А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Предчувствие тебя (сборник)" (страница 1)

   Юлия Меньшикова
   Предчувствие тебя

   Принцип гейши

   Снимаю оценки, забываю обиды, затихаю… и начинаю видеть, слышать, чувствовать тебя.


   – Скажи, пожалуйста: разве можно всерьез воспринимать человека, который говорит «раскинул головой»? – Татьяна, молодая женщина с гладкими каштановыми волосами, сняла очки и выразительно посмотрела на подругу Ирочку.
   Они пили кофе с ликером в маленьком уютном кафе, где встретились после работы, чтобы обсудить подробности недавнего свидания Татьяны.
   – Ты всех распугаешь своим характером, – у Ирочки, блондинки со слегка вздернутым носиком, было свое мнение. – Ну сказал человек что-то не то. Может, волновался. Или иронизировал. Разве это повод разразиться двадцатиминутной лекцией о культуре речи и чистоте русского языка?
   – Как ты не понимаешь! Человек сразу демонстрирует свое невежество, а я редактор, между прочим! – Татьяна потянулась за салфеткой.
   – Разве в этом дело? – возразила Ирочка. – Тобой заинтересовались как женщиной. А ты и рта раскрыть не дала! Может, это мужчина с большим потенциалом? Разве у него была возможность себя проявить?


   – Что поделать – профессиональная привычка. Десять лет работы в научном издательстве не проходят бесследно. Как только мужчина начинает говорить, во мне тут же включается редактор. Стоит ему допустить ошибку, и я не могу молчать. Как Лев Толстой.
   – Лев Толстой был мужчиной. А в женщине ценится умение слушать.
   – Пусть слушают те, кому сказать нечего, – заключила Татьяна.
   – Нет, дорогая, – не унималась Ирочка. – Настоящие женщины умеют слушать как японские гейши.
   – Гейши – прежде всего художницы. Они занимают мужчину пением, рассказами, игрой на музыкальных инструментах… Кому интересна молчащая гейша?
   – Лучше молчать, чем указывать окружающим на их речевые промахи. Кроме того, твой внутренний редактор срабатывает только на мужчин, и то не на всех.
   – Да, женщин я не поучаю, – согласилась Татьяна.
   – В общем, срабатывает на мужчин, которые тебе небезразличны, – Ирочка хитро прищурилась. – Значит, тебе пора серьезно поработать над собой.
   – Я и сама понимаю: пора что-то в себе менять, – грустно вздохнула Татьяна.
   – Вот представь, что ты гейша, – продолжала подруга. – Для тебя главное – создать гармонию. Гармонию жестов, голоса и пространства. Ты кроткая, податливая и в то же время полна изобретательности и предупредительности. Ты в совершенстве владеешь искусством возвысить мужчину.


   Татьяна прикрыла глаза, задумалась, потом, резко тряхнув головой, сказала:
   – Как-то мне трудно представить себя гейшей.
   – Мы, европейские женщины, давно утратили это искусство. Стремимся доказать мужчинам свое превосходство. И гармония исчезает, остается лишь бесконечное сражение. Мужчины быстро устают от этого.
   – По-твоему, я должна изображать кроткую покорность?
   – Просто дай мужчине высказаться, чтобы он чувствовал, что каждое его слово имеет для тебя большую ценность. Считай это главным принципом гейши, – многозначительно заключила подруга и стала собираться домой. – Кстати, приходи завтра на вечеринку. Будет весело.
   …После шумного застолья гости разбились на группы беседующих и танцующих. Татьяна невольно обратила внимание на мужчину, который тоже сидел в одиночестве на противоположном конце длинного стола. Похоже, он никого не замечал: отодвинув тарелки, разложил на скатерти бумаги и сосредоточенно всматривался в них.
   Она искоса разглядывала незнакомца. Нахмуренные брови, нос с горбинкой, упрямый подбородок. Нервничает: достал ручку и что-то зачеркивает, вносит правку… Неужели коллега?
   Мужчина рассеянно взглянул на Татьяну. Затем снова уткнулся в свои бумаги, но ненадолго. Вот он опять взглянул в ее сторону, уже с интересом. И пересел поближе к ней.
   Он молча посмотрел на нее, видимо, подыскивая тему для разговора. Она решила ему помочь:
   – Вижу, вы над чем-то работаете?
   – У меня свой бизнес, – охотно ответил мужчина.
   – Правда? И чем же вы занимаетесь, если не секрет?
   Мужчина заметно оживился.
   – Ясен перец, не секрет.
   Внутренний редактор чуть не задохнулся от негодования: «Употребление фразеологического оборота, характерного для просторечия. Несовместимо с образом интеллигентного человека».
   Усилием воли ей удалось заставить себя промолчать.
   Мужчина продолжал, все больше воодушевляясь:
   – Разными делами занимаюсь. Несколько производств. Еще в последнее время биржей увлекся.
   – Играть на бирже, наверное, очень интересно?
   – В общем, да. Взять, к примеру, диагональный спред. Это такой спред между одинаковым числом опционов покупателя и продавца. Сроки и контрактные цены у них разные. Тут возможностей масса. Хотя и проколоться недолго. Но расчет коэффициента хеджирования помогает снизить риск.
   Внутренний редактор порывался сказать: «Профессиональная лексика, насыщенная терминами, уместна только в разговоре специалистов одного профиля. В разговорной речи не употребляется». Но Татьяна поймала его восхищенный взгляд, и проснувшаяся в ней гейша тихо произнесла:
   – Вы прекрасно ориентируетесь на бирже. Наверно, это очень сложно…
   – Непросто. И с партнерами по производству напряженно. Но я не сдаюсь! Как говорится, штормило, но рояль играл.
   «Просторечный оборот из жаргона моряков!» – закричал внутренний редактор. А гейша легко продолжила беседу: – Вы оптимист. Какие могут быть трудности у такого сильного мужчины?
   Он помолчал и доверительно сообщил:
   – С партнерами по-разному бывает. Главная трудность в том, что любят они ляму тянуть.


   – Что, простите, тянуть? – не удержался внутренний редактор.
   При слове «ляма» ей представилась лямочка женского белья.
   – Ну, ляму, выражение такое, – начал объяснять он. – Когда ни да, ни нет, одни проволочки и увертки.
   «Неправильное употребление идиомы. Вы хотели сказать – тянуть резину», – подал голос внутренний редактор.
   Но Татьяна промолчала. И постаралась выразить взглядом максимум сочувствия и понимания. Она взяла листок с цифрами и, стремясь войти в образ слушающей гейши, стала изящно обмахиваться им как веером. Мужчина напрягся, поглядывая на листок, но ничего не сказал.
   – А как вы любите отдыхать? – интригующе спросила она.
   Он развел руками:
   – Отдыхать? Проблемы так и сыплются, как собаки из ведра…


   «Он говорит или бредит? – застонал в ней редактор. – Какие собаки?» «Молчи, – ответила гейша. – Яркая образная речь отличается большой оригинальностью. И делом увлечен всерьез».
   Заиграла медленная музыка. Мужчина отвел глаза от заветного листочка-веера и посмотрел прямо на Татьяну.
   – Чай? Кофе? Потанцуем? – предложил он и вдруг смутился. – Если я вам, конечно, не очень надоел.


   Он протянул ей руку, и они вышли на танцпол. Редактор в ней лежал в глубоком обмороке и потому уже не комментировал.
   Танцевал бизнесмен немного скованно, как человек, давно отвыкший от этого. Но вел ее уверенно и спокойно, чувствуя настроение и ритм. Он тихо сказал, склоняясь к ней:
   – С вами мне сейчас легко и свободно. Можно спросить: чем вы занимаетесь?
   – Я редактор, – с трудом вспомнила она.
   Они еще несколько раз выходили на танцпол.
   «Какое решительное, волевое выражение лица… – восхищенно думала Татьяна. – Но каким мягким становится его взгляд, когда он смотрит на меня!»
   «Чтобы это заметить, пришлось вытерпеть все его изощренные издевательства над нормами речи», – в последний раз съехидничал редактор.
   «Всего-то и надо было – просто выслушать человека», – спокойно ответила гейша.

   Конкурс красоты

   Каждая из нас – победительница конкурса красоты, жюри которого бессовестно подсуживало нам и закрывало глаза на то, что нам казалось недостатками… И где-то на шкафах забыты наши короны, которые мы так и не научились носить.


   – Завтра утром я уезжаю по делам, – сообщил он в воскресенье вечером. – Узнал об этом только сегодня. Вернусь через несколько дней. И тогда мы серьезно поговорим о важных вещах.
   Мы сидели в гостиной, и каждый был занят своим любимым делом: он изучал графики в ноутбуке, я работала над эскизом своей новой картины. В свободное время я люблю рисовать для души, и ему нравятся мои картины. Яркие солнечные рассветы украшают нашу гостиную и спальню. Нам хорошо и уютно вместе.
   Часто кто-нибудь из нас задает другому вопросы о работе. «Мне нужен свежий взгляд со стороны», – так это у нас называется. В этом «со стороны» нет ничего обидного, мы имеем в виду разные сферы нашей деятельности. Я работаю дизайнером в журнале, он занимается бизнесом.
   – Давай поговорим сейчас, – предложила я, не отрываясь от своего рисунка.
   – Я же сказал, когда вернусь, – возразил он.
   Я отвлеклась от эскиза и задумалась. Что это за важный разговор, который нужно отложить до его возвращения из Москвы? И вообще, какой же он важный, если его можно отложить?
   Лишних вопросов я задавать не стала, а просто сказала: «Понятно». В этот вечер заснуть мне не давали тревожные мысли. Неужели еще вчера он ничего не знал о своем отъезде? Что ж, когда любимый – известный бизнесмен и публичная фигура, нужно быть готовой ко всему. К примеру, он может сообщить, что открывает бизнес в другом городе, даже в другой стране. Его отсутствие будет долгим, а мне придется остаться здесь.
   Утром за завтраком он был слегка рассеян и то и дело поглядывал на часы. Когда наступило время отъезда, он торопливо меня поцеловал и уже на выходе бросил: «Пока». Я с грустью наблюдала из окна, как он садится в машину и уезжает.
   Началась рабочая неделя. За два дня он ни разу не позвонил, и я начала волноваться. Обычно он всегда сообщал, что добрался благополучно. Это уже стало традицией. И вдруг – молчание.
   Я пыталась дозвониться сама, но абонент был вне зоны доступа. Отправила sms. Ответ пришел только через пять часов: «Все в порядке, не волнуйся».
   Но я волновалась. Думала о нас каждый день, каждую минуту. В пятницу вечером я включила телевизор, чтобы отвлечься. Стройные красавицы в купальниках грациозно дефилировали по сцене. В титрах была указана дата репортажа. «Начало этой недели», – рассеяно подумала я.
   – Открывается очередной всероссийский конкурс красоты «Мисс Грация», – бодрый голос за кадром комментировал происходящее на экране. – Участие принимают самые красивые девушки страны: победительницы столичных и региональных конкурсов.
   Красавицы ослепительно улыбались с экрана. «Им хорошо так беззаботно улыбаться! – подумала я. – Весь мир у их стройных длинных ног. Все их мечты сбываются! А что делать тем, у кого фигура не соответствует мировым стандартам? Если не помогают никакие диеты, просто другая комплекция? Как жаль, что времена красавиц с полотен Рубенса и Кустодиева остались в прошлом».
   Камера переместилась с девушек на членов жюри. И вдруг…
   – В состав жюри конкурса входят спонсоры, в том числе… – и я услышала его фамилию. Пристальнее вгляделась в экран и увидела его. Вот он стоит на сцене с левой стороны, улыбается и приветствует кого-то. Сразу несколько девушек в купальниках машут ему в ответ…
   Как в полусне я слышала голос за кадром:
   – Победительницу ждут призы и подарки. После объявления итогов конкурса для призеров и членов жюри в ночном клубе «Цезарь» планируется костюмированный бал в древнеримском стиле.


   И диктор перешел к другим новостям.
   Передачи продолжались, но я уже ничего не воспринимала. Я пыталась привести в порядок свои мысли и чувства, но получалось плохо.
   Вот почему он ни слова не сказал мне о цели поездки. Как горели его глаза, как восторженно он улыбался, когда смотрел на сцену, приветствуя участниц! Конечно, он знает, что мисс Грация для него – самая подходящая пара. А я?.. Я не мисс Грация. И даже не миссис Стандартная Фигура. Я жалобно всхлипнула. И вообще я – незамужняя миссис, хотя живу с ним уже три года под одной крышей.
   Художественный вкус, дизайнерские хитрости, чувство стиля не могут компенсировать того, что не дано природой! Я в отчаянии распахнула дверцы шкафа. Вот мои платья, размеры которых так далеки от идеала. В каждое могут поместиться по две участницы конкурса. Я стала сдергивать их с вешалок и бросать на кровать. «Разве можно любить такую корову? – я беззвучно разрыдалась. – Корова, настоящая жирная корова. Зачем я такая ему нужна? Теперь я знаю, о чем он собирался со мной поговорить. Он хочет поставить точку в наших отношениях. И просто тянул время из жалости». Я уже не могла сдерживать слез и разрыдалась в полный голос под веселую музыку телеканала.
   По телевизору продолжали освещать главное светское событие этой недели – конкурс «Мисс Грация». Вот победительнице вручают корону, вот все отправляются в клуб «Цезарь».
   В изнеможении я села на пол и почувствовала звенящую пустоту внутри. Из этой пустоты возникла картина, от которой слезы новой волной подступили к моим глазам.
   …Он в тоге и лавровом венке. Вокруг вьются стайки полуодетых девушек, пытаясь привлечь его внимание. Подают еду и напитки… Он смотрит на них благосклонно и ждет ее – победительницу конкурса, мисс Грацию.
   А мне ждать нечего… Разве можно при таком несоответствии стандартам красоты рассчитывать на настоящую любовь? Я безнадежно посмотрела на свои разбросанные вещи. Платья, блузки, брюки перемешались в пеструю бесформенную массу. Я уткнулась в нее лицом и опять зарыдала.
   Звук хлопнувшей двери вывел меня из забытья. Он вошел в комнату, улыбаясь. Но когда его взгляд остановился на моих заплаканных глазах, улыбка сошла с его лица, и он встревоженно спросил:
   – Что случилось?
   – Никто не любит коров, – сказала я и всхлипнула.


   Он присел на пол рядом со мной, обнял за плечи и долго не отпускал. Укачивая меня как маленькую, он начал рассказывать:
   – Жил-был мальчик. Все каникулы он проводил у бабушки. Там, в деревне, было много коров. У бабушки тоже была корова, которую она очень любила. Для кого-то это была обычная Зорька. А бабушка называла ее ласково и поэтично – Королева Утренней Зари… Сейчас этот мальчик стал взрослым и уже давно не ездит в деревню. Но с коровами у него связаны самые теплые, уютные, солнечные чувства.
   Я перебила его:
   – Ты смеешься, а я говорю серьезно.
   Он улыбнулся:
   – Только не говори, что ты стала вегетарианкой. Мне так нравятся твои ромштексы и медальоны с грибочками.
   Он мечтательно облизнулся.
   – Я совсем не об этом. Хочу сказать, что у нас люди к коровам относятся плохо, смеются над ними.
   – Какая ты у меня чувствительная. Неужели тебя так взволновали проблемы Гринписа? Конечно, коровы у нас не священные животные, как в Индии. Но в целом, я думаю, все относятся к ним неплохо.
   – Только не на конкурсе красоты, – сказала я настороженно.
   – Я от него смертельно устал, – просто ответил он. – Не хотел туда ехать. Решение о поездке принял из чисто деловых соображений…
   – Хочешь сказать, что и в клубе «Цезарь» тебе было не интересно?
   – Я туда не ходил. Ты что, всерьез считаешь, что мне нравятся такие вещи?
   Грустно глядя в его глаза, я тихо произнесла:
   – Участницы конкурса такие красивые. Как они могут не нравиться?
   – Некоторые действительно хороши, – кивнул он. – Но они чужие, а ты – моя.
   Он положил голову мне на плечо. Потом внезапно выпрямился и сказал:
   – Ты вот здесь свои наряды разбирала. Как ты думаешь, подойдет к ним мой подарок? – он вынул из кармана пиджака красную бархатную коробочку и вложил мне в ладони. – Давно хотел предложить тебе стать моей женой.


   Не дождавшись ответа, он поднялся, подошел к моей картине, стал внимательно разглядывать изображенный на ней солнечный рассвет. Потом опять сел рядом со мной на пол и спросил дрогнувшим голосом:
   – Что скажет моя Королева Утренней Зари?
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация