А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Наш маленький Грааль" (страница 17)

   Макс задумался. А ведь Аська хоть и девчонка, хоть и домашняя хозяйка, а чертовски права! Очень верно сформулировала.
   Значит, попросить чашу о чем-то уникальном. Особый удар, особый удар, что это может быть?.. Ну конечно же, подача! Как я раньше-то не додумался?! Единственный удар, выполнение которого зависит только от тебя… Есть стабильная и мощная подача – все, на шестьдесят процентов ты уже победил. Как Марат Сафин по этому поводу говорит? «Я с пяти лет тренировался подавать неберущиеся мячи – и уже тогда мечтал стать эйсовиком». Вот и пусть чаша сделает так, чтобы он, Макс, подавал сплошь эйсы… Нет, слово «эйс» дедова хрень, наверное, не поймет. Тогда так, сформулируем еще понятнее: «Милая чаша! Самая быстрая подача в теннисе – 239,8 километра в час, ее сделал Грег Руседски на турнире в Калифорнии очень давно, аж в 1998 году… Ты можешь организовать, чтобы я подавал еще быстрее? Скажем, со скоростью 250 километров в час?»
   Вот все обалдеют, если это желание исполнится!. У Макса Шадурина, долгое время носившего позорное прозвище «Второподачник», вдруг обнаружились таланты, какие и Федереру не снились!
   Тут уж к гадалке не ходи: о нем сразу заговорят, станут писать – не только в «Теннис плюс», но, может, и в самих «Молодежных вестях». Соперники начнут его опасаться, организаторы турниров станут выдавать wild card, спонсоры заинтересуются…
   А дальше он все сделает сам.
   – Спасибо тебе, Аська, – прочувственно произнес Макс. – Чумовая идейка! Тебе нужно не этому козлу Мишке пироги печь, а свой бизнес строить.
   – Какой уж мне бизнес… – слабо улыбнулась сестра.
   – А насчет цветов не заморачивайся. Я к тебе теперь каждый раз буду с букетами приходить.
   – И думать не смей! – замахала руками она.
   – Посмею, – улыбнулся Макс.
   И засобирался домой. Нужно заказать желание прямо сегодня. И тогда, может быть, уже завтра он, как говорится, проснется знаменитым.
На следующий день. Ася
   Пандуса в их доме не предусмотрено, а Мишка, когда снимал здесь квартиру, на это даже внимания не обратил. Вот теперь и приходится в одной руке Никитку тащить, а это вместе с валенками и комбинезоном добрых десять килограммов. Ну а другой рукой волочь по ступенькам коляску. Иногда, конечно, на пути встречаются джентльмены – в основном среди немощных старичков, – но чаще таскаешь сама. Еще и консьержка ругает, что коляской всю дверь поцарапала… А Мишка – Ася ему однажды поплакалась – только плечами пожал: «Подумаешь, беда! Меня мама вообще с пятого этажа в коляске таскала, без всякого лифта».
   «…И, видно, уронила по дороге», – мелькнуло у Аси.
   Но она, конечно, промолчала.
   …Сегодня у них с Никиткой прогулка не задалась. День был ветреный, хмурый, по асфальту стелились вихри поземки, проезжающие по двору машины, как назло, постоянно сигналили, и спать в таких условиях малыш не захотел. И тут уж, как соску в рот ни суй, не уговоришь. И веселить его, когда он не выспался, тоже без толку. Сидит в коляске, личико кислое, и ни собачки его не радуют, ни дяди-дворники с лопатами, ни мамины песенки, а между прочим, непросто на таком ветру-то орать… Кое-как побродили полчасика и отправились обратно домой. Рыцарей в подъезде опять не встретилось, коляску с ребенком пришлось волочь на себе, поэтому, когда они подходили к квартире, Ася выглядела распаренной, как после бани. Вот оно, женское, блин, счастье.
   – Ф-фу, слава богу, дошли, – выдохнула она. Потянулась в карман дубленки за ключом. И в этот момент услышала строгий вопрос:
   – Госпожа Шадурина?
   – Гуляева, – автоматически поправила Ася. Она, как и положено верной жене, взяла фамилию мужа.
   И только потом встревоженно обернулась.
   К ней обращался мужчина, с виду вполне приличный. Но все равно: незнакомцы в подъезде – это всегда опасно. И как она не заметила, что на лестничной площадке кто-то стоит?! Это потому, что устала…
   Ася тут же вернула ключи обратно в карман – как можно глубже – и спросила:
   – А кто вы, собственно, такой?
   – А разве не видно? – хохотнул собеседник.
   И ткнул пальцем в огромную эмблему на своей куртке: какие-то коробки, чемоданы, поезд, самолет и два слова: «СЛУЖБА ДОСТАВКИ».
   – Все равно не поняла, – покачала головой Ася. – Я ничего доставлять не просила.
   – У-у! – радостно провозгласил Никитка.
   Бесстрашно потянулся к незнакомому дяде и начал сосредоточенно терзать эмблему ладошками, если хоть где-то нитки ослабли, точно оторвет.
   – Никитос, прекрати, – строго велела Ася.
   – Да пусть, – беззаботно отмахнулся мужчина. – Оно казенное. – И протянул Асе какой-то бланк: – Распишитесь.
   – За что?
   – Сейчас принесу – увидите. У нас правило: по морозу заказ не тащить, сначала убедиться, что адресат дома.
   – Не буду я расписываться непонятно за что! – совсем уж рассердилась Ася.
   Эмблему службы доставки нарисовать несложно. Любой свидетель Иеговы такой может обзавестись. А также цыган и прочий сектант, из тех, что ходят по квартирам, опаивают людей дурманом и крадут сбережения с драгоценностями.
   – Буду через три минуты, – тем временем предупредил мужик.
   И пошагал к лифту. Ася же, дождавшись, пока двери за ним захлопнутся, ворвалась в квартиру, щелкнула замком и немедленно позвонила на мобильник Мишке:
   – Извини, что отвлекаю. Ко мне тут курьер пришел… Ты что-нибудь заказывал?
   – Господи, Ася! – раздраженно ответил муж. – Вечно ты с какими-то глупостями. Ничего я не заказывал. Еще вопросы будут?
   – Да нет у меня к тебе вопросов! – обиженно пробурчала она, правда, только после того, как вернула трубку на рычаг.
   А в дверь тем временем уже звонили.
   Ася вместе с Никиткой выглянули в глазок.
   – Дя-дя! – весело сообщил ребенок.
   Он совсем не выглядел испуганным. А интуиция у Никитки, несмотря на юный возраст, исключительная. И вряд ли ему бы понравился сектант или иной лиходей.
   Руководствуясь этой во многом иррациональной логикой Ася и распахнула дверь. И тут же недоуменно выдохнула:
   – Ой!
   Отступила на шаг назад. Изумленно захлопала глазами. А Никитка, все еще у нее на руках, издал восторженный клич.
   …И было чем восторгаться. Потому что в этот раз мужчина пришел не один – его сопровождали еще двое, в таких же куртках с эмблемами службы доставки. Но только лиц курьеров практически не было видно, потому что каждый из них держал по огромному букету. Первый – сумасшедшее количество роз, красных, белых, розовых, числом явно больше ста. У второго в руках нежно сплелись светло-желтые лилии вперемешку с ирисами. А третий и вовсе сгибался под тяжестью массивной корзины, в которой в веселом художественном беспорядке золотились и ромашки, и петунии, и нарциссы, и бархатцы…
   Ася никогда прежде не видела такой красоты. Фантастика. Просто слов нет.
   – Поставить тут? Или занести? Говорите быстрее, тяжело ведь… – молвил первый курьер.
   – Да… нет… то есть заносите, – растерялась Ася. И запоздало крикнула в спину вошедшим мужчинам. – А от кого это?
   Но вопрос явно был лишним. Она уверена: цветы прислал Мишка! Он наконец понял, как ей нужна его забота. Его внимание и его цветы. И, конечно, его любовь.
   Огромное спасибо дедовой чаше, что она помогла ему это осознать!
   – Вот конверт. – Курьер с облегчением опустил свой букетище на кухонный стол и теперь потирал затекшие руки.
   Конверт оказался красивым, плотным. Ася поспешно вытащила из него сложенный вдвое листок дорогой бумаги. На нем от руки было выведено: «Ты самая лучшая на свете».
   Она прекрасно помнила эти слова. Их когда-то давно, еще до свадьбы, говорил ей Мишка. Странно только, что сейчас записка написана совсем не его почерком…
В тот же день. Макс
   Вечерние тренировки с Михалычем – это просто кошмар. Максов тренер и с утра-то сдержанностью не отличается, а уж к ночи, когда устанет, превращается в настоящего монстра, Фредди Крюгер отдыхает. «Где мозги потерял?» – самый невинный его вопрос. А «шевели лыжами, паралитик» – самое благожелательное требование. Просто перед людьми неудобно, потому что вечерами они тренируются в Академии тенниса «Натали», это модное дорогое место, на смежных кортах постоянно играют симпатичные девчонки, и ловить их сочувственные взгляды Максу отнюдь не в кайф.
   Но с тренером не поспоришь, это один из первейших законов тенниса.
   А сегодня Михалыч просто себя превзошел. И подает-то его ученик «хуже рахита», и на задней линии «представляет жалкое зрелище». Чес-слово, хочется не на игре сосредоточиться, а вкорячить ему ракеткой по башке со всей дури. Макс, конечно, не Макаренко, в педагогику врубается мало, но, по уму, с таким учителем проще офигеть, чем начать турниры выигрывать. Вон на галерее, что опоясывает разделенные сетками корты, какие-то дядьки скопились и глазеют на их игру, будто в цирк приперлись. А че, бесплатное развлечение. Весь вечер на арене жалкий клоун Максим Шадурин…
   А уж когда Макс свою подачу проиграл, Михалыч и вовсе разразился сокрушительным монологом. На тему, что с таким теннисом надо не о взрослом рейтинге мечтать, а тренировать в подмосковном доме отдыха нетребовательных пенсионеров.
   И где, спрашивается, то чудо, о котором Макс вчера попросил дедову чашу? Его подачу, конечно, здесь никто не измеряет, но и без автоматики видно: даже и ста семидесяти километров в час не набегает, меньше, чем у иных девчонок. Не говоря уже о чемпионских двухстах пятидесяти…
   В общем, Макс едва дотерпел, пока большие часы, что прилеплены у основания галереи, не показали: время тренировки истекло. Облегченно отшвырнул ракетку. Устало раскинулся на стуле.
   – Все очень плохо, Макс, – подытожил тренер. – Придется, видно, с фьючерса в Новосибирске сниматься. Лететь далеко, только зря на билеты потратимся.
   Ага, щаз.
   – Не хотите лететь – полечу сам, – пожал плечами Макс.
   Надоело.
   – Ну и вылетишь в первом круге, – ледяным тоном предрек тренер.
   И, не прощаясь, двинул прочь с корта.
   Но у самого выхода притормозил, потому что навстречу ему шли те самые дядьки, которых Макс давеча видел на галерее. Они что, играть пришли? Поздновато. Макс с тренером в целях экономии и так арендуют самое позднее время, с двадцати трех до полуночи. Да к тому же у дядек нет ни ракеток, ни теннисных сумок. Впрочем, мало ли.
   Макс начал поспешно собираться. Не хватало, чтобы на него еще администратор наорал, что он на корте сверх оплаченного времени околачивается.
   И вдруг услышал:
   – Максим! Подойди, пожалуйста, сюда.
   Голос был Михалычев. И звучал – вот удивительно! – не просто ласково, а даже искательно. Какая муха его укусила?
   Макс подвалил. С любопытством уставился на трех вошедших на корт дядек. Двое незнакомы ему абсолютно, а вот третьего он, кажется, где-то видел.
   Этот, смутно знакомый, ему и подмигнул. Заговорщицки, будто старому приятелю. И панибратски поздоровался:
   – Привет, Макс.
   – Привет, – автоматически ответил Шадурин. И тут же поправился: – То есть здравствуйте.
   А Михалыч поспешно представил:
   – Это, Максим, если не знаешь, Станислав Андреевич Мерзлов.
   Мерзлов? Сам Мерзлов?! Тот самый теннисный тренер, круче которого только Тарпищев?
   Но почему бы и нет? Они ведь не в казино встретились! Почему бы Мерзлову не заглянуть в теннисную академию «Натали»? Только что ж за непруха?! Почему он пришел именно сегодня, когда Макс совсем не в лучшей форме? Что за позорную игру он ему показал?! Как назло, и подача не шла, и на задней линии жалкое зрелище…
   Макс потупился.
   – За игру свою устыдился? – проницательно поинтересовался Мерзлов.
   Шадурин опустил голову еще ниже.
   – Да уж… – задумчиво произнес великий тренер. – Смотрелся ты и правда неважно. Но я тебе могу шанс дать. Только один. Зато, если повезет, сразу реабилитируешься. Или проиграешь, это уж как получится.
   – А чё делать надо? – встрепенулся Макс.
   – Зря ты ракетку убрал, – откликнулся Мерзлов. – Ну-ка, достань ее. Вернись на корт и подай. Один раз. Для меня.
   Михалыч, гад, только хмыкнул.
   – Подай-подай, – повторил Мерзлов. И подчеркнул: – Один мяч. Единственный.
   Макс покорно достал ракетку – и единственный, как просил знаменитый тренер, мяч. Обошел корт. Встал на задней линии – в любимом правом углу, оттуда ему подавать почему-то удавалось лучше, чем из левого. Рука с ракеткой, кажется, дрожала. Коленки тоже самым позорным образом тряслись. Сейчас точно будет аут. Или сетка. Или он попадет, но ударит, как любитель, который бьет не для того, чтобы задавить противника, а просто чтоб не промахнуться…
   – У тебя все получится, Макс, – спокойно произнес Мерзлов.
   А у Шадурина перед глазами вдруг мелькнула дедова чаша. Стоящая на своем законном месте, в гостиной, в серванте. В комнате, как он увидел, абсолютно темно, а бока чаши светятся ослепительным, космически синим светом.
   И Макс, почти не целясь, в безумном прыжке ударил.
   Он даже не успел посмотреть, как упал мяч, даже ракетку еще не успел опустить, а Мерзлов уже невозмутимо произнес:
   – Попал. И скорость – сильно за двести. Молодец, Шадурин.
   И Макс краем глаза увидел, как недовольно, будто у него любимую игрушку отняли, скривился Михалыч.
Тот же вечер. Ася
   Мишка опять задерживался, но сегодня Ася на мужа совсем не злилась. Разве можно сердиться после такого подарка? Она теперь будто не в съемной квартире, а в настоящем дворце. Как в той песне: «Миллион, миллион, миллион алых роз…» Только у нее еще лучше.
   Ася использовала все имеющиеся в доме вазы, но цветов было так много, что все равно пришлось еще и в трехлитровые банки их распихивать, а потом весь остаток дня гоняться за ползающим Никиткой, который так и норовил вытащить, понюхать, погрызть… Ну, Мишка выдал! Строгий, строгий, а насчет цветов мелочиться не стал.
   Немного странно, конечно, что записка, приложенная к букетам, написана не его рукой. Но Ася быстро нашла этому оправдание: муж – человек занятой. И наверно, цветы не в магазине заказывал, а по Интернету. И платил за них кредитной карточкой. Разве у него есть время лично выбирать букеты и прикладывать к ним записку? Вот и получилось, что его слова написал для нее какой-нибудь клерк из флористической фирмы.
   Не совсем понятно, правда, почему тогда Мишка на нее по телефону рявкнул. Логичнее было не раздражаться, а просто ответить как-нибудь позагадочнее: «Курьеров вызывал, но не для себя – для тебя». Но Ася и тут нашла ему оправдание: видно, некстати позвонила, Мишка небось на переговорах сидел, а тут она со своими вопросами. Ну ничего, когда он вечером придет домой, наверняка будет разговаривать с ней совсем по-другому.
   Тем более Ася, чтобы соответствовать роскошному подарку, и себя в порядок привела. Никитку, чтобы не путался под ногами, в манеж – и вместо вечного хозяйства и маникюр сделала, и голову вымыла, и даже вытащила из заначки красивейший, купленный еще до родов, легкомысленный халатик алого шелка. В цветочном интерьере да вкупе с роковым макияжем и туфельками на шпильках – просто класс.
   А когда Никитка после порции традиционных вечерних капризов уснул, Ася еще и свечи по всей квартире расставила, а постельное белье из скучного льна сменила на роскошный шелковый комплект. Чтоб совсем уж у них настоящий романтический вечер получился. Такой, о каких в женских журналах пишут.
   И когда Мишка наконец позвонил в дверь, распахнула ее со счастливой, предвкушающей улыбкой, с радостным: «Привет!»… и тут же осеклась. Потому что первой фраза мужа была такая:
   – Ты чего на себя нацепила?!
   Окинул ее всю – от свежевымытых волос до обутых в выходные туфельки ног – пристальным взглядом и повторил:
   – Чего вырядилась-то? И размалевалась, как павиан?
   – Тебе не нравится? – растерялась Ася.
   – Я вроде не в бордель, а домой пришел, – дернул плечом муж. И нагнулся расшнуровывать ботинки.
   – А я думала… у нас с тобой романтический вечер будет, – пролепетала она.
   – Господи, Ася, давай не сегодня! – раздраженно откликнулся он. – Я устал, как собака. Ужин есть?
   Он снял дубленку, равнодушно отстранил Асю, прошел в кухню… и замер на пороге.
   Ася – она чуть задержалась в коридоре – услышала его дрожащий от гнева голос:
   – А это еще что?!
   Она поспешно бросилась в кухню – неужели горящая свеча упала? – но все здесь оказалось в порядке. И накрытый стол (крахмальные салфетки, парадные серебряные приборы). И свечи. И цветы – они, окончательно отогревшись и привыкнув к своим вазам, еще красивее стали.
   Мишка резко обернулся к ней:
   – Откуда вся эта дрянь?!
   И Ася – откуда только в ней взялось столько агрессии? – еле подавила желание схватить ближайшую свечу и затушить ее об этот гневно подергивающийся рот.
   Она уже поняла. Но все-таки устало спросила:
   – О чем ты, Миша?
   – Цветы. Откуда? – сквозь зубы выдавил он.
   – Курьер принес, – пожала плечами она.
   – Что за бред!
   – Я решила, что это ты прислал, – пробормотала она. И, еле сдерживая слезы в голосе, добавила: – Так обрадовалась. Весь день о тебе думала. Ждала. Приготовила вкусный ужин…
   Про свежеперестеленную постель Ася решила не упоминать.
   – Оч-ч-чень интересно, – зловеще протянул он. – И что же это был за курьер? Конь? С большими яйцами?!
   – Миша! – вспыхнула Ася.
   – Славно повеселились? Вижу – славно. Ты курьера небось в этом халате встречала? А где был Никита? Закрыли в другой комнате, пока сами в постели кувыркались?
   – Знаешь что! – Ася тоже начала закипать.
   – И что же я должен знать? – вкрадчиво поинтересовался муж.
   И она сорвалась. Сказалось все: и бессонные ночи. И постоянная усталость, а как иначе, когда на тебе и хозяйство, и грудной ребенок. И обида из-за того, что еще недавно такая веселая, насыщенная жизнь вдруг сузилась до размеров малогабаритной двухкомнатной квартиры… И Мишкино невнимание. И его сегодняшние злые, несправедливые слова.
   – Ты – козел, – прошипела Ася. – Самодовольный, провинциальный козел.
   – Вот как? – опешил он.
   – И еще ты трус. И крохобор. И я тебя больше не люблю. Вот…
   Она закрыла лицо руками, чтобы Мишка – теперь враг – не увидел ее слез. А потом изо всей силы оттолкнула мужа и бросилась в спальню. Ей нужно было выплакаться на только что застеленных роскошных шелковых простынях.
В то же самое время. Макс
   Он едва успел на последний поезд метро.
   Ноги от усталости подгибались, словно у алкаша, а теннисная сумка оттягивала плечо так, будто в ней не пара ракеток и спортивная форма, а как минимум с полсотни пустых бутылок.
   Но на душе была такая легкость, что хоть сейчас взлетай на Эверест.
   Мерзлов! Сам Мерзлов захотел стать его личным тренером! Тот самый Мерзлов, который тренирует второй состав нашей сборной и всегда присутствует среди команды на Кубках Федерации и Дэвиса! Мерзлов, у которого собственная методика – настолько уникальная, что он даже книгу о ней отказывается писать, не хочет, чтоб его секреты попали в чужие руки!
   А уж чего стоила рожа Михалыча, когда тот услышал, о чем Мерзлов говорил с его бывшим – теперь бывшим – учеником!
   – Станислав Андреевич, я был бы очень счастлив тренироваться под вашим руководством, но у вас ведь наверняка очень высокие гонорары. Вряд ли я смогу…
   – Это уж точно: не сможешь, – весело усмехнулся Мерзлов. – Час моего времени – триста долларов.
   – Ох, ни фига себе! – не удержался Макс.
   – Но тебя эти расценки не касаются. Считай, что это моя инвестиция. Потом рассчитаешься. Процентами от будущих побед.
   – Я пока только пять тысяч заработал. За всю карьеру, – честно признался Макс.
   – Уж поверь мне, Шадурин: у тебя все еще впереди, – серьезно ответил Мерзлов.
   И Макс едва удержался, чтоб не подпрыгнуть под самый потолок – ну и пусть здесь, в Академии тенниса, он под шесть метров. У него сейчас столько сил, что он и выше бы допрыгнул.
   – Ладно, время позднее, – взглянул на часы Мерзлов. – Ты ведь пока без машины? Беги, а то метро закроется…
   – А как мы… – испугался Макс. Вдруг великий тренер только похвалил его, а теперь в кусты?!
   – Завтра в десять утра жду тебя здесь, – успокоил его Мерзлов. – Составим план тренировок. И со спонсорами познакомлю. – Он кивнул на своих доселе молчавших спутников.
   Вот это фарт! Все, все сразу!
   …А Михалыч – некогда грозный Михалыч! – увидел краем глаза Макс, бочком, будто побитая собака, плетется к выходу с корта. Будет теперь знать, как бросаться перспективными учениками! И орать на них матом! Можно еще нагнать и спросить его, так небрежненько: «Что, получил?!»
   – Ну я пойду? – робко спросил Макс у Мерзлова.
   – Да, да, до завтра. – Великий человек уже потянулся в карман за телефоном, но вдруг остановился, вернул аппарат на место. – Хотя подожди. Скажи, как ты считаешь, что в теннисе самое главное?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация