А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Расшифрованная «Белая Гвардия». Тайны Булгакова" (страница 9)

   История романа

   Впервые роман «Белая гвардия» был опубликован (не полностью): Россия, М., 1924, № 4; 1925, № 5. Целиком он был издан в Париже в 1927–1929 годах издательством «Конкорд» под названием «Дни Турбиных (Белая гвардия)». 2-й том этого издания под заглавием «Конец Белой гвардии» вышел также в Риге в «Книге для всех». В мае 1926 года был арестован и выслан за границу редактор «России» И.Г. Лежнев. Это было связано с решением Политбюро о ликвидации сменовеховского движения. Это движение возникло в 1921 году с публикацией сборника «Смена вех» и призывало эмиграцию работать с большевиками, поскольку надеялось на эволюцию большевистского режима. «Россия» наряду с берлинской газетой «Накануне», где также активно публиковался Булгаков, была одним из главным органов сменовеховцев. В связи с этим у Булгакова 7 мая 1926 года был произведен обыск и изъяты рукописи дневника и «Собачьего сердца». Вопрос о возможности публикации окончания «Белой гвардии» в СССР фактически отпал.
   22 сентября 1926 года Булгаков был вызван на допрос в ОГПУ по поводу его связи со сменовеховцами. На допросе он, в частности, показал: «На крестьянские темы я писать не могу потому, что деревню не люблю. Она мне представляется гораздо более кулацкой, нежели это принято думать. Из рабочего быта мне писать трудно. Я быт рабочих представляю себе хотя и гораздо лучше, нежели крестьянский, но все-таки знаю его не очень хорошо. Да и интересуюсь я им мало и вот по какой причине: я занят. Я очень интересуюсь бытом интеллигенции русской, люблю ее, считаю хотя и слабым, но очень важным слоем в стране. Судьбы ее мне близки, переживания дороги. Значит, я могу писать только из жизни интеллигенции в советской стране. Но склад моего ума сатирический. Из-под пера выходят вещи, которые порою, по-видимому, остро задевают общественно-коммунистические круги. Я всегда пишу по чистой совести и так как вижу. Отрицательные явления жизни в советской стране привлекают мое пристальное внимание, потому что в них я инстинктивно вижу большую пищу для себя (я – сатирик)». Эти идеи писатель отразил как в «Белой гвардии», так и в Письме Правительству СССР от 28 марта 1930 года. Следователи еще до допроса ознакомились с булгаковским дневником, где содержались резко негативные оценки сменовеховцев. Никаких репрессий против Булгакова не последовало.
   Роман был посвящен второй жене писателя Любови Евгеньевне Белозерской-Булгаковой.
   К роману «Белая гвардия» тесно примыкают рассказы «В ночь на 3-е число», «Я убил» и «Налет». Те же события, что и в «Белой гвардии», отразились и в неоднократно уже упоминавшемся в нашей книге рассказе «Необыкновенные приключения доктора». Этот рассказ – самый ранний по времени появления, если брать только рассказы, где отразились те же события жизни писателя, что и в «Белой гвардии».
   Также и в неоднократно упоминавшемся уже рассказе «Необыкновенные приключения доктора», опубликованном во втором номере журнала «Рупор» за 1922 год, запечатлены, среди прочего, и два киевских переворота, ставшие основным содержанием «Белой гвардии». Главный герой рассказа, доктор N., явно автобиографичен. «Необыкновенные приключения доктора» во многом отражают события жизни Булгакова в период с конца 1918 до начала 1920 года. Как мы уже отмечали, этот рассказ – единственное булгаковское произведение, где писатель признает факт мобилизации близкого себе по жизненным обстоятельствам героя не только в гетманскую и петлюровскую, но также и в Красную, и в Белую армии. Булгакову опасно было признаваться в службе у белых. Поэтому он скрывал свое медицинское образование, особо подчеркивал в рассказе, что это не его собственные воспоминания, а записки друга, который то ли погиб во время Новороссийской эвакуации армии генерала А.И. Деникина в марте 1920 года, то ли благополучно эмигрировал в Буэнос-Айрес. Булгаков особо предупреждал сестру Надю, в письме от 26 апреля 1921 года, не вести с его владикавказской знакомой актрисой О.А. Мишон никаких разговоров на медицинские темы и внушить ей, что до того как заняться журналистикой, он окончил не медицинский, а естественный факультет.
   В «Необыкновенных приключениях доктора» главный герой так вспоминает события, связанные с падением гетмана Скоропадского: «Меня мобилизовала пятая по счету власть (правительство Скоропадского действительно было в Киеве пятой по счету властью, если первой считать Временное правительство, здесь Булгаков абсолютно точен. – Б.С.)… Пятую власть выкинули, а я чуть жизни не лишился… К пяти часам дня все спуталось. Мороз. На восточной окраине пулеметы стрекотали. Это «ихние». На западной пулеметы – «наши». Бегут какие-то с винтовками. Вообще – вздор. Извозчики едут. Слышу, говорят: «Новая власть тут…»
   «Ваша часть (какая, к черту, она моя!) на Владимирской». Бегу на Владимирскую и ничего не понимаю. Суматоха какая-то. Спрашиваю всех, где «моя» часть… Но все летят, и никто не отвечает. И вдруг вижу – какие-то с красными хвостами на шапках пересекают улицу и кричат:
   – Держи его! Держи!
   Я оглянулся – кого это?
   Оказывается, меня!
   Тут только я сообразил, что надо было делать – просто-напросто бежать домой. И я кинулся бежать. Какое счастье, что догадался юркнуть в переулок. А там сад. Забор. Я на забор.
   Те кричат:
   – Стой!
   Но как я ни неопытен во всех этих войнах, я понял инстинктом, что стоять вовсе не следует. И через забор. Вслед: трах! трах!»
   Несколько иначе этот эпизод изложен в «Белой гвардии», где военный врач Алексей Турбин, в отличие от безымянного доктора в рассказе, добровольно вступивший в офицерскую дружину, тоже спасается от петлюровцев, но менее успешно, и в результате получает ранение. Думается, что в этот день, 14 декабря, петлюровцы за Булгаковым не гнались, и он спокойно приехал домой на извозчике, когда стала ясна бесполезность сопротивления, как об этом и рассказала Т.Н. Лаппа. Писатель запечатлел здесь свое бегство от петлюровцев в феврале 1919 года при отступлении из Киева войск Украинской Народной Республики. В момент создания «Необыкновенных приключений доктора» (а рассказ был написан в начале марта 1922 года) Булгаков, как кажется, еще не писал «Белую гвардию», поэтому и предпочел в одно контаминировать события, происшедшие с ним 14 декабря 1918 года и в ночь со 2-го на 3-е февраля 1919 года.
   Рассказ «В ночь на 3-е число», имеющий подзаголовок «Из романа «Алый мах», был опубликован 10 декабря 1922 года в Литературном приложении к берлинской газете «Накануне». Если роман «Алый мах» – не мистификация, то, скорее всего, это первоначальное название романа «Белая гвардия», и в данном случае мы имеем дело с ранней редакцией «Белой армии». Текст рассказа чрезвычайно близок к тексту того окончания «Белой гвардии», которое не было опубликовано из-за закрытия журнала «Россия» в мае 1926 года. Рассказ отличается от «Белой гвардии» прежде всего фамилиями героев. Доктор Алексей Турбин здесь именуется доктором Михаилом Бакалейниковым, Николка Турбин – Колькой Бакалейниковым, Леонид Юрьевич Шервинский – Юрием Леонидовичем, Елена Тальберг – Варварой Афанасьевной, причем в тексте рассказа она не сестра доктора Бакалейникова, а его жена. Данное обстоятельство является существенным для реконструкции первоначального замысла романа. Судя по всему, в 1922 году, после того как Булгаков воссоединился в Москве с Тасей, на семейном фронте у писателя было всё благополучно, и он хотел сделать Тасю, которой собирался посвятить роман, одной из главных героинь. Тогда он собирался слить в образе жены доктора Бакалейникова черты Таси и своей сестры Вари, с которой у жены доктора Бакалейникова общие имя и отчество. Неизвестно, фигурировал ли в тот момент в замысле романа Тальберг, восходящий к мужу В.А. Булгаковой Л.С. Каруму, но даже если и фигурировал, он никак не мог быть мужем Варвары Афанасьевны, поскольку ее мужем был доктор Бакалейников. Вероятно в дальнейшем, по мере того как происходило охлаждение в отношениях Булгакова с Т.Н. Лаппа, писатель существенно изменил замысел и сделал Алексея Турбина холостым. А Варвара Афанасьевна Бакалейникова, превратившись в сестру Алексея Турбина Елену Турбину-Тальберг, стала в первую очередь воплощением в романе Варвары Афанасьевны Карум-Булгаковой. Этот образ, вероятно, сохранил и какие-то черты Т.Н. Лаппа. Возможно, в трансформации главной героини романа из жены в сестру главного героя сыграл свою роль и начавшийся в январе 1924 года роман с Любовью Евгеньевной Белозерской, ставшей второй женой писателя. Но некоторые черты Т.Н. Лаппа в образе Елены Турбиной, несомненно, сохранились. В частности, страстная молитва Елены за жизнь тяжело больного брата больше напоминает молитву жены и в основе, скорее всего, имеет болезнь самого Булгакова во Владикавказе весной 1920 года, когда его, лежавшего в тифу, выходила Т.Н. Лаппа. Несомненно также, что клинически точное описание тифозного бреда Алексея Турбина и всего течения болезни отражает собственный печальный опыт Булгакова, свалившегося в сыпном тифу во Владикавказе весной 1920 года, что не позволило ему покинуть город вместе с отступающими белыми войсками.
   Из персонажей «Белой гвардии» в рассказе под тем же именем фигурирует инженер Василий Лисович. Имена героев рассказа оказываются гораздо ближе к именам реальных прототипов. Для Михаила Бакалейникова и Алексея Турбина прототипом послужил сам Михаил Булгаков, для Кольки Бакалейникова и Николки Турбина – его брат Николай, для Варвары Афанасьевны и Елены Турбиной-Тальберг – сестра Варвара Афанасьевна Булгакова (по мужу – Карум), для Юрия Леонидовича и Леонида Юрьевича Шервинского – друг Булгакова и двоюродный племянник мужа Вари Булгаковой Леонида Сергеевича Карума Юрий Леонидович Гладыревский. По свидетельству первой жены Булгакова Т.Н. Лаппа, описанный в рассказе «В ночь на 3-е число» и в соответствующих главах «Белой гвардии» эпизод имел место в действительности, когда в ночь со 2-го на 3-е февраля 1919 года, во время отступления петлюровских войск из Киева, Булгаков был мобилизован как военный врач, видел страшное убийство еврея у Цепного моста, а затем смог отстать от петлюровцев и, рискуя быть расстрелянным за дезертирство, добрался домой, запыхавшись от быстрого бега и испытав сильное нервное потрясение. Тогда Т.Н. Лаппа на самом деле ждала мужа вместе с В.А. Булгаковой (Карум) и братьями Иваном и Николаем Булгаковыми. В рассказе запечатлено потрясшее автора убийство еврея: «Первое убийство в своей жизни доктор Бакалейников увидал секунда в секунду на переломе ночи со 2-го на 3-е число. В полночь, у входа на проклятый мост… Пан куренный не рассчитал удара и молниеносно опустил шомпол на голову. Что-то кракнуло, черный окровавленный не ответил уже «ух». Как-то странно, подвернув руку и мотнув головой, с колен рухнул на бок и широко отмахнув другой рукой, откинул ее, словно побольше хотел захватить для себя истоптанной, унавоженной белой земли.
   Еще отчетливо Бакалейников видел, как крючковато согнулись пальцы и загребли снег. Потом в темной луже несколько раз дернул нижней челюстью лежащий, как будто давился, и разом стих.
   Странно, словно каркнув, Бакалейников всхлипнул, пошел, пьяно шатаясь, вперед и в сторону от моста к белому зданию».
   Совпадение соответствующих глав «Белой гвардии» и рассказа «В ночь на 3-е число», особенно в случае с той редакцией окончания романа, которая предназначалась для публикации в журнале «Россия», практически полное, текстуальное, с очень небольшой редакционной правкой и вставками. Здесь Турбин, мобилизованный в петлюровскую армию, лично наблюдает убийство еврея, а до этого – издевательство пана куренного над одним из своих солдат и корит себя «интеллигентской мразью». А вот в варианте финала, опубликованном в Париже в 1929 году, Турбин уже не мобилизуется в петлюровскую армию, и убийство еврея в Слободке мы наблюдаем уже как бы глазами автора.
   Между тем в автобиографии, написанной в октябре 1924 года, Булгаков отмечал, что недавно закончил роман «Белая гвардия», который писал в течение года. В свете этого сообщения невероятно, чтобы «Белая гвардия», пусть даже в ранней редакции под названием «Алый мах», была уже почти закончена к декабрю 1922 года – времени публикации рассказа «В ночь на 3-е число». Скорее всего, на самом деле роман был начат с одной из последних глав, запечатлевшей событие, в наибольшей мере потрясшее Булгакова, – первую насильственную смерть человека на его глазах и при полном бессилии что-нибудь изменить. До этого писателю, по крайней мере, однажды приходилось видеть смерть – в 1915 году в его присутствии застрелился близкий друг Борис Богданов. Происшедшее тогда потрясло Булгакова, но все же это было не убийство, а самоубийство. Человек добровольно лишил себя жизни, ее не отняли у него насильно. Случай у Цепного моста (куда в «Театральном романе» позднее писатель приведет кончающего с собой драматурга Максудова) потряс Булгакова и, думается, навсегда остался его самым сильным впечатлением.
   Финал рассказа «В ночь на 3-е число» в тексте «Белой гвардии» отсутствует, но концовка рассказа уже в конденсированном виде содержит будущий финал романа: «Через час город спал. Спал доктор Бакалейников. Молчали улицы, заколоченные подъезды, закрытые ворота. И не было ни одного человека на улицах. И даль молчала. Из-за реки от Слободки с желтыми потревоженными огнями, от моста с бледной цепью фонарей не долетало ни звука. И сгинула черная лента, пересекшая город, в мраке на другой стороне. Небо висело: бархатный полог с алмазными брызгами, чудом склеившаяся Венера над Слободкой опять играла, чуть красноватая, и лежала белая перевязь – путь серебряный, млечный».
   Здесь то же общепримиряющее звездное небо – символ морального абсолюта, здесь восходящая над городом звезда Венеры – богини любви, но звезда «чуть красноватая» – от обильно пролитой на земле крови. В начале же «Белой гвардии» над городом «особо высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская Венера и красный, дрожащий Марс», звезды богини любви и бога войны, символы умиротворения и насилия. Вероятно, мысль о таком вступлении и заключении романа была у Булгакова еще в пору написания рассказа. В финале «Белой гвардии» говорится о грядущем исчезновении войны – меча. В рассказе же с небосклона исчезает звезда бога войны – Марс. Если в момент гибели человека у моста доктор Бакалейников, как и доктор Турбин, видит, что звезда Венеры чудесным образом сливается со вспышкой артиллерийского разрыва, то в финале «Белой гвардии» Венера вновь обретает свой обычный, играющий облик, склеившись опять после чудовищного взрыва. Это олицетворяет грядущее восстановление быта и бытия.
   Рассказ «Налет», имеющий подзаголовок «В волшебном фонаре», был опубликован в газете «Гудок» 25 декабря 1923 года. Здесь впервые в булгаковском творчестве появляется сцена, ставшая позднее одной из наиболее важных в пьесе «Бег» (1928). В рассказе красноармеец Стрельцов перед лицом неминуемой смерти обличает захвативших его в плен бандитов (возможно, петлюровцев, так как действие происходит на Украине) и гибнет, не проявляя страха перед своими палачами. В «Беге» – гневные слова в лицо генералу-вешателю Хлудову бросает вестовой Крапивлин, однако потом малодушно просит пощады, что, впрочем, не спасает его от петли. В «Налете», несомненно, отразились воспоминания Булгакова о происшедшем на его глазах убийстве еврея петлюровцами в Киеве у Цепного моста в ночь со 2-го на 3-е февраля 1919 года. Однако главный герой рассказа еврей Абрам чудом остается жив после расстрела, а погибает только его русский товарищ Стрельцов. Сам расстрел происходит у штабелей дров, как и потрясшее Булгакова убийство. В рассказе «Налет» дрова, много лет спустя привезенные в клуб, где работает Абрам, провоцируют его на воспоминания о происшедшей трагедии. Показательно, что и в «Налете», и в рассказе «Я убил», и в пьесе «Бег» герои решаются на открытый протест против насилия с риском для жизни. Стрельцов, как и Крапилин, – явно из народа, а не из интеллигенции, чем, вероятно, Булгаков и объясняет его смелость, тогда как более интеллигентный Абрам во все время налета испытывает одно только чувство сильнейшего страха.
   Рассказ «Я убил» был опубликован в номерах 44 и 45 журнала «Медицинский работник» за 1926 год. Это произошло уже после того как стало ясно, что окончание романа «Белая гвардия» в журнале «Россия» уже не появится, поскольку журнал был закрыт. Главное действующее лицо рассказа – автобиографический доктор Яшвин. Рассказ примыкает к ранее опубликованному в том же журнале «Медицинский работник» циклу «Записки юного врача» и появившемуся там же позднее рассказу (или повести) «Морфий». В рассказе «Я убил», как и в рассказе «В ночь на 3-е число» и в романе «Белая гвардия» запечатлено потрясшее Булгакова в ночь со 2-го на 3-е февраля 1919 года в Киеве у Цепного моста убийство еврея. Здесь петлюровский полковник Лещенко (в рассказе «В ночь на 3-е число» фигурирует полковник Мащенко) рукояткой пистолета убивает неизвестного дезертира (не еврея) на глазах доктора. В «Белой гвардии» же и в рассказе «В ночь на 3-е число» убийство неизвестного еврея у Цепного моста совершает ударом шомпола по голове безымянный куренной. «Я убил» – единственный рассказ, где интеллигент, имеющий автобиографические черты, действительно, а не только в воображении, как доктор Бакалейников из «В ночь на 3-е число» и доктор Турбин из «Белой гвардии», карает палача-петлюровца. Последней каплей, переполнившей чашу терпения доктора Яшвина, стали обвинения, брошенные ему в лицо женщиной, мужа которой расстреляли петлюровцы: «Какой вы подлец… вы в университете обучались – и с этой рванью… На их стороне и перевязочки делаете?! Он человека по лицу лупит и лупит. Пока с ума не свел… А вы ему перевязочку делаете?…» На убийство Яшвина провоцирует приказ Лещенко дать женщине 25 шомполов. Вместо перевязки доктор стреляет полковнику в голову из браунинга. Бака-лейникову и Турбину для этого требуются воображаемые большевики-матросы, и они потом корят себя «интеллигентской мразью» за трусость и нерешительность. Доктор же Яшвин в конце рассказа с удовлетворением констатирует: «О, будьте покойны. Я убил. Поверьте моему хирургическому опыту». Как и более ранний «Налет», рассказ «Я убил» представляет собой повествование от лица главного героя уже в мирной обстановке о событиях Гражданской войны. Этот рассказ – последнее по времени создания произведение, где перед интеллигентом встает дилемма, убивать или не убивать палача. Вероятно, к 1926 году Булгаков уже пришел к убеждению, что в случае повторения ситуации ночи со 2-го на 3-е февраля 1919 года он бы теперь действовал решительно и беспощадно.
   Семья Турбиных – это в значительной степени семья Булгаковых. Турбина – девичья фамилия бабушки Булгакова со стороны матери, Анфисы Ивановны, в замужестве – Покровской. Фамилия «Турбины» происходит от слова «турба», означающего морду у кошки и собаки, а также лошадиное рыло. Это слово – финского происхождения. В карельском языке слово turbа, а в финском языке слово turpa означают «морда». Иногда турбой в насмешку называли и человеческое лицо. Вероятно, подобное прозвище могли дать человеку с неприятным, некрасивым лицом. В украинском языке и некоторых русских говорах «турба» означает беспокойство, хлопоты. В этом значении данное слово могло стать прозвищем беспокойного человека. Вероятно, именно этот последний вариант этимологии фамилии «Турбины» Булгаков и имел в виду в «Белой гвардии». Ведь он показывал в романе огромное беспокойство, которое сотворила в стране революция.
   Роман был начат в 1922 году, после смерти матери писателя, Варвары Михайловны Булгаковой, последовавшей 1 февраля 1922 года. В романе смерть матери Алексея, Николки и Елены Турбиных отнесена к маю 1918 года, ко времени ее брака с давним другом, врачом Иваном Павловичем Воскресенским, которого Булгаков откровенно недолюбливал.
   Скажем здесь несколько слов о родителях Михаила Афанасьевича. Его отец, Афанасий Иванович Булгаков, статский советник и профессор богословия, родился 17/29 апреля 1859 года в семье православного священника Ивана Авраамьевича Булгакова и Олимпиады Ферапонтовны Булгаковой (урожденной Ивановой).
   Фамилия «Булгаков» происходит от тюркского существительного «булгак», которое, в свою очередь, является производным от глагола «булга». Глагол имеет значения «махать», «перемешивать», «взбалтывать», «мутить», «махать», «качаться», «биться». От него, кстати сказать, происходит русский жаргонный глагол «булгачить», означающий «скандалить, производить переполох, беспокоить, будоражить». Слово же «булгак» буквально означает «гордо ходящий человек» или просто «гордец». Здесь есть некоторое сходство в этимологии с фамилией «Турбин», поскольку слово «турба» в одном из своих значений – это беспокойство.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация