А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Предсказание" (страница 25)

   Глава 35

   Было решено, что Агасфер начнет переговоры, в то время как Ольга с сыном поедут на Васильевский. На сборы ушло всего полчаса, но этого времени вполне хватило для того, чтобы желание покинуть разгромленную квартиру сделалось настоятельной потребностью.
   – Смотри, – внушала Ольга помогающему собирать Алешины вещи Агасферу, – вдруг они притворяются, что желают помогать, а на самом деле просто выслеживали твою берлогу?
   – Выслеживали, так давно бы выследили, зачем же огород городить. Потом, я не менял квартиру с середины девятнадцатого века, так что кому надо, тот всегда мог меня найти. И, наконец, я же все-таки, в отличие от вас всех, не могу умереть, а значит, практически ничем не рискую.
   Ольга пожала плечами, и, положив в сумку документы, направилась к выходу. Вслед за ними, нагруженный вещами, но весьма довольный, ковылял внук Агасфера. Его левый глаз был подбит, кроме того, он слегка растянул мышцы ноги, отчего прихрамывал. Огромный рядом с маленькой Ольгой, он словно стеснялся своего роста и силы, стараясь изо всех сил услужить ей. Так Чудовище не позволил ни Ольге, ни ее охране нести ничего, взяв весь груз на себя и, казалось, сожалея только о том, что не может при таком раскладе взять на руки еще и мать с сыном. Тем не менее, он грозно оглядывался, выискивая возможных врагов, тайных шпионов или замаскированные ловушки, чтобы обнаружить их первым и дать достойный отпор. Не желая уступить другим даже самую незначительную часть своей миссии, он одновременно пытался разведывать дорогу, охранять своих драгоценных подопечных и даже прикрывать их с тыла. Один раз, развернувшись со всем багажом, он чуть было не сбил с ног Ольгу и даже попытался затеять ссору с ее водителем, заподозрив его в измене. При этом он так рвался быть на глазах у Ольги, так добивался ее благосклонного взгляда, что невольно сделался предметом насмешек охраны.
   Счастливый своим внезапным избавлением из плена квартиры, Алексей наслаждался свободой и свежим воздухом.
   Они погрузились в уже привычную «скорую», и, включив для верности мигалку, полетели на Васильевский. По дороге Ольга сообразила, что не спросила о самочувствии Лады, и быть может, везет ребенка в дом, где прямо в этот момент лежит с медяками на глазах его любимая тетя. Ольга посмотрела в сторону Чудовища, объясняющего водителю самый с его точки зрения безопасный путь, и махнула рукой. Почему-то этот лохматый верзила былей симпатичен. Возможно, потому что он не лез к ней с идиотскими идеями как улучшить ее дело, не пытался поразить воображение широтой интеллекта, расходуя свои силы лишь на самые неуклюжие ухаживания, какие только возможно было представить себе.
   «Да. Похоже, это именно тот тип мужчины, который мне и нужен, – подумала она. – Алешка нашел бы в нем лучшего друга, а я могла бы просто расслабиться и побыть собой, не жестокой и роковой Дан, а обычной, почти даже домашней женщиной.
   Хотя нет, домашней – это уже слишком. Вполне достаточно подъезжая к подъезду, еще с улицы увидеть горящее окно гостиной, или нет, такое Чудовище не будет экономить на свете и зажжет его сразу же, где только можно. Ну и пусть, пусть будет каждый день как праздник. Лада говорила, что он никогда не работал. Но это же даже к лучшему. Значит, у него не будет подозрительных собраний на ночь глядя, командировок и дежурств в неурочное время. Он не знает, что такое зарабатывать деньги – ну и чудненько, я справлюсь с этим лучше любого мужика. Не мешайте, и Бог с вами. Только одно, – она снова посмотрела на болтающее о чем-то Чудовище. – Он такой богатырь, а я совсем не умею готовить. Так что прислуге придется приходить уже каждый день. Нужно будет разузнать у Руфь его рацион и, если понадобиться, брать еду прямо из ресторана. Такой заказ явно пойдет по оптовой цене, или повар будет приходить на дом».
   Занятая своими мыслями, Ольга не заметила, как машина остановилась, и очнулась лишь когда добрые руки Чудовища протянулись к ней из-за двери «скорой», помогая спуститься на землю. Вопреки обыкновению, она не оттолкнула его, продолжая принимать ухаживания.
   Следом за «скорой» во дворик въехало такси, из которого проворно выскочили Шлиман и Сергей. При виде вездесущего Ольгиного зама, Чудовище сделался мрачнее тучи, и, взвалив на себя весь скарб и поминутно бросая на свою даму жалобные взгляды, вошел в подъезд, следом за ним летел Алешка.
   – Как там дела с очисткой каналов? – Ольга тряхнула головой, отгоняя неуместную влюбленность и подошла к Сергею. – Я подумала, Бог знает, что там, на дне можно найти, так что пришли-ка нескольких антикваров и охрану, глупо бросать мясо. Потом мне нужна бригада мастеров в квартиру, можно тех, что делали ремонт в прошлый раз. А вообще, как дела?
   Вслед за Чудовищем и охраной они поднялись наверх, где их встречала здоровая и вполне счастливая Лада.
   – Ты зачем встала?! – накинулась на сестру Ольга. – Осложнений хочешь?! А ну, быстро в кровать!
   – Ничего не будет, – навстречу гостям вышли улыбающийся Питер и сын Агасфера. Питер помог Ольге снять куртку.
   – Проходите, у нас хорошие новости, – приветствовала гостей Руфь.
   Как зачарованные, Сергей и Шлиман последовали за влюбленной парой. По случаю прибытия гостей, коридор Агасферской квартиры заметно расширился, и на стенах появились шестирожковые канделябры с электрическими свечками. Одетая в длинное ситцевое платье и меховую телогрейку Руфь помогала Чудовищу развешивать в шкафу вещи Ольги и Алексея, для которых были предоставлены пара смежных комнат, для большего удобства гостей оснащенные компьютерами, телефоном и факсом. В комнате справа от Ольгиных апартаментов разместилась охрана, а слева располагалась берлога самого Чудовища, от которой он, однако, готов был отказаться в надежде, что ему позволят спать на коврике у двери своей госпожи.
   Алешка бегал по всей квартире, открывая одну за другой попадающиеся ему на пути двери, которых, к радости ребенка, становилось все больше и больше.

   Глава 36

   Наконец, все собрались на кухне возле огромного капустного пирога, который подавала на стол Руфь. Ольга вкратце рассказала о бое в ее квартире, ранении Агасфера и последующем предложении сил Тьмы и, улучив мгновение, когда мужчины занялись обсуждением деталей сражения, мигнула сестре, мол, нужно пошептаться. Вместе они вышли в соседнюю еще пустую комнату.
   – Что произошло? Как ты выкарабкалась? – набросилась она на Ладу. – Утром спрашиваю о твоем здоровье, – говорят, ты при смерти, а сейчас цветешь и пахнешь.
   – Так ведь Агасфер, Питер, Боги и духи! Сама-то сообрази, для них же законы не писаны!
   Ольга пожала плечами:
   – Может, и не писаны, но еще вчера ты…
   – Вчера – другое дело, и Агасфер ничего такого не собирался. Думал, что я сама выберусь. А сегодня, когда совсем плохо стало, он возьми да и раздобудь мне лекарство.
   – Какое лекарство? – Ольга вцепилась в локоть сестры, и одновременно оттянула ворот платья, обнажая плечо. Белый затянувшийся шрам смотрелся как след на мраморе.
   – Да я по чем знаю, какое. На вкус так вода водой, Агасфер мне его в чаше такой старой принес, деревянной. Я еще подумала, Руфь мне питье приносила в кружке или стакане, а он в чаше.
   – Как выглядела чаша?! – между сестрами буквально вклинился Сергей. – Деревянная чаша?
   – Ну да, деревянная, круглая, совсем черная. Выглядит как орех или…
   – А как он тебе сам объяснил, что ты пила?
   – Ничего не объяснял. Когда он что-нибудь объяснял? Сказал, пей, я и выпила.
   – А потом что?! – Сергей неожиданно перешел на крик. – Какое действие? Что ты почувствовала?
   – Потом я вырубилась, – Лада вздохнула. – Боль прошла, я откинулась на подушки, расслабилась. Кайф. Столько времени боль да стихи, кровь, и снова стихи. Образы всякие, рыцари, дамы, крестовые походы, алхимики, вся история от распятья до наших дней, и все это через меня течет лавиной. И не говорить не могу. Замолчишь – так оно тебя словно изнутри разрывает. Стихи, проза, потом снова стихи, проза, потом стихи переходящие в прозу, потом проза, которую можно петь, точно стихи. Вот, например, послушай, она достала из кармана листок и выразительно начала читать:

Питер – пиитов град


Питер – пиитов град. Рифмопад в сияющую своими белостишьями призрачную ночь. Петербургскую ночь с ее обнаженными и полуобнаженными богинями в Летнем саду, с ее ступенями на спусках к воде, словно приглашающих продолжить свое знакомство с городом по его водным магистралям. По рекам с отражением все того же Питера.
Поэтического города, энергетического центра земли, месте силы пиитов.
Здесь они кормятся от сосцов Большой Медведицы, крестятся то Южным, то Северным Крестами, шепчут, ругаются, ворожат. Поэты заполняют этот город сверху донизу, шелестят страницами, скрипят перьями, щелкают на клавиатурах компьютеров.
Поэты любят этот город, и город любит свих поэтов. Не материнской всепобеждающей, всепрощающей любовью и нежностью, а так, как может любить ревнивый, закомплексованный невротик. – Лада усмехнулась, покосившись на притихшего в дверях Питера, – а так как может любить ревнивый, закомплексованный невротик, желающий чтобы предмет его воздыханий – поэт – принадлежал единственно ему. Чтобы сопереживал, вникал и поклонялся этому извергу – городу, построенному вопреки логике и здравому смыслу, а основываясь единственно только на поэтических видениях, мистических откровениях, на снах, бреде. Да по причине, чтобы было красиво…
Это Блок его заколдовал белыми ночами, это Достоевский припечатал непонятными страхами, клаустрофобией доходных домов, сквозными ранами переулков. Это Гоголь наложил на него заклятье любви и восторга, и Геннадий Алексеев показал лазейки, сквозь которые можно вдруг скользнуть в прошлое, где ждет тебя любовь единственная.
Питер – пиитов град, со всеми своими статуями, песнями и спешащими куда-то прототипами будущих, еще не воплощенных, не сотворенных в этом мире героев.
Питер – болезнь моя, мечта, надежда и отрада.

   – Лада. Любовь моя единственная, – Питер обнял Ладу, оторвав ее от земли и закружив по комнате.
   Значит, старая чаша? Древняя? – Сергей встряхнул Ладу за плечи, отрывая ее от любимого.
   – Полно тебе, оставь ее! – Шлиман схватил Сергея за руки и оттащил в сторону. – Она-то здесь при чем? Ей дали, она выпила. Какие претензии?
   К ней никаких, но вот к тебе, к Агасферу, вообще ко всей этой вашей веселой компании! – Сергей вырвался, и со всей силы съездил приятеля по щеке. – Ты мог бы мне и сказать, что у Агасфера хранится Святой Грааль! Или вы считали, что я похищу его у вас? Или?..
   – Какой еще Грааль? В чем тут вообще дело? – Ольга переводила взгляд со Шлимана на своего прежде тихого и спокойного, а теперь точно сорвавшегося с цепи заместителя.
   – А вот такой, после которого твоя сестренка будет жить-поживать, да добра наживать, детей своих переживет, внуков. Ты, я сдохнем, – а она будет молодой и прекрасной. Вот какой!
   Рядом с Ольгой тихо и веско вырос Чудовище. Оценив ситуацию, он сгреб тощего Сергея и, как куклу, дотащил его до кухни и, бросив в пустое кресло, встал рядом.
   Ольга и Лада исподлобья смотрели друг на друга, Шлиман взял со стола свою чашку и, отхлебнув остывшего чаю, обвел присутствующих изучающим взглядом.
   – Ты, – обратился он к Питеру, – знал?
   – Тогда не знал, а потом догадался, – он подошел к Ладе и обнял ее за талию.
   – А про то, что Грааль у Агасфера раньше слышал?
   – То, что он в городе, чувствовал, а у кого – какое мне до этого дело? Что я вам рыцарь?
   – Да уж не дай Бог, кто-нибудь из рыцарей прослышит… – Шлиман посмотрел на все еще кипящего возмущением Сергея. – Да, я знал, что Грааль в Питере, знал, что он у Агасфера. Но только ты тут родной, при чем? Бессмертие просто так не дается, – он встретился глазами с Ладой и покраснел. – То есть, не всем. Ты, например, избрал судьбу алхимика, при чем же здесь Святой Грааль? Расти философский камень, копайся в формулах, вызывай души давно умерших адептов, делай что-нибудь! Рыцари, которые сделались бессмертными через Грааль, оставались при нем служить, потому что не нуждались больше в его силе и защищали святыню от недостойных. Агасферу доверили Грааль, потому что он не мог им воспользоваться.
   – Как же не мог?! Небось, всю семью свою мог опоить. Да что там, мы из кожи вон вылезаем, чтобы Питер спасти, а на самом деле нужно всего лишь дать ему выпить глоток воды из Грааля, и все! Не надо никакой мистерии, незачем огород городить! – Сергей не мог скрыть возмущения.
   – Грааль понадобится нам во время мистерии, это правда, – Шлиман встал и прошелся по кухне. – Я, конечно, не все знаю, да и Агасфер тут не главный персонаж, но объективно, если бы он не дал испить из Грааля Ладе, она бы сейчас уже умерла и, может быть, без нее мистерия и не состоялась бы. Так что… – он развел руками.
   – А остальные как же? – не унимался Сергей. – Выходит, Лада могла умереть, а если я, или скажем, Ольга завтра под машину угодим, то без нас у вас что-нибудь получится? Ольга ведь тоже Дан. Предсказание и ее касается.
   Возникла неловкая пауза.
   Шлиман пожал плечами.
   – Хорошо, я тоже зато, чтобы посвященные дожили до мистерии.
   Чудовище вытаращил глаза на Ольгу, Руфь испуганно мотала головой, точно пытаясь отделаться от страшного сна.
   Да как же это, батюшка? – Чуть не плача она заглядывала в глаза Шлиману, без Агасфера-то, наверное, нельзя. Он же, сердечный, опосля всем башки поотвертит. И никакой суд его за это не осудит. То есть, осудит конечно, только с него это все как с гуся вода. А нам поотвертит.
   – Как есть поотвертит, – потер в затылке Чудовище. – Но, раз Шлиман говорит… – он виновато покосился на Ольгу. – Дед завсегда приказывал: когда его дома нет, – вся власть Шлиману, он вечный и хранитель, значит, он знает. А нет, так пусть они друг с друга спрашивают, не для нашего это ума. Во как. Так что, мать, принеси Грааль.
   – Правда, сестра, решайся – и вечно будем вместе! – подбадривала Ольгу Лада. – И Алешка будет всегда молодой, и…
   Ольга посмотрела на, казалось, готовое расплакаться Чудовище.
   – Мы одни, что ли, в бессмертие? А кто еще?
   Руфь выскочила на минутку из кухни и тут же вернулась бледная и торжественная с черной чашей в руках. Все, как зачарованные, смотрели на Грааль.
   – А чего наливать-то? – Лада не могла отвести взгляда от Грааля.
   – А чего хочешь, хоть вот чая. Это же святыня… – Шлиман взял чашу у, казалось, готовой упасть в обморок Руфь. – Ну, кто тут первый в вечную жизнь? – он обвел присутствующих испытующим взглядом. – Только позволю себе заметить: с этого момента, считайте, что прежняя жизнь заканчивается, начинается новая, и обратно уже не отыграешь.
   – А обратно никто и не просит, – Сергей потянулся к Граалю. – Столько ждал, столько всего еще успею сделать. Судьба алхимика: от воплощенья к воплощенью сначала вспоминаешь себя, потом свое призвание, цель, путь, науку, а там уже и времени нет. А так сразу и без отрыва, столетие за столетием, пока не добьюсь философского камня.
   – А зачем он тебе тогда? – удивился Шлиман.
   – Да как же – бессмертие… – Сергей дрожал, его лицо покрылось потом, глаза сверкали жадным пламенем.
   – Так ты ведь уже будешь бессмертным.
   – А как же тогда алхимия духа, переплавка смертной оболочки в бессмертную материю царей?
   – Никак. Скажу больше, что оттого, как ты получишь бессмертие, зависит вся твоя последующая жизнь, – Шлиман налил в чашу остатки заварки, – вот Агасфер, например, вечный, а несчастный. Потому как его этим самым бессмертием прокляли. Случайное бессмертие, – тоже своего рода проклятье. И что ты будешь делать, – он посмотрел на Ольгу, заставив ее опустить взгляд, – когда все, кого ты знала, уйдут, а ты останешься?
   – А ты? – Ольга дотронулась до плеча притихшего Чудовища. – Согласен?
   – Нет, не могу я… – Чудовище смотрел на нее большими, все понимающими глазами с длинными коровьими ресницами. – Не по чину нам в бессмертие. Нельзя это, неправильно. Вот дед бессмертный, а как мается. Как прокляли, – с того часа, считай, все средство как помереть ищет.
   – И я не хочу, – Алеша обнял мать за шею. – Стать бессмертным – это значит не вырасти. Что я, дурак что ли, всю жизнь быть ребенком и всем подчиняться?!
   – Ну, тогда и мне не надо, – Ольга отмахнулась, словно отгоняя от себя соблазнительное видение черной чаши.
   – Оля, но ты же, ведь диабет… – начала было Лада, но была остановлена убийственным взглядом.
   – Это вы, поэты, работаете на вечность, а нам это без надобности, – она натужно рассмеялась. – Эту бы жизнь прожить, а там…
   – А ты, Руфь? Неужели откажешься? – Шлиман протянул чашу старушке.
   – Я… – Руфь порывисто поднесла ладони к морщинистому лицу. – Да если бы ты мне это лет сорок назад предложил, а то ведь вот чего придумали, чтобы старой да немощной вечной становиться. Нет уж, я, конечно, Агасфера уважаю и вас всех люблю, но и я покой, какой ни есть, иметь желаю. Мужу моему предложите, он все– таки историк, вот пусть и живет для истории.
   – Нет, – отмахнулся старик обеими руками. – Нет. Нельзя это. Не хочу.
   – Охране предлагать? – Шлиман посмотрел на Ольгу, та отрицательно помотала головой и закрыла глаза, не желая видеть, что произойдет с волшебной жидкостью. – Тогда зачем же я туда чаю налил? – Шлиман вздохнул и поднес чашу ко рту.
   Она была пустая.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация