А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чего не сделаешь ради любви" (страница 17)

   – Почему же она делает вид, что никогда не грешила?
   Отец долго молчал, а потом проговорил:
   – Думаю, нам всем следует быть благодарными ей за это.
   Мэри Энн увидела на его глазах слезы. На сей раз он не пытался разыгрывать глупый спектакль с многословными покаянными монологами перед Богом. Он высказал искреннее сожаление о прошлых ошибках. И Мэри Энн прекрасно поняла то, о чем он умолчал. Все они – и отец, и брат, и она сама – должны быть благодарными маме за терпение – она никогда не вспоминает о своих ошибках, потому что иначе могла бы признать и главную из них. Выбор спутника жизни.
   Но вместо этого она осталась верна ему и любила его.
   Мэри Энн почувствовала, как и у нее самой на глаза навернулись слезы. Она порывисто шагнула к отцу и обняла его.
   – Это вовсе не было ошибкой, папа.

   Вечером Мэри Энн приехала на студию в спокойном и расслабленном душевном состоянии. Тема сегодняшней передачи была: «Удачное и неудачное свидание». По этому поводу Мэри Энн уже заметила вскользь, что решившимся сегодня позвонить слушателям будет интереснее выговориться самим, чем выслушать совет. Но Грэхем улыбнулся и ответил, что и от совета они не откажутся.
   Сегодня Грэхем был одет в коричневый твидовый пиджак и брюки цвета хаки. Он встретил Мэри Энн приветливой, но отчужденной улыбкой.
   «Что я сделала не так?» – подумалось ей.
   – Все в порядке? – невольно спросила она.
   Глядя ей в глаза, он молча кивнул.
   Несколько минут спустя он уже принимал первый звонок. Эта передача обернулась почти что юмористической, потому что масса людей жаждала поделиться впечатлениями о своих неудавшихся свиданиях. Грэхем вынужден был плыть по течению и только изредка пытался заговаривать о возможности превратить «неудачные свидания в удачные». Ближе к концу передачи он попросил Мэри Энн поделиться впечатлениями о ее удачных и неудачных свиданиях.
   Она рассказала, как однажды парень, с которым она встречалась, припарковавшись, выключил двигатель автомобиля, вынул ключ зажигания и принялся ковырять им в ухе. Потом решила отдать должное тому, что в самом деле этого заслуживало.
   – Удачные свидания были у меня сравнительно недавно. – И она описала, как ходила в «Рик» с мужчиной, общаться с которым ей было очень приятно, и как мужчина пришел к ней на семейный ужин, а потом помог улизнуть в спокойное место, где они могли остаться наедине. Щеки у нее разгорелись, она избегала встречаться с Грэхемом взглядом. – Мы не пили дорогое шампанское, не летали в Париж, но я чувствовала, что со мной рядом действительно друг.
   После ее слов в эфире повисла неловкая пауза, после чего последовал новый звонок.

   Глава 12

   – Ты спала с ним, ты влюблена в него, а теперь он не звонит и ты ужасно несчастна?
   Задушевная беседа с Камерон, в которой Мэри Энн так нуждалась, наконец состоялась. Был канун Дня благодарения, и все это время ее встречи с Грэхемом сводились к совместному участию в передаче и беглому обмену репликами в студии. И когда Камерон спросила, как развиваются ее отношения с Джонатаном (а они никак не развивались, потому что Мэри Энн больше с ним и не встречалась) и с Грэхемом, Мэри Энн все ей рассказала.
   – Да, – ответила она на сделанный Камерон вывод. – И теперь мы с тобой можем основать Клуб сердец, тоскующих по Грэхему Корбету. В таком роде.
   – Честно говоря, – пожала плечами Камерон, – я уже давно о нем не думаю.
   – То есть ты хочешь сказать, что снадобье Бриджит сработало? – изумилась Мэри Энн. – Может быть, она и для меня что-то приготовит?
   – Бриджит Курье – это Злая Волшебница Востока. Если ее не побьют каменьями, то непременно сожгут на костре, – прошипела внезапно Камерон с ожесточением, но тут же изменила тон. Все еще напряженный, голос звучал уже вполне обыкновенно. – Слушай, так ты пойдешь с нами с субботу в пещеры?
   – Никаких пещер, – сказала Мэри Энн, вспомнив, что Камерон имеет в виду свой очередной поход с посетительницами Центра помощи женщинам. – Это будет день грандиозных покупок, и я лучше съезжу в Чарльстон или еще куда-нибудь. Может быть, меня затопчут насмерть на распродаже, и мои страдания закончатся.
   – Страдания причиняют только роды, – отрезала Камерон. – Все остальное – просто составная часть женского бытия.
   Это заявление было неожиданным даже для Камерон, и Мэри Энн расхохоталась.
   – Перестань, – разозлилась Камерон.
   Мэри Энн разговаривала с ней по мобильному, уединившись на той самой пустынной дороге, по которой они проезжали с отцом несколько недель назад. Она ехала на велосипеде, когда в кармане куртки зазвонил телефон. Было унизительно признаться, что она взяла его с собой в надежде, что позвонит Грэхем – несмотря на все подтверждения тому, что он не позвонит никогда.
   Мэри Энн огляделась и, не увидев кругом ни единой души, спросила:
   – У тебя задерживаются месячные… да?
   – Да!
   Все страдания Мэри Энн, связанные с влюбленностью в Грэхема, мгновенно улетучились.
   – Но кто?.. – Мэри Энн замолчала. Если бы Камерон хотела сказать, она бы сказала сама. Но если Камерон действительно беременна, ужас, который она при этом испытает, намного превзойдет любые мучения, испытываемые Мэри Энн из-за любовной неудачи. Она осознала правоту прописной истины, что исцелиться от своих несчастий можно только заботясь о других. – Ох, моя дорогая! Ты в самом деле думаешь?..
   – Я не думаю, а точно знаю! Ты что, считаешь, я пожалела времени, чтобы удостовериться?
   – Чем я могу тебе помочь? – осторожно спросила Мэри Энн. Она не спросила: «Что ты теперь станешь делать?» Камерон отличало такое невообразимое сочетание бесшабашной независимости и болезненной ранимости, что Мэри Энн стало за нее по-настоящему страшно.
   – Тебе ничем тут не помочь – просто не болтай об этом. Он ничего не знает.
   – Но кто?.. – Мэри Энн снова одернула себя, спохватившись, что уже пыталась это выяснить.
   – Не важно. Он тут ни при чем. Может быть, врач скажет, что у меня слишком узкий таз, и мне сделают кесарево сечение. Ведь правда?
   Мэри Энн не стала ей поддакивать. Старшая сестра Камерон с самого начала тяжело переносила беременность, и самым тяжелым был постоянный страх потерять ребенка. Кто бы ни был этот он, наверняка он имеет какое-то отношение к ребенку. Мэри Энн не нашла сказать ничего другого, кроме как повторить уже сказанное:
   – Пожалуйста, скажи, если я что-то могу сделать!
   – Ты можешь пойти в пещеры. Я тебе уже говорила про пещеру Большого Джима… Господи, мне кажется, у меня будет выкидыш!
   – Тебя тошнит по утрам?
   – Нет! Но я в ужасе. Бабуля и мама умрут от стыда, раз я забеременела вне брака, а я умру от родов.
   – Может быть, это просто задержка и стоит попробовать имбирь? – схватилась за одну из спасительных возможностей Мэри Энн.
   – Говорю тебе, что я беременна! – резко проговорила Камерон. – Даже не верится, что я сказала это тебе по телефону.
   Она, видимо, подразумевала, что теперь весть разнесется по всей Западной Вирджинии, дойдет и до потрясенных родных, и пребывающего в неведении отца ребенка.
   Мэри Энн попыталась представить, что бы чувствовала, если бы забеременела от Грэхема Корбета. Спросила растерянно:
   – Разве вы не предохранялись?
   – Еще как! Мне надо было еще в тринадцать лет перевязать трубы!
   Она была явно на грани истерики.
   – Ладно, я пойду в пещеры, – мягко произнесла Мэри Энн.
   – Послушай, – сказала Камерон, видимо делая героические попытки взять себя в руки, – пригласи его на День благодарения, на праздничный ужин. Может, он просто потому тебе не звонит, что не уверен, как ты к нему относишься.
   – Ради бога! Он взрослый человек и знает, как приглашают женщину на свидание.
   – Это всего лишь предложение.
   – А ты так и не скажешь мне, кто…
   – Мы отправляемся в десять утра, и я уверяю тебя, что пещера очень большая, с широкими туннелями и застрять там абсолютно невозможно.

   В тот же день, переговорив с бабулей и Люсиль, Мэри Энн позвонила Грэхему. Он снял трубку после первого же звонка.
   – Грэхем Корбет слушает.
   – Привет. – Мэри Энн сидела на кровати и дрожала всем телом. Услышав его голос, она почувствовала, что у нее к тому же отнимается язык. – Это я, Мэри Энн. «Давай же, Мэри Энн, скажи все одним махом». – Я звоню, чтобы пригласить тебя к нам на День благодарения.
   Он секунду помедлил:
   – Вообще-то ко мне приехала мать…
   Мэри Энн не дала ему договорить:
   – Ее мы тоже очень будем рады видеть.
   Он снова замолчал. И наконец, сказал деловито:
   – Спасибо. Мы придем с удовольствием.

   Утром в День благодарения Мэри Энн надела кремовое платье с поясом, которое купила в комиссионном магазине в Нью-Йорке на прошлое Рождество. Это было ее самое любимое платье, довольно открытое, но не вызывающее. Когда кто-то позвонил в дверь, она успела выбежать в прихожую, опередив Люсиль.
   – Вот так сюрприз!
   Мэри Энн широко раскрыла глаза. На крыльце стояли родители и ее брат Кевин со своей подругой Кендрой. Ей вспомнились добрые чувства, с которыми она совсем недавно прощалась с родителями. Она осознала тогда, что все прощает им, и испытала благодарность за то, что они сохранили свой брак, пройдя сквозь испытания без взаимных обвинений и оскорблений. Но в настоящий момент ей было нелегко снова вызвать в себе эти чувства.
   – Вы вернулись так быстро… – пробормотала она. – Как хорошо.
   – Мы обещали маме, что вскоре вернемся, – сказала Кэти Дрю. – И посмотри, кто приехал с нами! Кевин встретил нас в аэропорту.
   – Здорово, – пробормотала изумленная Мэри Энн, обнимая брата и его подругу. Кевин и Кендра жили вместе уже три года, о чем мама никогда не упоминала, разве только говорила, что лучше бы им пожениться. И насколько было известно Мэри Энн, бабуля вообще понятия не имела, что ее внук и Кендра живут вместе.
   Ради прибывших гостей раздвинули стол во всю длину, и, когда Мэри Энн и ее брат справились с этой задачей, несмотря на протесты Люсиль, Мэри Энн подумала, что это неплохая жизненная метафора. Если что-то непредвиденное случается, просто раздвиньте стол еще на одну доску и выберите скатерть, чтобы закрыть его целиком.
   У нее промелькнула мысль: не позвонить ли Курье домой и не попросить ли Клару приготовить средство, которое поможет ее семье понравиться Грэхему и его матери. Грэхем – тот уже знает худшее, но на его мать Мэри Энн надеялась произвести хорошее впечатление. Хорошо, что Камерон с родителями тоже придет. Может быть, в таком столпотворении мать Грэхема не расслышит неуместных замечаний, допущенных ее родителями?
   Пол пригласил Камерон на праздник к ним домой, и, когда немного погодя появилась кузина со своими родителями, Мэри Энн спросила у нее, почему она не пошла. Камерон почти закричала:
   – А ты бы пошла?
   – Неужели Бриджит имеет какое-то отношение к… – пробормотала Мэри Энн. Предложение не было нужды заканчивать. Камерон яростно сверкнула на нее глазами.
   Ровно в три снова раздался дверной звонок, и Люсиль пошла открывать. Отец после третьего стакана виски наигрывал на фортепьяно «Мою темницу» и уговаривал Кевина спеть дуэтом. Кевин и Мэри Энн сидели на диване и пили каберне, а Камерон – яблочный сок, и все трое выразительно переглядывались, в то время как Кендра подпевала Джону Клайву. Бабуля вязала крючком, сидя в своем кресле рядом с матерью Мэри Энн, вязавшей на спицах.
   Мэри Энн поднялась навстречу Грэхему и его матери. Эвелин Корбет оказалась такой же высокой, как Мэри Энн. Ее седые волосы были заколоты замысловатым узлом. Одета она была в золотисто-красный, как осенние листья, костюм, в тон были подобраны туфли и сумочка.
   – Здравствуйте, Мэри Энн. Мне так хотелось с вами познакомиться, а когда Грэхем сказал, что на праздник съехалась вся ваша семья, я просто пришла в восторг. Это так замечательно.
   Мэри Энн познакомила мать Грэхема со всеми присутствующими, а Грэхема – с Кевином и Кендрой. После процедуры знакомства Джон Клайв сказал:
   – Кендра, все в этой песне – чистая правда. Она про то, как ты чувствуешь себя в шахте глубоко под землей. Только там ты понимаешь, что такое настоящая тьма!
   Кевин поспешил предложить Грэхему и его матери коктейли. Эвелин взяла водку с тоником и села на диван рядом с бабулей и миссис Дрю.
   – Я хочу узнать о вас побольше, – ласково сказала она Мэри Энн. – Грэхем говорил, что вы были редактором журнала в Нью-Йорке, а теперь работаете в местной газете.
   – В наказание за грехи, – пошутила Мэри Энн. – Я как раз кончила читать вашу книгу. Грэхем дал мне «Вид сверху». Мне очень понравилось. В ней столько глубины и чувства!
   Кендра села за фортепьяно, и вскоре они с отцом Мэри Энн распевали «Проселочные дороги».
   – Люблю эту песню, – заметила мама.
   – Я тоже! – воскликнула Эвелин.
   И как-то само собой получилось, что все вдруг подхватили песню о Западной Вирджинии, и на душе Мэри Энн потеплело.
   Потом Кендра спросила:
   – А как насчет этой? – и заиграла неизменную «Родные горы».
   Мэри Энн с удивлением обнаружила, что они ведут себя так, как и положено семьям на День благодарения. Но в любом случае это не имело значения. Мэри Энн не забыла, куда ее завело желание «поймать» Джонатана Хейла. И она действительно добилась его внимания. Но любви его она не добилась, а после неразберихи с приворотным зельем уже и не хотела ее. Нет, ей нужен был человек, который полюбит ее сам, а не тот, кого она заставила себя полюбить.
   Она любила Грэхема! Она почувствовала, что любит его, еще до того, как они провели вместе ту единственную ночь. Но она не собиралась пытаться изменить себя – или его, – чтобы он полюбил ее в ответ.
   А Грэхем, похоже, не испытывал к ней любви. Он держался с ней по-дружески, но отстраненно. Раз-другой Мэри Энн поднимала на него глаза и видела, что он смотрит на нее, но он тут же отводил взгляд.
   Мэри Энн отвлеклась от невеселых раздумий и прислушалась к разговору. Говорила Камерон:
   – Мэри Энн лучше меня может рассказать, каково быть в родстве со знаменитостью. Вот вы, Грэхем, с детства знаете, что значит быть сыном известной писательницы.
   Мэри Энн прослушала начало разговора. Вроде бы Эвелин упомянула свой любимый фильм с Джоном Клайвом Дрю.
   – Да, знаю, – откликнулся Грэхем. – И всегда раньше думал, что это и мне самому прибавляет популярности. Ан нет. В школе мои одноклассницы таскали мамины книги из школьной библиотеки и вряд ли замечали, что я существую, хотя их безумно интересовала мамина жизнь, и они обожали ее романы.
   – Я уверена, что они вас замечали, – успокоила Камерон исключительно из вежливости.
   Она почти ничего не ела и сидела как на иголках. Мэри Энн опять подумала о Бриджит Курье, о том, что Камерон отчего-то зла на нее, и вдруг поняла, что Камерон наверняка спала с Полом. Разве это так невероятно? Правда, Камерон всегда клялась, что этого никогда не случится, даже если Пол будет последним мужчиной на земле…
   Гмм.
   – Мэри Энн всегда клялась, что никогда не выйдет замуж за знаменитость, – сказала Камерон, не глядя на кузину и дядю.
   – А я ей напоминал, – вступил в разговор Джон Клайв, – что далеко не всякая знаменитость дает своему семейству повод ее стыдиться.
   – Ну, – вмешалась тут его жена, – об этом говорить совершенно ни к чему.
   – Правда, клюквенный морс вкусный получился? – спросила бабуля, подхватывая намек.
   Мэри Энн вгляделась в лицо Грэхема, пытаясь определить, взволновали ли его слова Камерон. Грэхем, почувствовав ее взгляд, поднял на нее глаза. Но его лицо осталось непроницаемым.
   Теперь Мэри Энн думала иначе, но здесь неуместно было уверять всех, что она уже готова выйти замуж за звезду. Но только за одну-единственную.

   Грэхем избегал встречаться глазами с Мэри Энн. Она уже несколько раз перехватила его взгляд. Он согласился прийти к ней на праздничный ужин, потому что, когда она позвонила, они с матерью еще не успели ничего запланировать. Только и всего. Хотя еще несколько недель назад он мечтал, как на День благодарения познакомит мать с Мэри Энн. Впрочем, вовсе не для того, чтобы мама одобрила его выбор. Он не делал никакого выбора, как не завязывал новых отношений.
   И все-таки странно. Они с Мэри Энн стали близкими людьми за очень короткий срок, всего за несколько свиданий. Они поведали друг другу все… почти все. Мэри Энн так и не знает, каким он был, когда был полностью потерян после смерти Брионии.
   – Что вы собираетесь делать в Логане, пока гостите у сына? – спросила Жаклин Биллингам у его матери.
   – В это время года я всегда любила ходить по заповеднику и любоваться осенней природой. Конечно, сейчас там уже не так красочно, все же конец ноября, но я люблю смотреть и на голые деревья.
   – А мы с Мэри Энн в эти выходные собираемся осматривать пещеры, – вставила Камерон.
   – Как, Мэри Энн, неужели вы еще и спелеолог? – весело удивилась Эвелин.
   – Да нет, конечно, – ответила Мэри Энн. – Меня просто уверили, что пещера достаточно большая и мне не грозит опасность в ней застрять.
   – Мне бы не хотелось, девочки, чтобы вы туда ходили, – пыталась предостеречь мама. – Это далеко не безопасно.
   – Камерон очень опытная, – возразил Джон Клайв.
   – А Мэри Энн всегда осторожна, – встряла Мэри Энн. – И вообще от природы трусиха.
   – У вас клаустрофобия? – спросил Грэхем.
   – Если у меня и есть какая-то фобия, то думаю, как раз эта, – улыбнулась Мэри Энн. – Но все-таки я не настолько боюсь. А у вас есть навязчивые страхи?
   – У него их множество! – воскликнула мать Грэхема.
   – Ну, не наговаривай на меня понапрасну, – смутился Грэхем.
   – Но это чистая правда, – возразила Эвелин Корбет. – В детстве ты даже боялся один выйти в сад.
   Грэхем покраснел и взглянул на Мэри Энн.
   – Там водились змеи.
   – Я вас прекрасно понимаю, – передернула плечами мать Мэри Энн.
   – Когда я вырос, то стал даже ходить в походы, – признался Грэхем, – но обязательно в плотных брюках и сапогах.
   – Помните, к нам в подвал однажды заползла черная змея? – спросила бабуля. – Луиза спустилась вниз, увидела ее и побежала позвать папочку, а когда они снова туда вошли, то змеи уже не было.
   Тетя Луиза тоже поежилась:
   – Змея, оказывается, заползла под стиральную машину. Но папа все равно ее убил.
   Грэхем уже жалел, что навел собравшихся на эту тему. Рассказы о змеях в подвале его нисколько не забавляли.
   – Давайте поговорим о чем-нибудь другом, – предложила Мэри Энн.

   – Как мы славно посидели, – сказала мать Грэхема, когда они возвращались домой из гостей. – И твоя Мэри Энн мне очень понравилась.
   – Мне она тоже нравится. – Большего он сказать не решился.
   – Только отец ее немного чересчур налегает на выпивку.
   – О да!
   У себя дома Эвелин сняла жакет и удобно расположилась на диване. Ее взгляд упал на фотографию Грэхема и Брионии, стоявшую на камине на противоположном конце комнаты. Она тихо вздохнула. Грэхем посмотрел на мать.
   – Наверное, здесь ты почти не общаешься с женщинами? – спросила она.
   – Намекаешь, что мне пора снова жениться?
   – Конечно нет! Это только твое дело, милый. Я просто не хочу, чтобы тебе было одиноко.
   – Я предпочитаю остаться один, нежели снова пережить то, что пережил после смерти Брионии.
   – Но это малодушие – так думать, – упрекнула его мать. – Потерять любимого человека ужасно, но…
   – Прежде всего я тогда потерял самого себя! – яростно воскликнул он.
   – Но ведь потом ты нашел себя снова? – возразила она, нисколько не задетая его тоном. – Представь, если бы я никогда не вышла за твоего отца, потому что боялась однажды потерять его? Это самая большая глупость, которую я слышала.
   Грэхем вспомнил, как однажды Мэри Энн пожаловалась, что мать ее не понимает. Она далеко не единственная, чья мать не улавливает сути вещей. Ему даже захотелось позвонить Мэри Энн и поделиться с ней этим соображением. Но он не мог позвонить. Только не сейчас. И не в другой раз. Мать не понимала его чувств, но он-то хорошо их понимал. И был намерен отдать им должное.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация