А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пролетая над Вселенной" (страница 3)

   Выхода не было, только спасаться бегством. Но секретарша каменным столбом стояла в дверях, преграждая путь.
   Я вспомнила прием, которому научил меня мой дворовый приятель. Слегка взвыла (чтоб себя раззадорить), согнулась пополам и, разбежавшись, головой, как торпедой, врезалась в ее мягкий живот. Она вскрикнула и попятилась, освобождая дорогу к моему избавлению.
   Пулей долетела я до своего любимого куста крапивы, за которым была давно облюбованная мною дырка в заборе. Точнее, узкая щель, в которую мог просочиться лишь дистрофик. Ну и я, худосочная Аля, спасающаяся от неизбежного наказания. Все мосты были сожжены. Все ходы к отступлению обрублены. Стремительной безнадежной змейкой проскользнула я через дыру и, задыхаясь от ужаса происходящего, устремилась в глубь леса, взяв курс на автомагистраль.
   В тот год ходили слухи, что в этих лесах бродит сбежавший из психбольницы «голый Вася», который отлавливает заблудших девочек, чтоб сделать с ними что-то невообразимое. Каждую ночь, перед сном, мы шептались в палате о всяких ужасах, витающих в воздухе, подхватывали их пылкой детской фантазией и с умопомрачительными подробностями своими словами доводили до логического, как нам представлялось, завершения.

   Я бежала довольно долго и, запыхавшись, решила передохнуть. В горле пересохло. Присела на пенек и огляделась. В траве заалела спасительная земляничка. Наклонилась, сорвала и увидела целое ягодное скопление – вот счастье! Быстро-быстро сорвать и запихнуть в рот ароматнейшее лакомство, ни с чем не сравнимую вкусноту. Ни разу за лето не удавалось мне поесть «от пуза» любимую ягоду. В выходные дни нас никогда особо не баловали посещениями. Как правило, родители, пользуясь отсутствием обузы в лице детей, пребывали во всякого рода разъездах и потому к нам наведывались крайне редко. Мы с Лизой привыкли к этому и относились с пониманием к родительской занятости. Но даже в те исключительные дни, когда нас навещали, отчего-то клубнику-землянику никогда не привозили. «Она быстро портится, не довезем», – объясняла мама, выгружая не столь быстро гниющие яблоки, морковку, редиску да карамельки «Мечта» с печеньем «Курабье» – на сладкое. Мы были рады любым гостинцам и только сглатывали слюну, украдкой взирая на детей, уплетающих из стеклянных банок клубнику, пересыпанную сахаром. Конечно, она выглядела хлипкой, потерявшей былую упругость и внешнюю привлекательность и, разумеется (как я себя убеждала), была уже подкисшей, но этот головокружительный запах – запах недостижимого счастья сопровождал меня всю жизнь.
   Я обожала землянику!
   И конечно же забыла про все на свете, увидев такое богатство прямо у себя под сандаликами. Упав на четвереньки, зарылась в земляничную заводь, торопливо срывая и отправляя в рот ягоду за ягодой.
   – Девочка, ты что-то потеряла? Или потерялась? – услышала я вкрадчивый голос откуда-то сбоку.
   Глянула в ту сторону и вздрогнула от неожиданности – из-за дерева осторожно выглядывает незнакомый дядька.
   – Я… это… ягодки собираю, – отвечаю торопливо, поднимаясь и судорожно одергиваясь.
   – Ягодки, говоришь? Ты одна здесь? Иди-ка сюда.
   Ужас сковывает меня.
   – Смотри, что покажу… – Он выходит из-за дерева, придерживая рукой штаны. Штаны спущены.
   «Голый Вася!» – пульсирует сумасшедшая мысль.
   – А у меня папа – милиционер, – говорю я дрожащим голосом. – Он ждет меня вон там, – машу я рукой в сторону.
   – Где-где? – переспрашивает маньяк, медленно наступая.
   – Паа-паа-а! – невообразимым басом реву я и, рванув через бурелом, улепетываю, не разбирая дороги.
   Каким-то чудом через четверть часа ноги сами вынесли меня на автомагистраль.
   До дома меня подбросил дедушка-ветеран, такой же старенький, как его «Победа». Всю дорогу с нервным задором я пела ему пионерские песни, и потому, наверное, он не стал требовать оплаты. Пожалел ребенка.
   Но кто же это придумал, что детство – самая беззаботная и счастливая пора?

   Меня почти не ругали тогда. Так, отшлепали для проформы, чтоб неповадно было. Зато больше не отправляли одну в лагерь, уяснив, наконец, что это снова будут безнадежно выброшенные деньги за путевку.
   Эх, жаль, что девчонкам о «голом Васе» не могла уже рассказать! Ну почему же он не возник на моем горизонте до побега из лагеря? Сколько ночей можно было бы интриговать народ, изобретая все новые жгучие подробности, удерживая на себе таким образом внимание публики…
   Я некоторое время помучилась невозможностью поделиться этой страшной тайной, но в конечном итоге, не выдержав, выдала ее Лизе. Взяв с нее предварительно клятву о неразглашении.
   – Алька, – разволновалась она, – ну почему же мне никогда не попадаются на жизненном пути маньяки? И как же это ты умудряешься влипать в такие истории?
   – Лиза, ну ты же обещала, – сделала обиженное лицо я.
   – Обещала, значит, не расскажу никому, просто я очень переживаю за тебя. Какая же ты все-таки бестолковая, просто несуразная! И интересы у тебя детские, и друзья у тебя какие-то неправильные…
   Зато у Лизы были исключительно правильные друзья. Они читали умные книжки, все, как один, хорошо учились, не курили и никогда не ругались матом, как мои дворовые приятели!
   У них была такая насыщенная жизнь! Сестра порога не успевала переступить, как ее заваливали звонками. Мне нравилось, откровенно говоря, когда ее друзья приходили к нам. Они всё время находились в состоянии полемики, обменивались всякими интересностями, к примеру, самиздатовской литературой, а потом обсуждали прочитанное. Я прислушивалась и, ничего не понимая, пыталась встрять в разговор, но меня никто в расчет не брал. От меня отмахивались, как от назойливой мухи, и тогда с досады и отчаяния я голосила:
   – А вот вы мешаете мне заниматься! Я все родителям расскажу!
   Чтобы избавиться от меня, некоторые помогали мне с ненавистными уроками.
   – У тебя что по алгебре? Пятерка? – пытала я каждого, кто заходил за сестрой. – Отлично, садись вот сюда и делай мне алгебру, три параграфа. Так, а ты больше физику любишь? – спрашивала у следующего.
   Я здорово придумала, как можно извлечь выгоду из прихода Лизкиных друзей!
   – Пока всё для меня не сделаете, гулять не пойдете! – восклицала угрожающе. И они смирялись – деваться некуда. Лизка бесилась, но, не желая уронить себя в глазах своих хорошо воспитанных поклонников, терпела мои выходки.
   Иногда я увязывалась с ними на прогулку. Например, в ЦПКиО. В Парк культуры и отдыха, то бишь. Я им была выгодна своей пронырливостью. Вот уж когда меня не ругали за беспардонность, а наоборот, она, беспардонность, негласно приветствовалась.
   В те незапамятные времена цены на аттракционы были (в буквальном смысле слова) копеечными, зато очереди – запредельными. Невесть сколько времени – час, а то и два простаивали страждущие в каждой из них, чтоб потом две-три минуты покататься на качелях, каруселях или в крутящейся на блюдце огромной чашке. А то и чтоб просто надорвать животы в комнате смеха. Ну, если взять что-то более существенное, к примеру, «американские горки» или «картинг», то ждать своего счастья можно было полдня. Я же, будучи существом тщедушным и при этом страшно нахальным, беспрепятственно просачивалась к кассе, минуя всех и вся, вставала на цыпочки и, делая невинное лицо, покупала билеты для всей Лизкиной компании. Махала братии призывной ручонкой, и они, один за другим, радостно подлезали ко мне под ограничительную планку. Таким образом, мы всегда оказывались первыми и вместо утомительного простаивания имели за один только час столько аттракционов, сколько душе было угодно. Тут уж никто от меня не отмахивался, не спроваживал «на горшок и – спать!», как в обычной жизни.
   Всё дело в том, что я помогала им организовать досуг без проблем и без пустых ожиданий, а потому чувствовала себя в такие моменты абсолютно незаменимой, просто полноценным членом взрослой компании.
   Но еще бо́льшую радость доставляли мне свидания сестры. Когда она брала меня с собой. На эти самые свидания.
   В поклонниках у Лизы недостатка не было, но не всегда они оказывались увлекательными собеседниками. Кто-то по причине робости, кто-то из-за отсутствия должных интересов. Лиза, как девушка разборчивая, абы с кем время свое тратить не считала нужным. Вот тут я опять-таки своевременно оказывалась неким тестером, лакмусовой бумажкой. Я убалтывала любого, отвлекая от приставаний или концентрируя внимание сестры на его недостатках. Лиза вдумчиво рассматривала реакции данного испытуемого и решала, подходит он ей или нет. Так, благодаря мне, она сокращала время отбора кандидатов.
   В какой-то момент это внезапно прекратилось. Лиза неожиданно сделала свой выбор и дала отставку всем прочим. У меня сразу же возникла брешь во времяпрепровождении. Тогда я занялась слежкой. Я знала все любимые Лизины места: бульвары, дворики, качели. Вожделенно наблюдала из укрытия за запретными действиями двух влюбленных, чтоб потом настучать родителям, мол, вот она, ваша любимица-умница. Вы думаете, она к экзаменам у подружки готовится? Ан нет, целуется взасос с первым встречным-поперечным! Да еще на улице! Да, в полной темноте – сама видела! Это такой пример вы предлагаете брать со старшей сестры?
   И родителям ничего не оставалось, как учинять допрос с пристрастием и распекать-распекать умницу-красавицу. У нас в семье царили строгие, подчеркнуто строгие порядки. Встречаться с друзьями полагалось исключительно при свете дня, с разрешения родителей, не позднее девяти быть дома, а уж про объятия-поцелуи и речи быть не могло. Вот за руку держаться – пожалуйста. До запястья, не выше.
   Замуж следовало выходить девственно чистыми, практически нецелованными, чтоб всю себя отдать одному-единственному, одобренному семьей избраннику.
   При первых признаках полового созревания мама проводила с каждой из нас «спецбеседу», рассказывая как можно более ровным голосом правду о взаимоотношениях полов. Акцентируя внимание не только на вопросах личной гигиены, но особенно на этически-нравственном аспекте.
   – Учтите, девочки, если кто-то будет делать вам бесстыдные предложения или даже едва различимые, но пошлые намеки, вы обязаны быть неприступно-твердыми. Никого близко к себе не подпускать!
   Я рискнула всё же задать вопрос, раскаленным углем крутившийся на языке.
   – Мамочка, а как же ты… к себе… подпустила-то? – и округлила глаза в наивном ужасе.
   Мама запнулась, но ответила. Правда, как мне показалось, слегка растерянно:
   – Ну я ведь была уже большой, совсем большой… взрослой, понимаешь? Взрослой женщиной.
   С какого момента можно считать себя большой, ну, в смысле – взрослой, я не спросила тогда. Побоялась быть неправильно понятой.
   После просветительной беседы мама торжественно вручала нам книгу под названием «Вам, девушки».
   Предполагалось, что в ней мы найдем нужную информацию для закрепления ее «лекций».
   Сначала книгу эту с любопытством изучила Лиза, а спустя некоторое время раритет перекочевал ко мне. В этом «выдающемся» издании популярным языком описывались этапы становления (созревания) советской девушки. Во всех ее ипостасях. Не могу не процитировать. То, что запечатлелось в памяти особенно ярко. Например, глава про личную гигиену.
   Принимать душ, указывалось в той главе, следует не реже раза в неделю, при этом стараться не пользоваться мочалкой и полотенцем соседа по квартире, так как это негигиенично.
   Волосы рекомендовалось мыть, напротив, не чаще раза в две недели, так как более частое мытье вызывало повышенное салоотделение с дальнейшим отмиранием волосяных луковиц. Там давался, кстати, очень ценный совет для тех, кто «торопится на свидание», а волосы при этом уже не блещут свежестью: «Посыпьте волосы мукой, а затем тщательно расчешитесь».
   Я как-то раз попробовала последовать этому совету и так увязла! Не следовало, вероятно, расческу мочить в воде! А про это написано не было. Мои жесткие рыжие кудри слиплись и встали колом. Ужас. Пришлось звать на помощь бабушку. Разумеется, в тот день я всюду опоздала.
   Еще нас сильно впечатлила глава про нижнее белье.
   Оно, белье, рекомендовалось исключительно хлопчатобумажное, не стесняющее движения и не вызывающее раздражения на коже. Но самое главное – хорошо впитывающее пот. Картинки демонстрировали лучшие образцы правильного белья – трусы-панталоны и бюстгальтеры на широких бретельках, с крупными белыми пуговицами на спине. Чулки рекомендовалось носить также хлопчатобумажные, «в резиночку», и пристегивать их болтающимися резиновыми штрипками к специальному поясу. Вся эта ценная информация неизменно и подчеркнуто была адресована исключительно советским девушкам, как специально выведенным на земном шаре особям.
   Сознаюсь: страницы с «обязательной» информацией я скоренько пролистывала, не читая. Потому что, учась в школе, все назидания по поводу «развития и совершенствования морального облика строителя коммунизма» и так невольно вызубрила. Однако с жадным любопытством вчитывалась в иное, запретное прежде. И разумеется, самое увлекательное!
   «В социалистическом обществе единственная форма половой жизни – это брак», – ратифицировалось в книге.
   В связи с этим не представлялось возможным до брака допускать даже минимальной близости с юношами, потому что все они преследуют одну-единственную цель: обманным путем вскружить голову неискушенной девушке, а затем гнусно воспользоваться ее неопытностью.
   (Это не касалось, однако, товарищей по комсомольской организации, которым их высокая организованность и комсомольская совесть не позволяли опускаться до подобных низменных мыслей.)
   В основном глава, посвященная взаимоотношениям полов, состояла из примеров-предостережений.
   Один случай, описанный там, долгие годы потом маячил в моем возбужденном сознании, не давая покоя. Рассказывалось, как в некой разгульной компании юная дева по неопытности выпила лишнего и весьма опрометчиво заснула, забыв про всё на свете. А через некоторое время ей пришлось обратиться к врачу с непонятными и весьма пугающими симптомами. Тот установил шестинедельную беременность, но при этом без потери девственности.
   «Значит, что кто-то из непорядочных молодых людей, воспользовавшись ее беспомощным состоянием, попытался вступить с ней в половую связь. Но, по всей вероятности, состояние опьянения не позволило ему осуществить дефлорацию».
   Я перечитывала это место несколько раз, но так и не смогла разобраться в данном просто-напросто детективном случае. Как же надо было упиться юной деве, чтобы совсем не почувствовать, что с тобой производят такие варварские действия?
   И потом – что означает беременность без потери девственности?
   Далее было пояснено: дескать, некоторые сперматозоиды обладают такой невероятной жаждой жизни, что им достаточно лишь символической близости (как показывает вышеизложенный пример, даже без проникновения в запретную зону инородных органов), чтобы в нее (зону) ворваться беззастенчиво и без посторонней помощи! С неимоверной скоростью промчаться по невидимым трубам и протокам, чтоб скоренько оплодотворить ни о чем не подозревающую, мирно дремлющую юную яйцеклетку.
   Этот пример сыграл со мной однажды недобрую шутку. Но об этом расскажу чуть позже.
   Что касается досуга молодежи, к примеру, времяпрепровождения в «неформальной обстановке», то подобное характеризовалось исключительно с негативным оттенком. И фотографии были соответствующие. И комментарии к ним. Например, такая иллюстрация: некая особа, окруженная молодыми людьми, опрокидывает рюмашку. Вид у нее развязный, волосы растрепаны, взгляд туманный, улыбка нетрезвая. Под фотографией подпись: «А вот такое поведение может вызвать только презрение».
   Что и говорить, меня это впечатляло, хоть и было опубликовано несколько десятилетий назад и многие вещи можно было спокойно отнести к пережиткам прошлого. Пожалуй, что угодно, только не морально-нравственный аспект.
   «Девушки! Берегите честь смолоду! Высоко, как знамя, несите право называться советской девушкой! Не позволяйте сбить себя с правильного курса!» – примерно так провозглашалось в книге.
   Правильный курс это: коммунистические субботники, стройотряды и всевозможные комсомольско-молодежные стройки. Ну и так, по мелочи: совместный сбор металлолома, политинформации, комсомольские собрания, агитбригады и тому подобные мероприятия. Везде, где плечом к плечу молодые люди строят, роют, пекут, собирают, созидают во всех вариантах, то есть сообща идут правильным строем. Плечом к плечу сидеть в библиотеке, кстати, тоже не возбранялось.
   – Девственность – ваше главное приданое, – упорно вселяла в нас мама. Этим она подтверждала глубокую мысль, заложенную в книге «Вам, девушки». Мы с Лизой кивали, уясняя. И росли в атмосфере сущей правильности.
   Но отчего-то это не уберегло нас от ошибок в дальнейшем.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация