А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пролетая над Вселенной" (страница 5)

   Глава 5. Очень важное дело

   – Доброе утро, Алечка!
   Как приятно. Он не обманул!
   – Доброе утро, Грегори! Сколько у тебя сейчас на часах?
   – Глубокая ночь. Я еще не ложился, все ждал твоего пробуждения. Теперь зато смогу спокойно уснуть. Видишь, как мы далеко пока еще друг от друга… Ты встречаешь рассвет, когда я провожаю зарю. Чем будешь заниматься сегодня?
   – Сегодня я не работаю, но у меня есть одно важное дело.
   – Вот как? Что ж, удачного тебе дня!
   – А тебе – спокойной ночи.

   Мое важное дело заключалось в посещении Востряковского кладбища. Там похоронена мама Григория. Идея поездки зародилась у меня после рассказа о том, каким потрясением стала ее скоропостижная смерть. Несколько лет он не мог прийти в себя, испытывал ежедневную саднящую боль. Мама всегда была самым близким человеком. Самым любимым. И то, что он много лет не видел ее могилу, то, что он не имеет возможности ее посещать, за ней ухаживать, как делают это все нормальные люди, отдающие долг ушедшим близким, это – его личная трагедия.
   Вот я, поразмыслив, и поехала на кладбище. Купила букетик цветов, взяла с собой ведерко, тряпку, маленький веничек и моющее средство. Думала, прибраться, а после сфотографировать памятник с разных сторон. Чтобы он смог хотя бы таким образом убедиться, что с маминой могилой все в порядке.
   Но, найдя нужное место, была удивлена, в каком ухоженном состоянии все находится. Моя уборка не требовалась. Положив цветы рядом с памятником, я сделала несколько фотографий. С разных ракурсов.
   – Простите, а вы что это тут делаете? – раздался голос у меня за спиной. Оглянувшись, увидела пожилую женщину в спецодежде и с огромным мусорным мешком.
   – Здесь запрещено фотографировать? – растерянно спросила у нее.
   – А зачем это вам? – подозрительно глядя на меня, продолжила она допрос.
   – Потому что собираюсь отправить снимки сыну покойной. Почему вас это интересует?
   – Потому что я слежу за этой могилкой уже много лет. И между прочим, последние месяцы совершенно бесплатно, хотя ваш знакомый обещал мне регулярно за это платить. Я ведь не обязана следить за всеми брошенными могилами! А он за столько лет ни разу не появился и даже не поинтересовался. Плохой он человек, вот что я вам скажу! – припечатала она.
   – Зачем вы так говорите? Он ведь живет за океаном и не имеет возможности…
   – Во-во, – злорадно перебила она, – «за океаном». Небось живет припеваючи, а денег жалеет даже на уборку могилы матери! Но вы ему передайте: больше я бесплатно убираться здесь не стану. У меня и без того работы хватает.
   – Послушайте, я не в курсе этих расчетов, но думаю, здесь какая-то несогласованность. Кто прежде передавал вам деньги за уборку?
   – Приятель этого американца передавал. Сначала-то уговаривал меня, обещал деньги каждый месяц и всякие подарки. И вот – ни слуху ни духу.
   – Сколько вам платили?
   Женщина задумалась.
   – Да толком не помню, каждый раз по-разному, но исправно, по крайней мере. А теперь вот вообще ни копейки, разве так можно? – Она подняла с земли мешок и горестно побрела прочь. – Так ему и передайте: не буду убираться больше, уж как хотите, не буду…
   – Подождите, не уходите! – взмолилась я. – Обещаю вам сегодня же разобраться в этом недоразумении. Пожалуйста, не оставляйте эту могилу без уборки. Вот, возьмите, – я поспешно достала из кошелька двести долларов и протянула их женщине, – этого хватит, чтобы компенсировать недоплату?
   – Ну, спасибо, – обрадовалась та и миролюбиво добавила: – Не беспокойтесь, раз так, я буду продолжать убираться. Вы только передайте своему знакомому, что друг или кем он ему приходится – нечестный человек. Так что, – она с надеждой взглянула на меня, – может быть, лучше вы будете передавать денежки?

   Покинув кладбище, я задумалась, куда мне двинуть дальше. С утра я запланировала посетить спортивный магазин. Димка второй год мечтал о велосипеде «Школьник». Двести долларов, так импульсивно отданные мною незнакомой женщине, являлись подарком добрых родственников ко дню рождения Димки. Конечно же именно на них я планировала приобрести двухколесного приятеля сыну. И вот, в секунду – ни денег, ни велосипеда.
   Зато сделала доброе дело. Остается утешаться этим. Ведь как удачно сложилось, что именно сегодня доллары оказались в моем кошельке. Обычно с валютой я предпочитаю по улицам не расхаживать. Да она, собственно, и сама не часто захаживает ко мне в гости. Так, по праздникам, в качестве подарка разве что.
   Как-то раз мы с друзьями взялись подсчитывать, что для кого означает выражение: «быть без денег». И сколько, по мнению каждого, у него должно быть в кошельке, чтобы он начал чувствовать себя неуютно. Минимум то есть каков? Просто удивительно, до чего разнились ответы. Для меня, скажем, минимум, это когда денег остается ровно на дорогу до дома. А для одного моего бывшего приятеля это были как раз 200 долларов США. То есть именно та сумма, от которой я сегодня так легкомысленно «избавилась». Словно бы для меня сегодня тоже был минимум, случайно завалявшийся в кошельке. Но о чем тут было раздумывать? Представляю, как огорчился бы Грегори, узнай он как-нибудь после, что могила его дорогой мамы находится в запустении, покрытая гниющими листьями и паутиной. Какой болью это отозвалось бы в его сердце! А мне сегодня это удалось легко предотвратить. И теперь я горжусь собой. Да.
   Вопрос только, что сказать ребенку? Кстати, через два часа уже пора его встречать из школы, времени в обрез. Зайду, пожалуй, на рынок в Теплом Стане, куплю чего-нибудь, чтоб по-быстрому сварганить ужин.
   Бесповоротно потратила оставшиеся деньги на кочан капусты, четыре яблока, замороженные котлеты «Богатырские», банку консервированного горошка да пакет стерилизованного «долгоиграющего» молока. Ну а на сдачу купила два пирожных «картошка». В конце концов, хоть какое-то утешение.
   Спустилась в метро. Еще сорок минут, и я на месте. Заеду в школу, потом быстренько домой, сынок пополдничает молоком со свежей «картошкой», пока я соображу ужин.
   Вдруг нестерпимо захотелось съесть одно из двух пирожных. Вот прямо в метро, не доезжая до дома. Так, до одури, немедленно! Я что, не имею права? Кто мне может запретить, собственно?
   Я вонзилась зубами в вязкую сладость, слизнув предварительно верхний лепесток жирного сладкого крема. Прикрыв глаза (чтобы не видеть осуждения окружающих), растворилась в собственных, почти детских ощущениях. Видела бы меня мама! Нам никогда не позволялось жевать на улице, а тем более в общественном транспорте. Это считалось верхом неприличия, грубым нарушением этических норм и пищеварительного процесса. Как много преимуществ во взрослой жизни всё-таки.
   Открываю глаза. По вагону плавно шествует в мою сторону беременная нищенка с протянутой рукой и картонной табличкой.
   «Хочу есть», – написано на табличке. Сердобольные граждане кладут ей в руку монетки. Она доходит до меня и останавливается с выжидательным видом. Половинка пирожного застревает у меня по пути в пищевод. Я в полной растерянности. Я сочувствую голодной беременной женщине, но денег у меня не осталось даже на трамвай. Последние потратила на два пирожных, одно из которых застряло в горле. Она продолжает ждать от меня материальной помощи, не сдвигаясь с места. Окружающие косятся на нас с неодобрением. Может быть, предложить ей откусить от моего пирожного, думаю я. Неловко как-то. Она нависает надо мной, держа руку с мелочью на уровне моего лица, и я не выдерживаю, сдаюсь. Почти с раздражением протягиваю ей пакетик с нетронутым пирожным, предназначенным для Димки. Надеюсь, искренне надеюсь, что откажется, уразумев, что предлагаю ей последнее, постесняется взять…
   Вагон останавливается на станции. Беременная нищенка в буквальном смысле слова выхватывает у меня из рук пакетик с пирожным и стремглав выскакивает из вагона. Даже не поблагодарив, не кивнув, хотя бы для пристойности. Вот какая неблагодарная!
   «Я ужасная мать, – думаю, – ужасная. За один день, прямо-таки бездумно, лишила собственного ребенка сразу двух радостей жизни».
   – Мам, ты почему грустная? – спрашивает Димка по дороге домой.
   Не выдержав мук совести, выкладываю как на духу историю с пирожными. Каюсь, мол, так и так: одно необдуманно съела, другое бездумно отдала.
   – А это пирожное как называлось?
   – «Картошка» называлось, – сокрушенно сознаюсь я голосом Пятачка, не донесшего целым до ослика Иа воздушный шарик.
   – Мам, так я же не люблю такую картошку! – восклицает ребенок. – Мне сейчас чипсов бы… с беконом… – Он мечтательно причмокнул.

   Телефонный звонок раздается, едва мы переступаем порог квартиры.
   – Ну, рассказывай, Саша, как оно – твое важное дело?
   – Доброе утро, Григорий. Всё задуманное выполнено с лихвой.
   – Как-то загадочно ты об этом сообщаешь.
   – В самом деле? По-моему, обычно…
   – Наверное, ты занята?
   – Вовсе нет.
   – Чувствуешь себя неважно?
   Как же ему сказать?
   – Я немного… огорчена.
   – Так-так, и кто тебя огорчил? – В голосе слышится напряжение.
   – Грегори, а можно сначала задать тебе один деликатный вопрос?
   – Конечно, спрашивай.
   – Скажи, пожалуйста, а кто следит за могилой твоей мамы?
   – Мой старый друг Виктор Волчанин. Я перевожу ему деньги, которые он затем ежемесячно выплачивает уборщице.
   – Ты доверяешь этому Виктору? Ты уверен в его порядочности?
   – У меня еще не было повода усомниться… а почему ты спрашиваешь?
   – Потому что повод появился у меня! Этот Волчанин – никакой тебе не друг, вот что, – выпаливаю я.
   – Саша, объясни, на каком основании ты делаешь подобные заявления. Саша! – В его голосе звучит металл.
   Я экспансивно выкладываю все, что сегодня узнала. Чувствую себя при этом довольно глупо, но справедливость-то должна быть восстановлена!
   – Эта женщина сказала, что ей ничего не платят? Целый год? Ты не ослышалась? Не далее как неделю назад в очередной раз я перевел деньги на карту Виктору…
   – Вот уж не знаю.
   – Что же с маминой могилой? Выходит, она запущенна, заброшена? – Его голос звучит глухо.
   – Гриша, пожалуйста, не беспокойся. Эта добрая женщина следит за ней. Могила чистая, прибранная, памятник в порядке. Я его специально сфотографировала с разных сторон, снимки напечатаю и передам тебе.
   – Алечка! У меня нет слов! Как замечательно ты это придумала!
   – Просто поняла, как важно для тебя все, что связано с мамой, – смущенно изрекаю я.
   – Да, это так. Ты правильно поняла. Не надеялся я увидеть мамину могилу никогда больше. Даже на фото.
   Пауза.
   – Спасибо тебе, милая. Милая, славная девочка.
   Приятно. Странно только, почему его не волнует вопрос оплаты?
   – Не за что, Гриша.
   Пауза. Может быть, намекнуть?
   – Как это – не за что? Никто до тебя ничего такого не сообразил. А ты сообразила. Поехала, нашла могилу, памятник сфотографировала. Молодец.
   Хорошо, что оценил. Дальше-то что?
   – Надо теперь придумать, как выкрутиться из этой неприятной истории.
   – Не волнуйся, Гриша…
   Наконец-то могу рассказать!
   – Мне удалось договориться с уборщицей, – произношу, не скрывая гордости, – она не бросит могилу, будет и впредь следить за ней.
   – Что значит – договорилась? С ней надо срочно расплатиться!
   – Я решила и эту проблему, – сообщаю еще более горделиво.
   – Но как, Саша?
   Рассказываю ему как. Стараюсь при этом держаться невозмутимо и слегка небрежно. Мол, это такие пустяки, такие пустяки для меня…
   – Я потрясен, – говорит он. – Саша, я потрясен!
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация