А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пролетая над Вселенной" (страница 24)

   – Ну, не хмурь лобик, межбровные складочки нам ни к чему. Скажи лучше, что ты, кроме кофе, пить будешь? Сок, воду?
   – Вино. Нет, лучше, коньяк. У вас есть коньяк? – обратилась я к стюарду.
   Тот с бесстрастной улыбкой протянул мне тридцатиграммовый флакончик Hennessy.
   Под осуждающим взглядом Грегори я плеснула содержимое бутылька в пластмассовую чашку с горячим кофе и, сделав большой глоток, испытала временное расслабление.
   Жесткая позиция Грегори, его сардоническое отношение к Лизе вызывали недоумение и дискомфорт.
   – Послушай, Саша, – пристально взглянул мне в глаза Грегори, – а ты уверена, что и у тебя нет склонности к алкоголизму?
   Вплоть до посадки в Южной Каролине я делала вид, что дремлю. Разговаривать больше не хотелось.

   20.00
   Такси доставило нас в отель Hilton Head Island, South Carolina. Смеркалось. Близко-близко шумел океан. Грегори предложил прогуляться, пока нам меняли апартаменты. Невзирая на конкретный заказ, нас обделили живописным видом из окна. Грегори разгневался.
   – Тhe view for me is more important than food and water, – заявил он менеджеру отеля. Видимо, на менеджера эти слова произвели надлежащее впечатление. Он устремился подыскивать номер с нужным видом. Видом, который для Грегори важнее всего. Важнее, чем пища и даже чем вода.
   Я никогда прежде не видела океан. Мы приблизились к нему уже в темноте. Океан издавал гул недовольства, почти как Грегори пять минут назад. Не очень уютно, надо сказать, находиться вблизи исторгающего недовольство объекта. Субъекта, впрочем, тоже. Я зябко поежилась.
   – Пойдем отсюда, – сказал Грегори, будто бы прочитав мои мысли, – ночью здесь делать нечего.
   Мы обошли безлюдную, пунктирно освещенную территорию отеля. Заглянули в единственный приветливо светящийся отельный магазинчик.
   – Выбери себе что-нибудь курортное, – распорядился Грегори, – ну, майку, шорты, сандалеты. А я схожу на reception, проверю, как обстоят дела.
   С удовольствием примерила несколько футболок из плотного хлопка. Хорошего качества, приятных расцветок. На каждой – выбит американский флаг с логотипом отеля в центре. Отложила серую и синюю. К каждой – по паре трикотажных шортов в крупную клетку соответствующего цвета. Настроение заметно улучшилось. Стала присматриваться к открытым купальникам, но тут вернулся Грегори и сообщил, что наш номер убран и ждет нас.
   – Так, покажи, что выбрала? Ага, вот эту серенькую маечку берем. Зачем нам вторая такая же? С таким же точно рисунком? Ну и что, что она другого цвета? Ты одной не обойдешься разве? Вот серо-голубые шорты к ней вполне подходят. Купальник у тебя уже должен быть, я тебе покупал черный Speedo, ты его разве не взяла? Так, а сколько стоят сандалии? Двадцать пять долларов? За что? За какой-то кусок резины с тесемками. До чего дорого здесь все, ну да ладно, возьму их для полного комплекта. Достаточно тебе, милая? Или еще что-то хочешь? Что опять за недовольство нарисовано на мордочке?
   – Я всем довольна. Счастлива даже. Спасибо большое. За всё!
   – Ну хорошо. Надо бы поужинать, хотя, – Грегори взглянул на часы, – поздновато куда-либо ехать. Давай присядем здесь. – Он указал мне на открытую веранду при ресторане. Я послушно уселась за столик из ротанга. Из темноты возник официант, зажег маленькую свечку и принял заказ. Вечер был безветренным и душным. Из цветущего майского Нью-Йорка мы переместились не только в пространстве, но и словно бы во времени – прямо в середину жаркого июля. Вокруг было тихо, практически ни души, лишь гул океана не давал забыть о близком с ним соседстве.
   – Сознайся, Гриша, ты арендовал для нас весь отель? – пошутила я, чтоб как-то нарушить тишину.
   – Это очень престижное место, – бесстрастно ответил Грегори, – шуметь здесь не принято.
   – Однако, кроме персонала, мы пока не встретили ни одного человека!
   – Тебе что-то не нравится? – вскинулся Грегори. – Или кого-либо не хватает? Потерпи до утра, завтра будет веселее, – и погрузился в угрюмое молчание.
   Нам принесли зеленый салат с тунцом и кувшин воды. Я с аппетитом принялась за еду. Грегори налил себе воды со льдом, медленно приблизил стакан к лицу и посмотрел сквозь него на меня. Поставил стакан на стол и резко поднялся.
   – Не ходи за мной. Я скоро вернусь, – сказал он и пошел прочь по извилистой бамбуковой дорожке.
   – Гриша, что случилось? – крикнула ему в спину недоуменно.
   Он мне не ответил. Сдерживая нарастающее смятение, давилась я салатным листом и, глядя вслед удаляющейся фигуре, мучительно размышляла. В этот момент Грегори не казался героем моей судьбы. На сильного и выдающегося Мужа тоже похож не был. И совсем уж не напоминал Принца, о котором мечтает всякая чувствительная барышня.
   Прочь от меня шел какой-то сгорбленный маленький старичок с непредсказуемыми странностями и причудами. Смахивающий на некое мифическое существо из сказок братьев Гримм. На гнома, нет, скорее, на таинственного тролля, живущего в пещере, заполненной драгоценными каменьями. Преобразователя судеб. Покорителя наивных душ. Интересно, почему именно меня он выделил из многообразия сущностей? И зачем ему такая я? Не ловушка ли это, на самом деле?
   Завороженно взирала я на растворяющееся в экзотической ночи видение. Рядом недобро шумел океан.

   Глава 25. Однако «Hilton»

   Под утро мне приснилась белая лошадь. И Лиза верхом на ней. Сестра предложила мне покататься, и я, пружинисто подпрыгнув, опустилась позади неё на лошадиный круп. Мы поскакали вместе, радостно визжа, и неожиданно очутились на краю обрыва над морем. Лошадь вместе с нами, красиво и неспешно, как в замедленном кино, спланировала вниз, в ослепительную морскую синь. И поплыла почему-то против течения. Я испуганно прижалась к Лизе, но через мгновение меня оторвало от нее мощной волной и смыло в море. Соскользнув с лошади, я начала барахтаться, пытаясь докричаться до сестры, но Лиза не слышала меня. Она словно не заметила моего исчезновения!

   7.00. Среда
   Проснулась под впечатлением. Какой загадочный сон!

   9.30
   После завтрака мы с Грегори пошли на пляж. На берегу было безлюдно. Слегка штормило, океан казался неприветливым, хмурым. Завернувшись в пляжные полотенца, мы устроились в удобных шезлонгах.
   – Моя мама могла вот так подолгу сидеть и смотреть в морскую даль, – сказал Грегори. – Я никогда не мог понять, что она там высматривает? О чем думает? Повзрослев, я и сам полюбил так же, как мама, просто глядеть на воду и размышлять о вечном. А о чем думаешь ты, дорогая?
   Я не нашла ничего лучше, как пересказать ему содержание своего сна.
   – Так-так, – произнес Грегори.
   – Как-как? – поддразнила я.
   – Разве ты не знаешь, что означает белая лошадь, увиденная во сне?
   – У меня нет под рукой сонника, – съязвила я, – а ты конечно же и по сновидениям специалист?
   – Да, я неплохо в этом разбираюсь, – безмятежно отвечает Грегори, не замечая моего ехидства, и незамедлительно разъясняет: – Скакать верхом на белой лошади – к скорому браку! Что и требовалось доказать. – И он торжествующе сжимает мой локоть.
   – Да ты просто Нострадамус, – пожимаю плечами я. – Ну а в таком случае при чем тут Лиза? И что означает мое падение с лошади в море?
   – Думаю, это означает: не стоит у сестренки потенциальных женихов отбивать, – куражится Грегори. – Ну, и кроме того, – он выразительно смотрит на меня и подмигивает заговорщицки: – Ты же всегда мечтала в пучину окунуться, не так ли?
   Мне снова делается как-то не по себе. Зачем он раззадоривает меня? Исследует, тестирует, проверяет?
   – Пойдем немного погреемся, а то ветрено тут. – Грегори поднимается, протягивая руку мне. И правда, на ветру совсем не жарко. Согреться было бы нелишним.
   Горячая бурлящая ванна располагается прямо на территории, под пальмой. Несколько человек лениво томят в ней свои тела. Остальные просто отдыхают у бассейна.
   Я с удовольствием отдаюсь расслабляющим пузырькам джакузи. Потом решаю поплавать в бассейне. После валяюсь в шезлонге. Снова плаваю, потом валяюсь. Попыталась почитать книжку – не вышло. Отчаянно мешали кружащие роем разнородные мысли.

   12.00
   Наступило время ланча. Тучи постепенно рассеялись. Стало жарко.

   14.00
   Грегори взял напрокат велосипеды, и мы два с половиной часа катались под палящим солнцем.

   17.00
   Моя кожа окрасилась в бордовый цвет и покрылась пузырьками. Грегори купил дорогущий крем от солнечных ожогов и всю меня им обмазал.

   19.00
   Ужинали в отеле, на вчерашней веранде.
   Спала плохо, было душно, кожа словно горела. Меня пожалели и не прикасались ко мне до самого утра.

   8.00. Четверг
   Грегори принес в постель тарелку свежих ягод и сфотографировал мою пунцовую физиономию с огромной, такого же цвета клубникой во рту.

   10.00
   Позавтракав, мы отправились на белоснежной яхте со всеми удобствами в небольшое путешествие по воде. Капитан показывает нам местную достопримечательность: особняк, который приобрел Хулио Эглесиас за несколько миллионов.
   – Хотела бы иметь такой домик на берегу океана, Алечка? – спросил Грегори.
   Я отрицательно замотала головой. Мне было жарко и хотелось одного – убежать подальше от солнца, скрыться в тишине и прохладе.

   12.00
   Ланчевали на берегу залива в симпатичной таверне. Греческий салат, рыба, грейпфрутовый сок. Аппетита не было. Разморило. Мы вернулись в отель, где я проспала до ужина.

   18.00
   Ужинали в ресторане с прекрасным видом на залив и причаленные частные катера. Грегори заказал мне салат из сельдерея и куриную грудку в легком горчичном соусе, а себе – дикий рис с грибами и шпинатом. На десерт – кофе и тропические фрукты. Я рискнула попросить бокал красного вина, чем снова вызвала неодобрение Грегори. Он, однако, сдержался, вслух ничего не высказал, но посмотрел чрезвычайно выразительно. Я была в своем вечернем платье и в новых туфельках на высоких изогнутых каблуках. На протяжении ужина Грегори держал меня за руку, практически не отпуская, и говорил комплименты. Мне они казались вымученными, потому что, если меня и можно было в этот момент назвать красивой, то только от слова «красный»! Кожа моя продолжала полыхать, причиняя неудобство, и ни о чем другом думать не получалось. На выходе из ресторана зацепилась узким туфельным носком за ковровое покрытие, пролетела через три ступеньки и грохнулась на колени. Грегори шел немного впереди, и так получилось, что упала я прямо к его ногам. Он удивленно уставился на меня, затем наклонился и спросил приглушенно:
   – Что это с тобой, дорогая? На ногах не держишься.
   – Падучая напала, – пошутила я и прибавила шепотом: – А хочешь, буду всегда таким образом выражать свою признательность?
   – Полагаю, Саша, тебе вообще не следует пить алкогольные напитки.

   21.00
   Финал вечера был определен. Вернулись в отель. Залечивали рану на коленке да зализывали солнечные ожоги.

   7.00. Третье утро в Южной Каролине. Пятница
   Сквозь толстые портьеры пробиваются лучи солнца, свиристят диковинные птицы, отчетливо слышен плеск океана. Настроение тоскливое. Ноет ссадина на коленке, кожа на плечах и груди стянута хаотично взорванными розовыми лоскутками.
   – Ну и какая у нас сегодня трагедия нарисована на мордочке? Почему глазки на мокром месте? – вопрошает мой сосед по брачному ложу. – Что, пора звонить в Москву?
   Исступленно киваю. Грегори великодушно набирает через свой мудреный код номер моей дорогой тетушки.
   – Аля, как ты вовремя, – слышу ее дрожащий голос, за которым сразу следует всхлип: – Что я пережила сегодня, представить себе не можешь!
   – Что такое, тетечка? Говорите скорее, Димка здоров?
   – Здоров твой Димка. Просто потеряла я его несколько часов назад. Спрятаться надумал, шутник. После школы меня не дождался, к другу укатил. Я его по всей Москве искала! Думала, с ума сойду. Вот теперь сама с ним разговаривай.
   – Димка! Ну что ты такое творишь?
   – Мам, а ты что-то опять почуяла, раз звонишь? Я так и знал, ура! Мам, ты вообще когда-нибудь вернешься?
   – Рыжик, я очень по тебе соскучилась, ну потерпи немного, не подводи меня, ладно? Ты ж большой уже, понимать должен…
   – Мам, ну, мам, не плачь. Потерплю. Ты мне мячик привезешь с американским гербом? И бубл-гум! И кроссовки с мигалками.
   – Привезу, рыжик, только не теряйся больше!
   – Ладно, мам, good buy! Приезжай скорее только.
   Грегори грустно смотрел на меня на протяжении всего разговора.
   – Что, – спросил, когда я повесила трубку, – выманивают, да? Отбирают у меня?
   – Пойдем поплаваем? – предложила я, не считая нужным реагировать на очередной приступ эгоизма.
   – Только прежде свари кофе, почисть яблоко и смажь мне плечи кремом от солнца, – капризно требует Грегори.

   8.00
   Мы попили кофе в номере, намазали друг друга кремом и отправились на пляж. Погода была солнечной, океан тих как дитя. Я вбежала в него, плюхнулась и с наслаждением поплыла. Грегори нагнал меня и велел вернуться на берег.
   – В океане водятся хищники, купаться в нем опасно.
   После этого я прослушала небольшую лекцию об особенностях местных скатов. И о злобных гигантских барракудах. А на закуску – об отличиях белых и серых от черных акул, кишмя кишащих в двух саженях от нас. Надо сознаться, он меня убедил. Пошла плавать в бассейне. Всё немногочисленное население отеля располагалось вокруг него. В океане и правда никто не купался, даже в такой замечательный штиль.

   12.00
   Ланч. Ничего особенного.

   14.00
   Отдых в прохладе номера, хотя отдыхом это назвать довольно сложно. Мне вновь наглядно попытались показать, как надо любить мужчину, причем не какого-нибудь, а вполне конкретного, выдающегося во всех отношениях. Я вновь испытала комплекс неполноценности, потому что по-прежнему все делала неправильно, не прислушиваясь к пожеланиям и не проявляя должного восторга.

   17.00
   Сборы на ужин. Одеваюсь красиво. Едем на такси в дорогой ресторан Aleksander, питаемся.

   20.00
   Возвращаемся обратно пешком. Прогулка занимает не больше часа. Я молчу отрешенно. Грегори размышляет вслух. Делится внезапно набежавшими сомнениями. Нет, во мне он не сомневается. Мне он верит уже как себе. Считает, что ему повезло. Не зря же платит огромные деньги лойерам, чтоб поскорее перетащили меня к нему!
   Так в чем же дело, интересуюсь настороженно. Что за сомнения такие?
   Ну как это что? Да мало ли что. Вдруг с ним что-нибудь случится? Внезапно. Он вспоминает случай в Нью-Джерси. Или вдруг он лишится работы? Такое тоже может быть вполне. Никто никому ничего в Америке не гарантирует. Ну, конечно же он специалист high class. Конечно, он обязательно найдет куда пристроиться, ведь его ждет с нетерпением тысяча и один мировой университет, но все же в Америке всякий, даже президент, может лишиться работы. А на нем лежит ответственность за детей. А теперь еще за меня и за моего сына. Кстати, а вдруг он не сумеет поладить с моим сыном? И что тогда? Я ведь могу пожалеть, что приехала к нему, разве не так? Ну а вдруг пожалею? Вдруг?

   6.00. Суббота
   Долго спать не могу. Мешают мысли. И бесконечные внутренние вопросы без ответов. Встаю осторожно, чтоб не потревожить Грегори. Он тут же просыпается. Видит мое озабоченное выражение лица и предлагает пробежаться. Бегаем босиком вдоль пляжа, нагуливаем настроение и аппетит. Мне, разгоряченной, разрешают быстренько купнуться в океане. Окунаюсь. Грегори, заслонив лицо ладонью от солнца, внимательно смотрит вдаль. Он следит, чтоб ни один гад океанический не подплыл ко мне незаметно из глубин и не утащил бы за собой в бездну. Обошлось, никто не появился, и Грегори сам решается осуществить небольшой заплыв, не выпуская из виду водную гладь вплоть до линии горизонта. Потом мы полчаса бултыхаемся у берега, брызгаемся, хохочем, и все вчерашние сомнения отступают, мир неожиданно кажется прекрасным, а мы в нем – счастливыми, нашедшими друг друга половинками. Разве не так? Разве не радость встретить в огромном мире нужного человека? От всей души стремящегося сделать из твоей жизни сказку. Ежедневно, каждую минуту, секунду даже. Не на словах, а на деле. Много таких людей ты, Аля, встречала на своем пути? Да не одного! Тогда в чем дело? Короткие трения, временные недовольства можно побороть! И нужно! Он-то принимает тебя со всеми несовершенствами и изломами характера. Он терпит твою неуклюжесть в постели и явную неохоту меняться к лучшему, а такое не всякий мужчина выдержит. Он мудрый, внимательный человек, и ты просто обязана отблагодарить его за щедрость, полюбить всем сердцем и стараться быть лучше день ото дня!
   С такими умиротворяющими мыслями вошла я в новый день своей жизни. Бабуля учила меня начинать каждое утро с улыбки. «Проснулась – улыбнулась», – втолковывала она мне с раннего детства. Ведь правда же, с каким настроением начинается день, так он и пройдет!
   День удался. Мы много гуляли, держась за руки, разговаривали исключительно на возвышенные темы, нахваливали друг друга, катались на велосипедах, предусмотрительно прикрыв от солнца оголенные участки тела. В двенадцать часов с удовольствием ланчевали в милом местечке на побережье, после чего более-менее сносно «отдыхали» в прохладе номера, потом занимались на тренажерах в спортзале, плавали в бассейне и снова совсем неплохо «отдыхали» в номере. Возможно, подумалось мне после ужина, что ближе к ночи я, наконец, сумею преодолеть свою непереносимость некоторых сложных интимных элементов и изобразить то, чего от меня хотят? Пусть даже самой мне это не очень-то и нравится. Но надо чем-то жертвовать ради главного, не так ли?

   8.00. Воскресенье
   – Сегодня будет бранч, – сообщил Грегори, – а потому предлагаю не завтракать. Просто разделай мне яблоко и свари кофе. Brunch – это среднее арифметическое между breakfast и lunch, то есть между завтраком и обедом, – тут же пояснил Грегори вослед моему искреннему удивлению.
   То есть большое торжественное обжорство в середине воскресного дня. На него следует принарядиться. Разодетых людей вокруг много, просто полный зал: то ли к выходным отель наполнился, то ли из окрестных мест народ подтянулся, зная как это здорово – бранч в «Хилтоне»!
   При входе каждой даме вручают розу на длинном стебле, конец которой погружен в аккуратный пластиковый колпачок с водой. Как мило.
   Грегори берет меня за руку и подводит к грудам разнообразной еды, посматривая на реакцию. Изобилие и впрямь поражает. Этого Грегори, пожалуй, и добивается – все время меня чем-либо сражать. Вскоре его рука самому становится нужна, и он отпускает меня, рекомендовав начинать с определенного вида закусок. Набираю все подряд на огромную тарелку. Стараюсь избегать мясных нарезок, хотя они призывно поблескивают, маня к себе с невероятной силой. Как давно не ела я мяса, соскучилась прям. Но сдерживаю себя, судорожно сглотнув слюну, переключаюсь на разнообразные морепродукты.
   – Что это? – интересуется Грегори, заглянув в мою тарелку. – Ты будешь есть этих гадов? – Он брезгливо морщится.
   – Но ты же просил не употреблять в пищу мясо, а это же никакое не мясо, – защищаюсь я расстроенно. – Где я еще попробую настоящих свежевыловленных осьминогов?
   – Тогда… сделай одолжение, съешь их где-нибудь в сторонке и так, чтобы я не видел. Иначе это напрочь испортит мне аппетит!
   Я выразительно сгружаю все назад. Грегори доволен. Набираю в тарелку правильных салатов, под которые, улучив момент, прячу горстку мидий. Они внешне похожи на грибы, если не присматриваться! В случае чего, сделав удивленное лицо, скажу, что просто перепутала. Я торопливо семеню к столу, чтоб успеть их отведать, пока Грегори не видит.
   Официант разливает по бокалам шампанское. Это тоже входит в стоимость бранча. Грегори милостиво соглашается его пригубить. Даже произносит очередной панегирический тост за нас, и мы звонко чокаемся.
   Чревоугодие продолжается до трех часов дня. Перепробовав все, что только можно, выползаем из-за стола сильно потяжелевшие и ублаготворенные. Ползем в номер, чтоб переварить содеянное. Потом в спортзал, чтоб сжечь лишние бранчкалории. Гуляем, купаемся, ну, все – по обычному сценарию. Мне уже надоел этот ленивый, размеренный отдых. Хорошо, что завтра днем нам улетать в Нью-Йорк. Грегори пора на работу. Мне, кстати, тоже!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация