – И снова взялась всхлипывать: – Господи, какой же бред получился!.. А я им так радовалась…
   Да уж, тут не поспоришь. И Аська отличилась со своим идиотским желанием. И чаша – или кто там, прикрываясь ею, пытается вмешиваться в нашу жизнь – подкузьмила.
   – Ладно, пойдем на кухню, – предложила я. – Есть хочется жуть, а у тебя наверняка имеются какие-нибудь вкусные пирожки.
   – Нет, – грустно покачала головой сестра. И простодушно объяснила: – А зачем мне теперь их печь, если Мишка ушел?
   – Да пугает он. Вернется еще, – усмехнулась я.
   – Нет, – снова всхлипнула она. – Он сказал, что вычеркнул меня из своей жизни…
   Это Аське-то такое ляпнуть! Которая с ним как с писаной торбой возилась! Кормила, обстирывала, потакала всем его капризам. Воистину: все мужики – козлы. Как я могла в минутном порыве попросить у чаши, чтоб она послала мне кого-нибудь из них?
   …Я еще долго утешала сестру. Поднимала ее самооценку. Веселила бородатыми анекдотами. Но Аську не брало ничего, и любой разговор она тут же сводила на своего ненаглядного Мишку. И на то, как тяжело, просто невыносимо им с Никиткой теперь будет вдвоем (можно подумать, от этого горе-супруга какая-то помощь была!). И еще Ася постоянно повторяла, что она виновата. Что слишком утонула в ребенке и обращала на мужа мало внимания. Что не следила за собой. Что не давала Мишке выговориться. И даже что не могла угомонить ребенка, когда он плакал по ночам и мешал папе спать…
   В общем, натуральная, как говорят мои студенты, крэза.
   Я попыталась отвлечь сестру. Рассказала ей о наших с Максом сомнениях по поводу чаши и о том, что сегодня дедово сокровище таинственно исчезло, но только Аська мою историю еле слушала. И каждый раз, когда я произносила слово «чаша», демонстративно затыкала уши:
   – Слышать о ней не могу! Она мне всю жизнь разрушила!
   А я подумала: ведь не исключено, что юный братец Макс глубоко прав! Вдруг чаша и правда специально подстроила, чтобы Асин супруг наконец отчалил?
   Это только Аська, глупышка, могла надеяться, что Мишка когда-нибудь оценит ее любовь, надарит ей цветов и они заживут душа в душу. Но мы-то все – мама, папа, Макс, я – видели, что ее муженек не выдерживает никакой критики. Может, и чаша это тоже поняла? И поставила себе такую задачу: побыстрее развести Аську с этим совершенно не подходящим ей субъектом?!
   И тут же (человек – он скотина неблагодарная, думает только о себе) у меня промелькнула другая мысль: может, потому у меня и с американским желанием не вышло, что чаша тоже решила – жизнь на чужбине, по штатовскому гранту, не для меня?!
   А вот Макс все просил правильно. Он способный теннисист, только опыта ему не хватает. И хорошего тренера. И денег, чтобы ездить на турниры… Вот чаша и исполнила оба его желания.
   И дай ему, как говорится, бог, Макс теперь не пропадет. Но вот как бы сестру из ее тоскливого настроения вытащить?!
   – Я буду приезжать к тебе каждый день, – пообещала я. – Сразу после работы. Буду сидеть с Никиткой и по-всякому помогать.
   – Да не волнуйся, Маш… – убито откликнулась сестра. – Мы как-нибудь справимся. Правда, через неделю мне за квартиру платить. Семьсот, между прочим, зеленых баксов…
   – Деньги будут, – заверила я. – Дам я тебе, я на отпуск откладывала.
   – Не возьму я, – нахмурилась сестра.
   – Возьмешь, куда денешься, – хмыкнула я. – Надо ж тебя поддержать, хотя бы первое время. А на будущее, если ты такая гордая, мы еще лучше придумаем. Найдем няню, а ты на работу пойдешь.
   – Няню?! Да это безумные деньги!
   – Ничего. Ты заработаешь больше.
   – Маш, ну, не смейся ты надо мной! Я ж ничего не умею… – всхлипнула сестра.
   – Научишься, – отмахнулась я. И сердито добавила: – Ты что, Аська?! Ты же – Шадурина. Не Гуляева, слышишь, а Шадурина! А у нас – порода крепкая. Нас из седла так просто не выбьешь. Хоть на деда посмотри!.. Семьдесят семь лет, а у него и особняк, и красавица-горничная! Так что все у тебя будет хорошо, а я тебе помогу.
   Я не сомневалась: так оно и будет.
   Кто ж знал, какой очередной, неожиданный кульбит выкинет судьба?
   …Назавтра, едва я вошла в помещение кафедры, меня тут же сразила ехидная ухмылка секретарши:
   – Мария Климентовна! А вас к себе ректор требует! Из приемной уже два раза звонили.
   – Когда?
   – Сказали, архисрочно. Сразу, как только появитесь.
   Секретарша выразительно взглянула на часы: одиннадцать. И хотя официальных присутственных часов у меня нет, а ближайшая пара начинается только в половине первого, сердце все равно противно затрепыхалось. Четыре дня за свой счет только что брала, вчера заседание кафедры прогуляла, мои студенты, бедняги, брошены на чужих людей, да и сегодня явилась на работу отнюдь не с рассветом…
   Я попыталась напустить на себя безразличный вид и небрежно спросила:
   – А по какому вопросу, не сказали?
   – Аттестация у нас скоро, – глубокомысленно изрекла секретарша.
   Вот язва! Аттестация преподавателей – дело, конечно, грустное, но могу всю свою невеликую зарплату прозакладывать: к ректору меня вызывают по совсем другому вопросу.
   И я – второй день подряд даже чашки чаю не получается выпить на родной кафедре – потащилась в обшитую дубовыми панелями ректорскую приемную. По пути завернула в туалет, стянула как можно ниже, так что пояс оказался почти на бедрах, короткую юбку и на всякий случай стерла яркую помаду. Нашему ректору уже добрых восемьдесят, и он обожает разглагольствовать, что институтский преподаватель должен выглядеть скромно.
   Распахивая массивную дверь ректорской приемной, я поймала себя на мысли, что дрожу, как студентка, которую за «хвосты» отчислять собираются. А что вы хотите? Не так еще далеки те времена, когда я ходила к нашему ректору на лекции (он теорию литературы ведет), а на экзамене по его предмету с трудом отхватила скромную четверочку. И вот вроде уже кандидат наук и полноправный сотрудник нашего института, а все равно страшно. К чему, интересно, шеф сегодня привяжется? Может, к тому, что я своих студентов на День святого Валентина обещала с занятий отпустить?
   Да еще и тетка в приемной хмурится – вот оно, противнейшее секретарское племя.
   – Заставляете себя ждать, Мария Климентовна!
   И тут же под белы рученьки сразу к ректору в кабинет. Ввела меня, недовольным голосом объявила:
   – Шадурина подошла.
   И, не утруждая себя вопросом, чаю я хочу или кофе, вышла вон. А я осталась дрожать на пороге.
   – Садись, Маша, – зловеще молвил ректор.
   Точно как на экзамене.
   Не тушеваться, только не тушеваться! Я постаралась напустить на себя беззаботный вид:
   – Чем могу служить, Кирилл Кириллович?
   Он внимательно оглядел меня с головы до пяток и, кажется, остался недоволен – юбка, как ни стягивай ее вниз, явно коротка. Задумчиво произнес:
   – Маша Шадурина… Напомни-ка, на какой ты у меня кафедре?
   Что ж. Когда тебе почти восемьдесят – всех сотрудников не упомнишь. И я отбарабанила:
   – Истории английской и американской литературы. Старший преподаватель. Два спецсеминара, трое дипломников, курс лекций.
   – Молодая, значит, поросль, – задумчиво произнес старик.
   Взгляд у него был абсолютно отсутствующим – явно и на меня ему наплевать, а уж на моих дипломников – тем более.
   Умолк, шуршит какими-то бумажками…
   Будь на его месте Макс или любой из моих студентов, я бы давно уже рявкнула, что нечего, мол, говорить загадками. Но тут уж приходилось терпеть, скромно вперив взгляд в крытый зеленым сукном ректорский стол.
   – А скажи мне, Маша, – наконец родил следующий вопрос Кирилл Кириллович, – сможешь ли ты за ближайшие сорок восемь часов подготовить доклад об истории русского сентиментального романа?
   Я захлопала глазами. Старичок-ректор что, не просто медленно говорит, но еще и слышит плохо? И робко повторила:
   – Но я – преподаватель кафедры АНГЛИЙСКОЙ литературы… И русской литературой никогда не занималась…
   – Ты – молодой ученый, – тут же отбрил меня Кирилл Кириллович. – Кандидат наук. Не в состоянии посидеть в библиотеке? Проанализировать литературу? «Бедную Лизу» не читала? С творчеством Чарской не знакома?!
   Его голос с каждой новой фразой креп, а я, наоборот, чувствовала себя все больше и больше студенткой. Но все же упорно повторила:
   – Но почему я? Ведь на кафедре русской литературы есть Вера Сотникова… У нее по сентиментальному роману докторская…
   – Маша, – ректор понизил голос до такой степени, что мне поневоле пришлось склониться в его сторону: – Ты сотрудник факультета и считай, что это приказ.
   Я не выдержала:
   – Но мы же не в армии, чтобы ЛЮБЫЕ приказы выполнять.
   Сказала – и задохнулась от страха. Сейчас Кирилл Кириллович меня вообще из кабинета выставит…
   Но он, на удивление, бушевать не стал. Только поморщился. И спокойно произнес:
   – Объясняю в деталях. Город Милан тебе знаком?
   – Знаком, – хмыкнула я. – В теории.
   Мои преуспевающие одноклассницы обожают туда за шмотками мотаться.
   – В ближайшее время там будет проходить конференция по русской литературе. От восемнадцатого века до наших времен. Едут писатели, критики, а также представители научных кругов. Решено, что наш институт на ней представишь именно ты. И я очень надеюсь, – в его тоне вновь зазвучали зловещие нотки, – что твой доклад окажется на достойном академическом уровне.
   – Я еду в Милан?! Я?!!
   Полный бред. Чтоб наш, прямо скажем, очень скромненький институт пригласили представлять Россию на международной конференции?! Когда в столице есть МГУ, Литературный и прочие, куда более престижные, вузы? Да если допустить, что пригласили, – на такие мероприятия ведь гранды ездят. Заведующие кафедрами и доктора наук – это как минимум. К тому же и тема совсем не моя. У меня все публикации только об англоязычной литературе. Я русским сентиментальным романом сроду не занималась.
   – Это, наверно, какая-то ошибка, – пробормотала я.
   – Маша, – устало произнес ректор. – Вот у меня на столе лежит приглашение, оно оформлено на твое имя. А визу и билет тебе подготовит моя секретарша. Еще вопросы будут?
   И тут меня наконец осенило.
   – Скажите, Кирилл Кириллович, – так же как и ректор, тихо спросила я. – А кто вам… – я замялась, подбирая уместное слово, – рекомендовал отправить в Милан именно меня?
   Ректор невозмутимо откинулся в своем кресле, надменно вскинул брови:
   – Рекомендовал? Что ты имеешь в виду?
   – Ну, не просто же так никому не ведомую Шадурину вдруг отправляют представлять наш институт на конференции в Милане! – усмехнулась я.
   Но в лице Кирилла Кирилловича ничто даже не дрогнуло, он спокойно произнес:
   – Будем, Маша, считать, что этого вопроса ты не задавала.
   Однако я не сдавалась:
   – Вы только скажите, да – или нет? Вам звонили? И если да, то кто? Случайно не мой дед? Не Николай Матвеевич Шадурин?
   – Маша, – усмехнулся ректор. – Я в этом кресле, только задумайся, почти сорок лет. И, уверяю тебя, еще ни разу не принимал решений по звонку чьего-нибудь, – он пренебрежительно скривился, – деда. Ты сама хотя бы понимаешь, в чем ты меня сейчас обвинить пытаешься?!
   – Да я не обвиняю! – залепетала я. – Я просто не хочу, чтоб меня кто-то тянул, понимаете! Кто бы он ни был!
   – Ох, молодые, как с вами сложно… – покачал головой умудренный годами старик. И покровительственно добавил: – Не волнуйся, деточка. Никто тебя не протежирует. Просто в нашем институте всем всегда воздается по заслугам.
   Он пожевал губами и неохотно добавил:
   – Ты молодой специалист. Яркий, мыслящий. Один из лучших представителей нашего научного сообщества. И, я надеюсь, достойно представишь наш институт на конференции в Италии. Больше – ни одного вопроса. Поняла? – с угрозой в голосе закончил он.
   – Тогда спасибо, – смущенно склонила голову я.
   – Все, разговор окончен, – посуровел ректор. – Можешь идти. Да, кстати. На сегодня и завтра свои семинары отменяй и готовься. Я хочу, чтобы твоему докладу аплодировали.
   Он встал – аудиенция явно закончилась. А я выползла из его кабинета, ощущая себя двоечницей, которая на экзамене вытянула единственный билет, который знала.
   – Какие-то проблемы? – злорадно поинтересовалась секретарша.
   – Ага, проблемы, – брякнула я. И когда лицо старой грымзы стало растягиваться в довольной улыбке, строго добавила: – Надо в Милан ехать, а у меня виза и билет не оформлены. Кирилл Кириллович сказал, что заниматься этим придется вам.
   Я гордо покинула приемную ректора. Подтянулась к окну. Задумалась.
   Ну, история! Поездка в Милан – это, как говорят мои студенты, конечно, супер. Только кому же я этим чудом обязана? Я ни на секунду не усомнилась: кто-то за меня попросил. И попросил хорошо – видимо, в твердой валюте, потому ректор и молчит, как партизан.
   Неужели это наш дед такую кашу заварил?
   И я вытащила мобильник и, наверно, в сотый раз за последние несколько дней отщелкала номер старика.
   И вдруг… он ответил! Голос его звучал расслабленно, молодо и малость нахально:
   – Да-да?
   – Дед! – заорала я. – Наконец-то!
   – Ой, Машенька! – неприкрыто обрадовался старик. – А я уж волнуюсь немного, куда это вы все запропали?
   – Мы запропали? – возмутилась я. – Да я тебе обзвонилась! И под твоими воротами стояла, как полная дура!
   – Под какими еще воротами? – растерялся он.
   – У твоего дома! В Абрикосовке!
   – Ты приезжала ко мне? И не предупредила?
   – Да ты смеешься! Можно подумать, до тебя дозвониться можно! А ты, кстати, где?
   – В данный момент? – усмехнулся старик. – В ванне. В радоновой.
   – Где-где?
   – В Сочи. В санатории. Здешние радоновые ванны – лучшие в мире. Это даже иностранцы признают.
   – В Сочи? – переспросила я. И вспомнила дедову же фразочку, которой, к ужасу родителей, он обучил нас с Аськой еще в раннем детстве: – А зуб даешь?
   – А зачем мне давать зуб? У меня их и так почти не осталось, – рассмеялся старик. – Тут окно приоткрыто – слышишь, как павлины кричат?
   – Ну, павлины – это не доказательство… – пробормотала я. – Может, ты в зоопарке.
   – А к чему, Маша, эти расспросы? – насторожился дед.
   Ну я и выложила ему как на духу. Про все чудеса последних дней, про Максово счастье и Аськину депрессию. Про нашу версию насчет чаши – и про ее кражу…
   – Мою чашу?! Украли? – расстроился дед.
   – Милиционеры, кстати, считают, что это ты ее и… – я слегка замялась, – изъял. Потому что подарок твой, а больше из дома ничего не пропало…
   – Гениальная версия! – саркастически воскликнул старик. – Особенно если учесть, что я нахожусь за полторы тысячи километров от Москвы. А другой вариант вы не рассматривали? Например, такой. Ведь я, Маша, тебя знаю… ты наверняка показывала чашу антикварам? Оценивала ее? Узнавала, за сколько ее можно продать? Было такое?
   – Было, – неохотно призналась я.
   – А чтобы заказать экспертизу, нужно предъявить паспорт с пропиской. Предъявляла?
   – Да.
   – Вот и весь бином Ньютона, – подытожил старик. – Будто я этот антикварный мир не знаю! Жулик на жулике. – И грустно вздохнул: – Значит, не уберегли…
   И мне сразу стало стыдно. Я тихо сказала:
   – А еще, дед, меня в Милан посылают. Представлять наш институт на международной конференции. Просто не верится…
   – Почему – не верится? Ты у меня молодец! – горячо произнес старик.
   – Только я, наверно, не поеду, – задумчиво произнесла я.
   – Почему? – опешил он.
   – А потому что не люблю, когда со мной втемную играют.
   – Боже мой, Маша… – простонал старик. И неожиданно предложил: – Хочешь, анекдот расскажу?
   – Я вообще-то по мобильнику звоню, – буркнула я. – А знаешь, какой тариф на междугородку?
   – Перезвоню тебе через секунду, – мгновенно отреагировал старик.
   Перезвонил и без предисловий завел свой анекдот:
   – Идет по пляжу мужик. Молодой, красивый, загорелый. В одной руке – серф, в другой – бокал с коктейлем. Море шумит, цикады стрекочут, настроение замечательное. Вдруг видит: раковина лежит. Он ее поднимает, подносит к уху и обалдело переспрашивает: «То есть как это – пошел на хрен?!»
   Дед замолк.
   – И к чему ты это? – поинтересовалась я.
   – Да к тому, что ты мне настроение портишь! Я, понимаешь ли, отдыхаю. Радуюсь жизни. Доволен, что у вас, внуков моих любимых, все хорошо…
   – Особенно у Аськи, – саркастически перебила его я. – Она сутками напролет рыдает!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация