А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Агломерат" (страница 1)

   Никита Костылев
   Агломерат

   ПОСВЯЩАЕТСЯ АНЕЧКЕ S’НЕЖНОЙ =)
   Агломерация – тесное скопление ряда населенных пунктов, преимущественно городов и поселков городского типа, имеющих общие промышленные, экономические, транспортные, культурные взаимоотношения.
Большая советская энциклопедия
   Автор выражает благодарность всем тем, кто помогал в создании этой книги, особенно своей любимой семье. Без вашей поддержки это произведение никогда бы не увидело свет. Спасибо вам за теплые слова, они придавали мне силы и не позволяли опускать руки в трудные дни. Я искренне признателен сотрудникам издательства, которые работали ради выхода этой книги. Отдельно хочу сказать тем, кто стали прототипами героев книги, – вы все мне дороги, именно поэтому я вас и отправил в мир «Агломерата»; здесь кто-то играет роль злодея, кто-то – героя, это не так важно, главное, что я хотел оставить частичку каждого на память.

   Часть первая
   Экспедиция

   Когда на чашу весов поставлена высшая ценность – единство государства, правитель не должен бояться прослыть жестоким. Можно казнить смутьянов столько, сколько нужно, потому что казни касаются судеб немногих, а беспорядок – бедствие для всех.
Н. Макиавелли

   Глава 1

   2025 год. Район нейтрального агломерата
   Машина еще раз подпрыгнула на очередной кочке и понеслась дальше. Водитель, молодой парень по имени Денис, но все его звали Дэн, поморщился и буркнул:
   – Начальство только и может на гуков гонять, дегенераты, хоть бы дорогу подправили. У меня уже задний амортизатор полетел, после каждой ямы такое ощущение, что ты едешь дальше, а колесо у тебя там осталось!
   – А ты попробуй залатать дорогу, когда вся область этими соловьями-разбойниками кишит, – хмыкнул сверху, из своего гнезда, здоровенный пулеметчик Стас. – Тебе для чего этот люк? Смотри в него, объезжай ямы и не ворчи.
   – В этот люк кошка не пролезет! – зло рявкнул Дэн и рванул передачу. – Не знаю, как вам, а мне эта дополнительная броня только мешает. Андрей, хоть ты ему скажи! Ну какой толк от этих пластин?! От «летучек» все равно не спасет.
   – От «летучек» не спасет, а против «сетов» поможет. – Я безразлично рассматривал открывающийся перед глазами унылый пейзаж и даже не взглянул на озлобленного водителя. – Дэн, не нервничай понапрасну, и так хреново на душе. То, что мы с тобой живы, – уже счастье. После засады гуков мы уже давно должны были кормить диких собак. А ты все ноешь про дорогу.
   Дэн проворчал что-то себе под нос и крепче ухватился за руль – похоже, его не вдохновило даже наше чудесное спасение. Понять парня нетрудно: экспедиция наша вряд ли могла хорошо закончиться, но все же шанс у нее имелся. Задача была – освободить занятый бандитами маленький бастион в районе Подольска. Грязные шайки постоянно кружили вокруг нашего родного агломерата, и держать оборону становилось все тяжелее. Скоро в агломерат придет анархия, да что там говорить – она уже везде. От некогда могучего столичного региона остались жалкие куски. Само существование власти в этом проклятом месте ставилось под сомнение. Лишь мы, ударные отряды Первого корпуса Казачьего войска Московского агломерата, пытались остановить падение некогда великого оплота. После революции 2020 года привычный уклад рухнул, вся территория уже третий год была объята гражданской войной. Огонь революции сжег дотла государство. Оно распалось на агломераты, области стали выживать по отдельности, ни одна политическая сила не смогла взять власть. Экспансия с разных сторон ставила возможное возрождение великой России под большое сомнение. В 2021 году Владивосток оказался в руках китайцев. Интервенты со стороны Конфедерации Прибалтики пытались захватить интересующие их территории. Правда, главный противник России не проявлял активности. Соединенные Штаты сами были поражены тяжелым политическим и экономическим кризисом, поэтому ограничивались лишь диверсионными группами и грандиозными планами, которые они собирались реализовать сразу же после выхода из сложившейся внутренней ситуации.
   – Эндрю, ты о чем задумался? – высунулся из своего пулеметного гнезда Олег. – Смотри лучше по сторонам, а то с правого боку засадят «летучку», и пиши пропало. Сам знаешь, какая у нас тут броня слабая.
   – Да я о последних событиях в Сибири вспоминал, – соврал я. – У них ведь там целый фронт против китайцев развернут?
   – Ты не о китайцах с сибирскими думай, – нервно сказал Дэн. – Ты о нас лучше подумай. Гуки сегодня из леса по нам из новеньких «сетов» палили, хорошо, что «летучками» толком пользоваться не умеют, ни одна ракета в цель не попала.
   Я задумчиво продолжал смотреть через бойницу. Да, гуки. Банды нелюдей, которые шастают по стране, грабя всех и вся. Сброд грязной нечисти – насильников, мародеров и убийц. После Кризиса и голода девятнадцатого года, после того как ослабевшая власть покрылась трещинами и начала рассыпаться, эти отморозки ринулись объединяться – количество банд выросло чуть ли не в сотни раз. Быстро скооперировались, твари, и стали самым страшным бедствием. Не было ничего ужаснее разоренных гуками деревни или села, и никто не мог разобраться с этим бедствием. Когда же бандиты начали нападать на города, народ просто побежал в столицу, и лишь немногие решились остаться в своих домах.
   Атака гуков на подольский гарнизон была одним из таких нападений. Бастион мы отбили, но на обратном пути наша небольшая спасательная экспедиция попала в засаду.
   Если раньше гуки пытались спрятаться от разведотрядов и спасателей, то теперь стали устраивать настоящие западни. Совсем недавно они были вооружены старым стрелковым оружием, у них редко встречались даже гранатомет или пулемет, в основном АКМ или пистолеты, не брезговали и охотничьим оружием. Но после засады, в которую мы неожиданно попали, стало ясно, что теперь бандиты вооружены американскими «летучками» и британскими «сетами». «Летучкой» мы называли легкий гранатомет LT-500, а «сетом» – нестационарный тяжелый пулемет ST-11. И то и другое – довольно неприятные подарочки от американцев. Соединенные Штаты были надломлены Проклятым Кризисом почти так же, как и Россия, но тем не менее даже в условиях голода и жесточайшего дефолта умудрялись находить средства на подрыв нашего государства, вернее, того, что от него осталось. Подумать только, как можно таким обезьянам, как гуки, давать столь эффективное оружие! Счастье, что они им пользоваться толком не умеют: если бы умели, не возвращались бы мы сейчас в родную столицу.
   Дав залп «летучек», пять ракет, гуки стали беспорядочно палить по нам из «сетов» и «калашей». С организацией у них не все гладко, поэтому после нашего ответного огня сразу испарились. Нам несказанно повезло, что нас атаковали дикие гуки, а не профессионалы: настоящие спецы разделали бы нас под орех. В итоге первый бронетранспортер лишь слегка поцарапало осколками, но броня нашего «Патриота» была основательно исклевана пулями. Вот это и называется чудесным спасением.
   Неожиданно Дэн прошипел сквозь зубы:
   – Смотрите, они и досюда добрались! Когда же облава массовая будет?
   Я и сам уже увидел ужасную картину: бандиты уничтожили поселок. Маленький населенный пункт был почти заброшенным, но несколько десятков человек там все-таки жили, в основном старики и старухи. С них и брать-то было нечего, но отморозки их не пожалели. Вот уж воистину – нелюди!
   Пулеметчик Стас, всю дорогу сидевший тихо, вдруг резко бросил:
   – Все, пацаны, вы как хотите, а я к чистильщикам пойду, на следующую вылазку, а то эти сволочи скоро на улицы наши придут и всех перережут. Они уже на колонны стали нападать!
   – Я с тобой, – кивнул Дэн. Он сжал руль нашего бронированного «Патриота» так, что побелели костяшки пальцев, и повернулся ко мне: – Андрей, ты с нами? К чистильщикам?
   – Если вас Трошин отпустит, то без базара. Я с вами, только хрена два он казачьи отряды к чистильщикам присоединит.
   – Отпустит, никуда не денется, – хмыкнул Стас. – Когда начальство узнает о том, что гуки теперь с «сетами» и «летучками» по лесу бегают, он нас первыми в добровольцы запишет. Штрафбатник чертов! С чистильщиками не пропадем, всех построим, никуда гукам от нас не деться, а потом и другие агломераты присоединим!
   – Чистильщиков надо бы в смертников переименовать, – зло рассмеялся Дэн. – Там же почти все бывшие менты да чекисты. Это из нас, добровольцев, сотни формируют на бронемашины, а этим судьбой уготовано с такими, как гуки, бороться.
   – Ага, – крякнул Стас, – борются они, как же. То-то мы на своей территории в засаду попали. Помните, что с отрядом Воронова стало? Где теперь его «вороны»? Как ушел, так и нет больше лидера, единственного, кто хоть что-то мог делать. Теперь мы, как крысы, сидим в своей Москве и выезжаем только для того, чтобы «кормушки» защищать!
   Отряд Воронова считался самым безбашенным соединением чистильщиков, при воспоминании об этих головорезах (так их называли многие, считая отморозками) меня даже передернуло. До прихода войск столица была буквально истерзана бандитами и мародерами. Борьба с ними объединившихся отрядов народного ополчения началась, когда к власти пришли лидеры движения «Соединение». В течение нескольких недель город был очищен от бандитов. Самые упорные бои шли в Хамовниках и Замоскворечье. Об отряде Воронова по Москве ходили легенды: этот безжалостный командир спецназовцев уничтожал бандитов с особой жестокостью, даже собственные подчиненные боялись его как огня. Он лично руководил расправой над основными силами нелюдей, когда в одну ночь были ликвидированы три тысячи. Однако многие все же смогли бежать от кары вооруженного народа и отрядов новой власти. Ходили слухи, что именно бежавшие образовали основные отряды гуков.
   Гуки – понятие растяжимое; так стали называть всех бандитов на территории европейской части России. Среди гуков было множество национальностей и рас, главным образом – выходцы из бывших советских республик и жители центральной части России. Рассказывали даже про автономные банды, сплошь состоявшие из негров – то ли бывших студентов, то ли каких-то нелегалов с окраин. Эти черные отряды были не хуже и не лучше других головорезов. Поговаривали, что лидеры гуков однажды смогут все-таки договориться о едином фронте, и тогда нам придется очень туго. Слухов по стране ходило много – единственно, чего не было, так это реальной силы: ни один из одиннадцати агломератов не мог возглавить все остальные, постоянные распри и внутренние конфликты не позволяли восстановить былую империю.
   Мне было восемнадцать лет, когда я вступил в казачью сотню, и, скажу честно, я ни разу не пожалел о своем решении. Казачьи сотни, взявшие за прообраз старые русские иррегулярные войска, стали попыткой возрождения этого сословия. Сейчас от сходства с настоящей сотней осталось только название да небольшая шашка, висевшая у каждого рядового на боку. Не раз это холодное оружие спасало мне жизнь; я помню, как в одном из боев наша сотня, еще только сформированная, с шашками наголо бросилась на отряд гуков, засевший в одном из старых домов. От той атаки у меня остались на память две ножевые раны и простреленное из пистолета плечо. Сейчас мне двадцать один, я – один из тысяч казаков, охраняющих покой обыкновенных граждан. Нам, преемникам великого сословия, приходится постоянно защищать свою землю от бандитов и сепаратистов, три года вылазки и операции сопровождают мою жизнь. Как-то в одной из таких вылазок я впервые увидел Воронова воочию. Правда, всего лишь мельком (через небольшую бойницу я слышал, как Воронов, словно полководец перед боем, вдохновлял чистильщиков), но и с первого взгляда он производил неизгладимое впечатление. Высокий, с военной выправкой, с неизменной сигаретой в зубах, Александр Воронов был символом «Соединения». Он красовался на множестве ярких плакатов, расклеенных по всей территории исстрадавшейся Москвы. Даже у меня дома, в моей маленькой квартирке в Тушине, висит один из огромных листов. На нем изображен мужчина лет сорока, крепкого телосложения, в сером камуфляже, умные глаза строго смотрят слегка в сторону, а внизу крупными буквами: «Спасение России – в наших сердцах, объединение России – в наших руках! Александр Воронов». Плакат я снял с уличного стенда после одной из вылазок, за что меня чуть не подстрелили проходившие мимо чистильщики. Официально Москва была очищена от бандитов, но ночью то тут, то там постоянно слышался треск выстрелов. Короткие стычки и перестрелки не прекращались ни на секунду, хотя каждое утро по громкоговорителю объявлялось: «Приветствуем вас, жители Освобожденной Москвы!» Чистильщики приняли меня за отморозка. Кое-как удалось объяснить, что хочу повесить плакат дома на память.
   Лидерами «Соединения» предпринимались все возможные меры по сохранению агломерата: миллионы граждан ходили на работу, но не в офисы, а на заводы и фабрики; дети учились в школах, студенты – в вузах. Правда, детям в садах говорили, что при крике «Тревога!» нужно прятаться в подвал, а студенты после пар проходили военную подготовку в казачьих корпусах. Население столицы нужно было как-то кормить, поэтому добыча пропитания для многомиллионного города стала приоритетной задачей. Тем не менее город жил, трамваи ходили по рельсам, магазины, несмотря на Кризис, работали, даже в театрах и кино постоянно был аншлаг. И пусть товары продавались по талонам, зато при полном обесценивании денег в театр и кино можно было ходить бесплатно, а главное – анархия и кровавое правление бандитов закончились. Люди хотели жить нормально. Все понимали, что после Кризиса и войны будет трудно что-то восстановить, но столичные жители пытались сохранить единство в своей среде. Московский, или Центральный, агломерат был одним из самых сильных на территории разваливающейся страны, и все-таки его сила медленно угасала: слишком большое количество набегов и диверсий совершалось против центрального региона. Во время нашествий всевозможных боевых частей и просто орд неорганизованных бандитов бои нередко придвигались к окраинам столицы. Несколько районов Москвы считались мертвой зоной, а некоторые были полностью уничтожены. Так, армия некоего генерала Мохова вообще стерла с лица земли Раменский район. Самого генерала убили во время ожесточенных боев, а его армию полностью уничтожили, но память о том нашествии была очень крепка.
   ...Бронемашина обогнула здоровенную воронку от взрыва и выехала к границе Москвы. На КПП, возле официальной черты центра Московского агломерата, рядом с укрепленной вышкой бывшего поста ДПС, а теперь контрольно-пропускного пункта № 12, стояли два тяжелых танка. Рядом с постом на обычном рекламном стенде была намалевана огромная надпись: «Объединим Великую Россию!» Наша колонна из шести бронемашин остановилась возле шлагбаума. Из будки вышел военный в камуфляже и остановился у головной машины, в которой находился сотник. После непродолжительного разговора шлагбаум был поднят, а заградительные ежи отодвинуты.
   Через боковую бойницу я заметил, с каким непередаваемым выражением лиц смотрят на нас солдаты с КПП: свежие дыры были прекрасно видны на бортах наших тяжелых машин. Им, солдатикам, сейчас, наверное, кажется, что эта бессмысленная война никогда не закончится, и они по-своему правы. Сегодня мы буквально расстреливали засевших в небольшом бастионе бандитов, но всех перебить или поймать мы не можем; тем более, если у гуков появится новое оружие, у нас будут серьезные проблемы, колонны станут легкой мишенью для «летучек». Основная техника наших отрядов – обычные джипы с прикрепленной броней, плевая цель. Только авиационный корпус мог бы похвастаться неплохой оснащенностью своих сорока военных вертолетов, но их обслуживание в условиях жесточайшего дефицита обходилось очень дорого. Все понимали, что так продолжаться больше не может, что необходимо масштабное наступление на разбросанные по всей территории бывшей Московской области отряды и базы бандитов.
   – Эндрю! Мы подъехали! Ты о чем так задумался? – прервал мои размышления пулеметчик Стас.
   – Давайте после построения сразу к сотнику? – Я хлопнул по плечу Дэна и устало потер затекшую шею. – Наорать он, конечно, наорет, но после этого проклятого дня все равно облава неотвратима.
   Колонна уже подъезжала к территории Первого казачьего корпуса. Тяжелые ворота раскрылись, и шесть бронированных машин плавно зашли внутрь.

   – Какие «сеты»? Откуда у них новое оружие? Что ты мне заливаешь, сотник? – Генерал возмущенно поднял брови. – Какой же ты командир, если тебя гуки гоняют по дорогам, как собаку?!
   – Товарищ генерал! Откуда нам было знать о наличии у гуков «сетов» и «летучек»? – попытался оправдаться наш сотник, стоя навытяжку перед раскрасневшимся генералом. – Разведка после пропажи Воронова почти не действует! Мы всегда на технике гуков гоняли, они же дикие, а теперь у них новейшее оружие американцев.
   – Раз так, значит, вы и будете новой разведкой Московского агломерата, – буркнул генерал и направился к своему автомобилю. Выскочивший водитель услужливо открыл ему дверь. Перед тем как сесть в машину, генерал крикнул: – Сотник! Нам нужен результат! Как ты это сделаешь – твоя проблема! «Кормушки» должны работать!
   Генерал тяжело бухнулся на заднее сиденье и махнул рукой водителю. Через несколько секунд черный генеральский «мерседес» унесся с пыльного плаца.
   Сотник хмуро повернулся к строю лицом и крикнул:
   – Сотня! Разойдись!
   Стоявшие навытяжку молодые казаки расслабились и стали резво расходиться. Когда я почти уже ушел с плаца, меня догнал Дэн, хлопнул по плечу и огорченно сказал:
   – Андрей, ты куда убежал, а как же к сотнику по поводу перевода к чистильщикам? Ты же подписался на эту тему!
   – Дэн, ты что, не слышал, что сказал генерал? – Я усмехнулся и двинулся дальше. – Мы теперь в разведке. Я уверен, что на машинах еще долго не будем ездить. Первые в область на разведку пойдем. А по поводу перевода... ты сам представляешь, что у них за работа. Это проклятье, а не служба, я к ним не хочу идти.
   – Ты... – Денис замялся. – Ты же не на казарменном режиме, может, подбросить до метро?
   На Москву уже больше года не было нападений, и власти «Соединения» слегка ослабили полувоенный режим существования города. Казачьи сотни представляли собой добровольное объединение рядовых граждан, поэтому казаки, за исключением дежурных отрядов и немосквичей, могли оставаться на ночь дома.
   Я пожал плечами:
   – Давай. А у тебя разве есть талоны на бензин? Сейчас на машине мало кто ездит.
   – Да у меня мама на госзаправке работает. Бензин дают только начальству, да вот мамуля подсуетилась мне на железяку. – Дэн хитро подмигнул. – Раз ты не в казарме, значит, поедешь как генерал.
   С Дэном мы были знакомы относительно недавно, раньше он состоял в городской охране, затем перевелся к нам. В дореволюционное время он учился в МАМИ на факультете машиностроения, а когда грянул Кризис и страна стала просто распадаться, был одним из первых солдат в боевых отрядах «Соединения». За несколько месяцев совместной работы этот слегка дерганый и нервный, но тем не менее надежный здоровяк стал моим другом. Когда его перевели в нашу сотню и он был закреплен водителем в наш «Патриот» вместо раненого Жоры, я сначала долго присматривался к новому члену отряда. Дэн, несмотря на шаткие нервы, был прекрасным водителем и отличным механиком, когда он выезжал с нами на очередное задание, я всегда был в нем уверен.
   Мы подошли к древнему проржавевшему «опелю», и Дэн царским жестом показал на свой драндулет:
   – Знакомьтесь: Андрей Ермолаев, казачий вахмистр, Астрик, моя машина.
   – Ты назвал машину Астрик? – Я с сомнением дотронулся до желтого капота. – Как интересно! Приятно познакомиться, но – вопрос: она хотя бы до метро доедет?
   – Обижаешь! – выпятил губу Дэн. – Девяносто шестой год выпуска, мотор – зверь! У меня еще дед на нем на дачу ездил!
   – Я бы не удивился, если бы и прадед катался. – Я недоверчиво схватился за ручку дверцы и попытался открыть. Та не поддавалась, несмотря на все мои усилия.
   – Постой, она открывается только изнутри. – Дэн резво рванул на сторону водителя, быстро залез внутрь и открыл мне дверь. – Прошу.
   Я плюхнулся на переднее сиденье и с сомнением осмотрелся. Да уж, мои слова про прадеда явно оказались похвалой. Не удивлюсь, если на этой машине Бисмарк ездил. Ее буквально истерзало временем, однако, несмотря на это, в салоне было довольно чисто и опрятно. После того как Дэн прогрел мотор, машина неожиданно легко и плавно двинулась вперед. По пустой дороге нам ехать до ближайшей станции метро минут пять максимум. После массовых беспорядков в течение нескольких месяцев сожженные машины на улицах были перманентным явлением. Автомобили всех классов и марок горели каждый день. Теперь Москва стала удивительно пустынной, только в двух торговых районах было довольно плотное движение. Город постоянно голодал, прокормить около десяти миллионов граждан чудовищно тяжело, поэтому целых два округа Москвы власти нацелили только на производство и переработку продуктов. Эти округа, расположенные ближе к окраинам столицы, стали единственными житницами в огромном полупустом мегаполисе, здесь постоянно курсировали здоровенные грузовики с провиантом. Я говорил, что первое время люди бежали в Москву в поисках защиты, потом они начали ее покидать, поскольку жизнь в столице была очень трудной. Некоторые решили ехать в деревню, там прокормиться легче. Поэтому город и стал полупустым.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация