А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пролетая над Вселенной" (страница 28)

   Глава 29. Возвращение к себе

   Здравствуй, дорогой мой город. Здравствуйте, милые хмурые лица. Напряженные плечи, сомкнутые губы, настороженные движения. Унылое однообразие людского потока. Как давно никто не толкал меня с таким душевным остервенением. Без последующих извинений с обеих сторон.
   Здравствуй, родная речь повсюду. Здравствуй, забытая пыль улиц и серость газонов. Першистость воздуха. Как я рада всем вам!
   В полдень четверга переступила я порог дома. Точнее сказать, своей каморки. Застыла на мгновение, словно увидела всё впервые. Крупным планом. Расшатанную дверь, давно не открывающееся облезлое окно, покосившуюся от старости бабушкину мебель, разукрашенные Димкой обои, вспученный паркет после потопа, устроенного пожилыми соседями. Ну а далее по коридору – порыжевшую от времени плитку в туалете, неумолкаемо текущую сантехнику, грибок на стенке ванной. Как можно было так жить и растить в этом убожестве ребенка?
   Резкий телефонный звонок выводит меня из оцепенения.
   – Я тоскую по тебе. – Голос Грегори звучит глухо. – Я совсем не спал, искал тебя повсюду и не мог найти. Я так привык, что ты всегда под рукой и вот тебя нет…
   – Зато теперь я всегда у твоего уха, – отшучиваюсь я, чтобы сбить с него приступ внезапной ипохондрии. – Гришенька, я только что вошла в дом. И не успела пока сориентироваться в пространстве.
   – Как долетела, Алечка?
   – Знаешь, как-то очень далеко было лететь. И долго.
   – Ты права, нас с тобой разделяет колоссальное расстояние. Зачем ты вообще покинула меня?
   – Гришенька, дорогой мой человек…
   – Да, слушаю тебя.
   – Я сделаю все, чтобы скучал ты недолго.
   – Это мне и хотелось услышать. Пойду, попытаюсь немного поспать. И ты отдохни.

   Я разобрала сумку. Американские вещи в этой убогой обстановке казались инопланетными.
   Вновь затрещал телефон. Звонил Палыч.
   – Санек! Ты забыла, что за день сегодня, что ли? Сам вот решил позвонить, напомнить.
   Боже мой! У старинного друга день рождения, а мне словно бы память отшибло.
   – Палыч, прости негодяйку! Я только что с трапа самолета.
   – Ладно-ладно, сегодня у тебя будет возможность оправдаться. Расскажешь, куда исчезла так надолго. Давай-ка встряхнись, мы с ребятами собираемся на дачу.
   – Палыч, я, наверное, не смогу. Надо за Димкой ехать.
   – Димку заберем по дороге. Всё! Отказ не принимается.
   Через час за мной прикатила возбужденная компания друзей. Все были шумно рады мне. Заскочили к тете. Я расцеловала ее, вручила американские сувениры и, пообещав приехать специально для «отчета о проделанной командировке», забрала слегка отвыкшего от меня сына. Всю дорогу мяла его и тискала. Он позволял проделывать это с собой, хоть и слыл недотрогой.
   – Ты больше не уедешь без меня, мам? – спрашивал настойчиво. – Поклянись, что теперь – никуда!
   – Клянусь-клянусь-клянусь!
   – В чем это ты клянешься, грешница? – подслушав, хитро спрашивают меня друзья. – Когда откроешься, где была, что видела?
   Кроме Анны, никого не посвящала я в факт своего отъезда. Теперь надо выдумывать правдоподобную версию. Стил запретил мне рассказывать кому бы то ни было о нем и наших совместных планах. До тех пор, пока не переберусь в Штаты окончательно. И я вынуждена следовать этому запрету. И выкручиваться-выкручиваться…
   Милые мои друзья! Если б знали вы, как далека я от вас уже. И как вы от меня далеки…
   Я сижу в допотопном тряпочном шезлонге около тлеющего костерка, жую шашлык и делаю вид, что мне весело. А на самом деле с каждой минутой все сильнее хочется плакать. Звенят гитарные струны, дружным хором поются любимые песни, укрупняя мою печаль:

Возьмемся за руки, друзья,
Чтоб не пропасть поодиночке…

   – Покурим? – подсаживается Палыч, протягивает сигарету и щелкает зажигалкой. С наслаждением затягиваюсь.
   – Думаешь, я ничего не вижу? – спрашивает Палыч приглушенно.
   – И что же ты видишь, Палыч? – резонно спрашиваю я.
   – Ты не с нами, Санек.
   – Я с вами, Палыч!
   – Частично да. Физически. Но не душой. Ты смотришь на нас так, словно бы прощаешься. А ведь ты только что вернулась! Заметь, я не спрашиваю, откуда. Захочешь – расскажешь. Только прошу: не исчезай больше без предупреждения, нам тебя очень не хватает.
   Как хорошо мне с вами, друзья мои. Трудно выкорчевываться из родной почвы. Там у меня не будет таких посиделок, теплого задушевного общения, переходящего порой в бесшабашное веселье. Не возникнет в новой жизни людей, воспринимающих тебя такой, какая ты есть, не пытающихся подкорректировать, отшлифовать, переделать.

   Спала в эту ночь плохо. Не могла понять, где нахожусь, что за место, какое время суток. Тошнило. То ли мяса переела, то ли водки с непривычки перепила, то ли мысли неуёмные муть порождали.
   Предполагала оставить Димку на даче у Палыча, но ребенок, заявив, что больше одну меня никуда не отпустит, увязался за мной на работу.
   Аня, как и обещала, поговорила с главным редактором насчет моей мнимой «командировки за свой счет» с условием написания интересного материала об Америке.
   Шеф, однако, не казался благодушным, увидев меня на пороге редакции.
   – Надолго ли в наши края? – сухо поинтересовался он. Присутствие ребенка спасло меня от более бурного проявления его недовольства. Интеллигентный человек как-никак. Я быстренько сочинила и подсунула ему объяснительную записку, приложив к ней рукописную статью о бизнес-школах в США.
   – Неожиданная для вас тематика, – прочитав название, подивился шеф. Пробежав глазами текст, констатировал: – Неплохо. Поставим в следующий номер.
   Как хорошо, что я сообразила купить в самолете две бутылки Benchmark, одну из которых уже подарила Палычу, а другую притащила в редакцию. Тут же достала ее из пакета и подобострастно вручила шефу:
   – Вот. Спасибо за ваше лояльное ко мне отношение.
   – Родной? – поинтересовался шеф, рассматривая этикетку.
   – Роднее не бывает, – ответствовала весело.
   Аня увлекла меня к себе и поделилась, как непросто пришлось ей увиливать от расспросов, как любопытствовали коллеги и как бесился Федерастов. Воспользовавшись моим отсутствием, он поручил вести мою книжную рубрику приведенной им стажерке.
   – Теперь придется тебе вкалывать за двоих, – сказала Аня. – Чтоб реабилитироваться и доказать свою незаменимость.
   Знала бы она! Совсем скоро мне эта работа будет вовсе не надобна. Я же стану главным редактором нового глянцевого журнала для американских леди!

   – Где ты была? – строго спросил меня по телефону Грегори, не скрывая недовольства. – Я не слышал тебя больше суток!
   – Прости, Гришенька! Я была на работе. Там так все сложно! Федерастов бесится. Передал выстроенную мной рубрику в чужие руки. Решил меня уязвить. Но я дала ему отпор! Знаешь, мне вспомнилась история из пионерлагерного детства, когда у меня забрали мной придуманный, отрепетированный танцевальный номер и отдали для выступления другой девочке. Тогда я подчинилась безоговорочно и, рыдая, ушла со сцены. Но теперь-то я стала другой! Я распрямилась и прямо в лицо высказала Федерастову всё, что о нем думаю. Сообщила также, что рубрику свою добровольно, без боя, никому не отдам – вот какая я теперь уверенная…
   – ОК. Ты хочешь сказать, что сразу после нашего разговора отправилась на работу? День-то был нерабочим, праздничным. – В голосе Грегори звучит недоверие.
   – Сначала я съездила за ребенком. Потом мы с ним двинулись к друзьям на дачу, с ночевкой… – мнусь я.
   – Так-так. К друзьям, значит. И как, хорошо отдохнула? – невозмутимо спрашивает Грегори.
   – Превосходно! – отвечаю бесхитростно. – Оказывается, все по мне скучали! Я ж никому ничего не рассказывала, так меня попросту потеряли и вот вновь обрели!
   – Понятно, – голос Грегори скучнеет, – чем собираешься заниматься?
   – Ну как это «чем», – теряюсь я, – надо как можно быстрее реабилитировать себя на работе.
   – Незачем тратить на это время, – жестко прерывает меня Грегори. – Ты должна поскорее оформить сыну загранпаспорт и продать квартиру – вот что нужно сделать в первую очередь!
   – Да-да, – торопливо соглашаюсь я, – завтра же возьмусь за это.
   – ОК, мне пора. Позвоню позже.
   – Гриша!
   – Да?
   – Ты…
   – Да?
   – Ты… очень хороший.
   – Это правда.

   Глава 30. Завершающая

   В действительности все выглядит иначе, чем на самом деле. Так считал великий пересмешник Станислав Ежи Лец. Парадоксальность этой фразы стала моей реальностью. Прошло две недели с тех пор, как я вернулась из Америки. Отсюда всё выглядит иначе, действительно иначе. Менее романтично.
   По-прежнему просыпаюсь среди ночи и, в полном забытьи, ищу себя. Я словно бы потерялась где-то между Нью-Йорком и Москвой. Пытаюсь собрать мысли в кучу и понять, чего же я хочу. И куда.
   Днем лавирую между редакцией и всевозможными официальными инстанциями, откуда я целенаправленно прокладываю колею в новую жизнь. Не просто оказалось приватизировать мою комнату. Кучу бумажек следует собрать, подписать, подтвердить, оформить, выстояв в безумных очередях. Грегори сердится на мою нерасторопность. Я стараюсь все успеть, но меня угнетает не столько беготня и бюрократическая волокита, сколько давление с его стороны даже на таком огромном расстоянии. Грегори звонит непрерывно, контролируя каждый мой шаг, требуя отчета по поводу любого перемещения по городу. Он желает быть в курсе всего, что происходит со мной ежечасно. Ночь – не исключение.
   – Я скучаю, – изрекает он, растревожив через час, два и даже три после того, как с трудом уснула, – мне очень плохо без тебя. Очень грустно.
   Ему не спится, даже когда в Нью-Йорке наступает ночь. Он звонит каждый час, сетуя на моё отсутствие в его постели. И торопит, торопит.
   А мне отчего-то совсем не хочется торопиться! Я словно окутана невидимой ватой, которая притормаживает все движения. Голова кружится. От хронического недосыпа чувствую себя вялой и неуверенной. Наконец решаюсь показаться врачу.
   Замечательный доктор со сказочной фамилией Андерсен после осмотра констатирует: вегетативная дистония.
   – Что с вами, Александра? – удивляется доктор. – Месяц назад вы были полны сил и энергии, а тут вдруг осунулись, давление скачет, руки ледяные, одышка. Я вас не узнаю.
   Выкладываю всё, как на духу. Мол, у меня появился жених. Он настаивает, чтобы я всё бросила и срочно перебиралась бы к нему. В Америку. Почему-то мне нелегко на это решиться: душа в смятении и тревоге.
   Доктор участливо выслушивает меня и произносит:
   – Знаете что? Отбросьте сомнения по поводу этого переезда. Занимайтесь спокойно всем, что для этого требуется, по возможности отпустив волнение. Живите, как жили. Коль скоро вам с ребенком суждено уехать в другую страну – обязательно уедете, какие бы препятствия не возникали на пути. Если только это – Ваша Судьба. Доверьтесь ей и пустите все на самотек.
   От этих мудрых слов мне становится легче. Надо отпустить волнение… надо отпустить…
   – Ну что сказал тебе доктор, Алечка? – с беспокойством спросила по телефону мама.
   Родители после моего возвращения из Штатов стали звонить очень часто. С позабытым вниманием и заботой. Неужели Грегори и тут оказался прав?
   – А хочешь, мы пригласим к себе Диму, – неожиданно предложил папа, – чтоб дать тебе возможность спокойно собраться-оформиться.
   – Папа, а ты себя нормально чувствуешь? – осторожно поинтересовалась я. – Ты ж всегда говорил, что с моим ребенком вам трудно справляться!
   – Ну, так было раньше. Теперь он уже достаточно большой и не станет, надеюсь, без тебя истерики закатывать. Выдержал же, пока ты в Америке была.
   Я расчувствовалась. Родители снова превратились в моих родных, любимых папу с мамой. Сообщение о браке с американцем обрадовало их безмерно. Они не только перестали реагировать раздраженно на любые мои высказывания, но даже свою помощь вот предложили!
   Итак. Димкин заграничный паспорт должен быть готов через неделю. Вариант с отправкой его в Израиль к дедушке с бабушкой совсем неплох.
   – Тем более оттуда нам будет гораздо проще перетащить его ко мне, – тут же сообразил Грегори. – Так что эта важная проблема может быть решена вполне безболезненно.
   Грегори настаивал, чтоб я как можно скорее подала заявление об уходе. Мол, ни к чему мне уже работа эта, только сковывает во времени. Я тихо упиралась. Работа здорово отвлекает меня от волнений, связанных с переездом. Я испытываю острую необходимость быть вовлеченной в бойкий редакционный ритм, в атмосферу пульсирующего творчества. Не хочется, как же не хочется резко рвать все нити, связывающие меня с этой жизнью! Материальный фактор, кстати, тоже никто не отменял.
   – Я же дал тебе денег, – возмутился Грегори, едва я обмолвилась об этом, – неужели тебе не хватит на жизнь до отъезда?
   Мне трудно разъяснять ему некоторые вещи, и поэтому я стараюсь о них не говорить вовсе. Я словно бы повзрослела после Америки, стала мудрее и значительно сдержаннее. Каждую невысказанную мысль научилась продумывать, прежде чем выпустить из себя. Это заметно злит Грегори. Мои отводные вопросы и хитрости с переключением разговора на другую тему он стал улавливать довольно быстро. Вот только умение наговорить кучу спонтанных нежностей повергает его в растерянность. Противостоять восхвалениям Грегори не способен.
   – Гришенька, дорогой мой человек, – мурлычу я, – потерпи немного. Я целый день стояла в очередях, меня всю истолкли, а документов оказалось недостаточно. Теперь придется добыть еще пару справок и рано утром, до работы, заново выстоять там же… невесть сколько.
   – Объясни мне, Саша, почему нельзя нанять человека, который сделает всё за тебя? Или я дал тебе недостаточно денег?
   Объяснить этого ему я не могу. В некоторые места, как мне кажется, невозможно нанять человека. Во всяком случае, мне неизвестно, где такого человека можно найти и за какие деньги он согласится сделать это за тебя.
   – Что за страна! – возмущается Грегори. – Ты понимаешь, насколько тебе там не место?
   Конечно, пихание в очередях ЖЭКа с БТИ вряд ли способно вызвать пленительные чувства в ком бы то ни было. Спасаюсь единственной мыслью, которую повторяю, как заклинание: вот еще чуть-чуть и вырвусь отсюда! Я стану роскошной, независимой леди, навсегда освобожденной от вынужденных трений с толпой агрессивно настроенного народа. В такие минуты я испытываю приступ жгучей благодарности Грегори, стремящегося подарить мне прекрасную, благополучную жизнь. Жизнь, которую я заслужила долгими годами лишений и мытарств. Или пока не заслужила?

   – Заслужила, заслужила, – подтвердила Белка, когда я, не выдержав, поделилась сомнениями по поводу отъезда с ней и еще тремя самыми близкими подружками, – все мы заслуживаем лучшей жизни. Правда, девчонки?
   Мы сидели на нашей любимой с детства скамейке в Ботаническом саду, ели мороженое и оживленно обсуждали мою поездку в Америку.
   – Ты хочешь сказать, что мои сомнения пустые? – с некоторой надеждой поинтересовалась я.
   – Знаешь, Сашка, я бы ни одной секунды не колебалась, если б появился шанс вырваться отсюда! – ответила Белка.
   – Что ты говоришь?! – поразилась я. – И тебе было бы все равно – как и к кому ехать, что ли?
   – Абсолютно все равно, – убежденно тряхнула головой Белка. – Здесь ничего хорошего не светит ни нам, ни нашим детям.
   – Хочешь, устрою тебе американского жениха? – Я удачно вспомнила про Матвея Голдшмита.
   – Мне тоже, пожалуйста, организуй богатенького, пухленького янки, – вступила в разговор Марьяша, мать троих детей, недавно освободившаяся от тунеядствующего мужа, – мне надо деток поднимать. На наших же мужичков надежды нет.
   – Девочки, если я переберусь за океан и выйду замуж за Грегори, обещаю пристроить всех! – заверила пылко.
   – Вот только слово «если» тут неуместно, – возразила Инесса, дипломированный психолог. – Ты должна программировать себя на положительный результат, а подобные высказывания лишь тормозят его.
   – Инка, ты тоже думаешь, что мне необходимо уехать?
   – Думаю, прежде тебе следует поработать над некоторыми шероховатостями характера и особенностями внешних проявлений. В частности, следует умерить эти твои импульсивные реакции. – Она пристально смотрела на меня, качая головой. – Пора бы уже научиться владеть своими чувствами и принимать зрелые решения, сообразно возрасту.
   – Ин! Ты считаешь меня инфантильной? – Я обиженно сморщилась.
   – Я бы сказала так: не в меру эмоциональной, – сказала Инесса. – Вот смотри, Саша. Ты почти ничего не рассказала нам о том, что тебя окружало в Нью-Йорке, о его достопримечательностях, о людях, природе, музыке и так далее. В твоем повествовании не прозвучало ничего из того, что заинтересовало бы обычного, среднестатистического человека. За что можно было бы зацепиться глазом. Ну, пожалуй, кроме прогульщика с собаками, разноцветных детей в Центральном парке, резиновых улыбок и жрачки во всяких там ресторанах. Ты вообще поразительно мало зафиксировала в сознании. Потому что волновала тебя остро лишь одна проблема – проблема взаимоотношений с Грегори.
   – Инесс, ну это же нормально, – вступилась Белка. – Я тоже думаю о мужиках большую часть своей жизни, что ж, и меня распинать за это, что ли?
   – Ты, Белка, росла без отца, в малоимущей семье, условия для стартового развития были совсем не такие, как у Саши, согласись. Вам с братом было непросто пробиться в среде творческой интеллигенции и укрепиться там.
   – Тебе, что ли, было просто? – зачем-то огрызнулась Белка, не догадываясь, куда клонит Инесса.
   – Конечно, поначалу, когда мы с семьей переехали в Москву из Казани, нам тоже было нелегко адаптироваться к столичной среде, – спокойно ответила Инесса. – Но зато теперь я горжусь, что достигла всего сама, без взяток и протекций.
   – Я тоже горжусь тобой, Инуля. Вы с Белкой молодцы, – произнесла я.
   – А Марьяша? – продолжила Инесса, не замечая моей оборонительной иронии. – Смотри, даже Марьяша, несмотря на свой многочисленный выводок, исхитрилась найти достойную работу. Пусть в районной управе, пусть на скромной должности, но зато как быстро зарекомендовала себя там, я бы сказала – зафиксировалась по-умному, а теперь и вовсе стала влиятельным человеком в Центральном округе.
   – И Марьяша молодец, – кивнула я.
   – Конечно, молодец, – подтвердила Инесса. – А вот ты, Сашунька, девочка из знаменитой семьи, до сих пор не осмелишься стать тем, кем могла бы стать давно, просто по факту своего рождения! Тебе от природы дано гораздо больше, чем нам, вместе взятым. Но ты всю жизнь идешь наперекор всем, выдумываешь препятствия там, где их нет в помине. И вот теперь, когда возникает удачный случай, почему-то упорно не желаешь приложить немного усилий, чтобы им воспользоваться. Тут есть о чем подумать и с чем поработать, пожалуй.
   – Ты поможешь мне? – тихо спросила я. – Если я не до конца безнадежна!
   – Конечно, помогу, – с готовностью откликнулась Инесса. – Только ты должна отнестись к нашим занятиям серьезно. Это будет обстоятельная работа, а не треп с подружкой.
   – Что касается меня, – задумчиво произнесла Аня, – ни за какие сладкие коврижки не пошла бы я замуж за иностранца и тем более не эмигрировала бы из родной страны.
   – Ты так говоришь, – заспорила Белка, – потому что у тебя интересная творческая работа, приличные гонорары, отремонтированная квартира, а главное – семеро по лавкам щей не просят. Ты сама себе хозяйка, Анка не то, что мы с Марьяшкой.
   – Да нет, – хохотнула Марьяна, – это ее французская любовь поперек горла колом встала!
   – Что за глупости, Марьяна! – возмутилась Аня. – Ты же прекрасно знаешь, что между мной и Жераром так ничего и не случилось. – Она коротко вздохнула. – Но в одном ты права. На примере этого самого француза я убедилась, что у иностранцев иная ментальность и другое отношение к женщине. Непостижимое.
   – Ну, Грегори не совсем иностранец, – возразила я. – По крайней мере, исторически. Хотя он и является гражданином Америки, но меня он выбрал и полюбил исключительно за русскую душу!
   – Тогда что за непонятное беспокойство? – с недоумением спросила Инесса. – Тебя любят, хотят и ждут. Мечтают придать тебе форму ограненного бриллианта. Какая баба не мечтала бы об этом?
   – Не знаю, – сказала я. – Не хватает мне в нем чего-то такого…
   – Чего? Ну чего тебе еще не хватает, ненасытная? – возмущенно воскликнула Марьяна. – Нет, вы подумайте: ей чего-то не хватает!
   – Не знаю, – тупо повторила я. – Не чувствую я себя с ним счастливой.
   – Ох, ты, боже ты мой, – всплеснула руками Белка. – Всё это твои поэтические надуманности.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация