А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Предсказание" (страница 12)

   Глава 19

   Как зачарованный, Сергей Сергеевич вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь, словно опасаясь, как бы скопившаяся в Ольгиной норе мгла не заполнила здание. В приемной никого не было, и он, минуя охрану, вышел на улицу.
   Было тепло, но в воздухе уже ощущалась осень. Звук запутавшегося в ветвях ясеня ветра сообщал, что большинство листьев на дереве начинают засыхать, теряя свой сок, как теряет кровь истомленная ночным вампиром жертва.
   Безумие осени, подобно безумию умирающего, в последние моменты жизни пускающего на ветер все свое золото, приводило Сергея в трепет. Какое-то время он шел вдоль канала Грибоедова, любуясь черной водой. Белые фонари создавали вокруг себя нечто вроде островков света. Кроны деревьев, попавшие в эти пятна, превращались в изумрудные и золотые россыпи. Дверь одного из подъездов открылась, и оттуда выскочил белый и, казалось, источающий свет пудель. Сергей невольно засмотрелся на веселое грациозное создание. Мимо него пронеслась машина Ольги. Каждый раз, наблюдая ее молниеносные старты и гонки, он удивлялся, отчего предприимчивая начальница не додумалась поставить себе на крышу машины мигалку.
   Он подумал об Ольге, и настроение заметно упало. Прямо на его глазах разваливался мир, в строительстве которого он принимал посильное участие. Дан сдавала. Если так пойдет, то никакой современной мистической серии, никаких переработанных с учетом современных карт космоса эфемерид, – ничего не будет.
   Сергей поморщился. По-любому, Ольгу следовало вытаскивать. Знать бы, как, где, каким образом?
   Легко сказать – вытаскивать, когда она не знает даже о пророческой избранности Дан. И вообще, можно ли считать пророчеством одну лишь сомнительную строчку: «И будет им Дан»? Глупость какая-то, дурная шутка великого просветителя. И все же, раз она будоражит ум, значит, не лишена молекул реальности и имеет право на существование в этом мире.
   Канал Грибоедова приобрел таинственный фосфорный оттенок и, светясь, тёк себе в понятном только ему направлении. Сергей поднял голову и увидел, что гнилостный свет его достиг Спаса на крови, и тот, восприняв призрачное посвящение, наполнился им, как вампир-луна напитывается солнечным светом, чтобы затем отражать его.
   «Бежать, бежать, – зудел внутренний голос. – К черту на рога из этого проклятого и прекрасного города, круга ада, расколотого зеркала мироздания. Бежать!»
   – Куда? – спросил он сам себя и не услышал ответа. Точнее, ответ был в нем, но не особенно рвался наружу. – Так ведь бежал уж, все равно от судьбы не уйдешь. Тем более, от судьбы алхимика, оттого, что заготовил себе в одной из прошлых инкарнаций, от святой цели, от Грааля, от короны Вселенной…
   Сергей замотал головой, отгоняя видение, но оно пришло к нему, повторившись в жидком зеркале отраженной луны или в луне подлинной.
   Видение это было знанием, великим и щедрым потоком, с которым величайшие святые и алхимики соединялись, становясь единым целым, духовной единицей или знаком бесконечности.
   Мир всегда делился на тех, кто творил свою судьбу, выплавляя в тигле вечности бессмертную сущность, и тех, кто был лишь строительным материалом вечности, чем-то заполняющим бреши. Истинные от рождения к рождению, складывали драгоценную мозаику своей судьбы, творя великое полотно жизни, поэму, выписанную рунами Одина и золотыми буквами Соломона.
   Смерть была неизбежна, но неизбежным было и рождение, идущее за смертью как восход за ночью. Алхимики духа сражались с ночью и смертью за право жить.
   Потому что было понятно с самого начала: чем величественнее цель, тем труднее достичь ее в течение всего одной смертной жизни.
   Поэтому алхимики рождались снова и снова, продолжая свое дело.
   Смерть блокировала память. Алхимики создали хранителей, в обязанности которых входило отыскивать истинных и помогать им вспомнить себя. Не обучать, не настаивать, а лишь вспомнить и почувствовать. Некоторые из них пробуждались, не дождавшись хранителей, а бывало, что и не просыпались вовсе, иные жертвовали несколькими воплощениями, чтобы просто отдохнуть и набраться сил.
   Когда Шлиман нашел Сергея, тот был обыкновенным инженером-конструктором, человеком по-своему одаренным и бесконечно одиноким. С тех пор Сергей сделался еще более замкнутым и нелюдимым, но зато само чувство одиночество было им утрачено раз и навсегда.
   Следуя правилу хранителя, Шлиман не объяснял, не раскрывал тайны, а просто в один прекрасный день, положил перед новым приятелем репродукцию гравюры XIV века с изображением города алхимиков Праги, вызвавшей в сердце инженера сладкую боль и наполнившей его сны картинами прошлого.
   А затем Шлиману оставалось ждать и наблюдать за тем, как Сергей будет биться головой о стену, разделяющую его и средневековый замок. Пока из сумятицы не появилась линия, – тонкая, но верная тропка, которая и привела его к нему же самому.
   В старую добрую Прагу, в осаждаемую инквизицией цитадель истины, последнее пристанище для ищущих и истинных, бесов пир для шарлатанов. К алхимику алхимиков, императору Рудольфу, над чьим пылающим горном раскинул крыла двуглавый орел Габсбургов. Туда, где он уже жил когда-то, как бы растворившись в сиянии науки наук, под покровительством короля адептов и адепта из королей.
   Сергей не сразу сумел восстановить в памяти свое имя, оно забылось, стерлось, как мало стоящая информация, чаще он вспоминал мощеные булыжниками улочки, храмы, толстенькую, приземистую башню императора, которая в час заката, словно раскалялась, краснея как тигль. Он помнил церковь у своего дома, но о самом доме почти что не осталось никаких воспоминаний, зато в память врезалась личная лаборатория императора, потайные ходы в замке, места их нечастых встреч.
   Но Сергей и не думал унывать по этому поводу, рассудив, что и тогда вряд ли уделял какое-нибудь внимание своему дому, так же как и любому другому отвлеченному от его цели понятию и предмету.
   Самое главное, что он вспомнил цель и представлял путь.
   Случай с Сергеем был поистине уникальным, так как через рекордно короткое время молодой человек уже сам рассказывал хранителю историю своей «вечной» жизни.
   «Вечными» они называли себя авансом, так как большей частью сосредотачивали свои поиски либо на получении философского камня – удел ученых алхимиков, либо на нахождении чаши Грааля – путь рыцарей, что в равной степени сулило бессмертие. И только немногие, выдвигали сразу две цели: бессмертие и власть, тратя силы на поиски Копья Власти, которым в свое время был убит Спаситель на Голгофе.
   Но Сергей боялся даже думать о Копье, опасаясь, как бы не выдать эту опасную тайну мечтающей о могуществе Ольги.
   В глубине души он надеялся, что и она избранная, но пока еще не пробужденная, мечтая сделать то же самое для нее, но Шлиман молчал, а сам Сергей не был хранителем.
   Правда, ему удалось вспомнить кое-что из устава хранителей и о методах их поиска, но это не привело его ни к какому определенному решению. Не научило как начать пробуждать самому.
   Каждый уважающий себя алхимик перед тем как умереть и родиться снова, должен был избрать себе новых родителей. Обеспечить уровень жизни и возможность образования. Но главное – чтобы хранитель мог рано или поздно обнаружить его. Поэтому большинство из них предпочитали рождаться в своей же семье, дабы продолжать путь в окружении привычных предметов и знакомой энергетики. Они припрятывали для себя необходимые амулеты, оставляли знаки. После чего успешно раздавали все ненужное нищим, распространяясь о том, что будто бы с собой на тот свет ничего не унесешь.
   Рождение в своей семье несло несказанные преимущества, но и содержало известную долю риска. Потому как, кроме хранителей, юные посвященные могли сделаться добычей враждебного клана магов или общества, занятого уничтожением любых форм магии с целью получения стратегического превосходства над среднеуров– невым контингентом населения. Разумеется, в руководстве этого ордена стояли все те же истинные маги. Но если обычный путь алхимика предписывал ему нанизывать бусины открытий на нитку реальности, корпя над колбами, или возносясь в миры ангелов и гениев, то новый орден первым делом узаконивал свою власть, соединившись с церковью и начав выступать от ее имени, равно как и от имени правящего дома. Их деятельность представляла собой судилище с разветвленной сетью шпионажа. Поначалу мало кто обратил внимание на отщепенцев, занятых поиском душевнобольных на улицах, рассудив, что не их это дело.
   Кликуши и правда были подчас просто невыносимыми, а полуграмотные деревенские знахари или ярмарочные шарлатаны мешали своими примитивными приворотами и рассылаемыми направо и налево порчами. Но вскоре до алхимиков дошел страшный план нового ордена, назвавшегося Святой Инквизицией. Они воровски отнимали открытия у истинных и уничтожали всех и каждого, кто имел какую-нибудь силу, желая остаться единственными обладателями могущества.
   Впрочем, о врагах Сергей помнил мало, скорее всего, в прежних жизнях его эта тема почти не касалась. Он всегда предпочитал отсиживаться за спинами сильных мира сего в качестве придворного астролога, архивариуса, алхимика или все сразу. Благодаря чему и не подвергался серьезным гонениям.
   Поэтому о врагах пришлось поведать самому Шлиману.
   – Кроме инквизиции, другие, более страшные – враги адепты обратной стороны луны, темной магии Лилит, тоже имели своих хранителей, – вещал программист, – хранителей Церберов, идущих по неуловимым следам магии, умеющих читать тайные знаки, которыми помечены тела истинных. Чтобы разгадать в невинном младенце бессмертную сущность алхимика и уничтожить, пока он не вошел в силу. Поэтому от благоприятных рождений в собственной семье пришлось почти совсем отказаться.
   Такой великий маг как Мерлин, например, был вынужден родиться незаконнорожденным, в какой-то Богом забытой деревеньке. Но только это и спасло его от преследования врагов и позволило скопить силы. А Моисей и вовсе присоветовал своим молодым и незнатным родителям положить себя в короб и пустить по волнам, на встречу с египетской принцессой. Мол, родили сильным и здоровым – и спасибо вам за это. Дальше я уж как-нибудь сам.
   Бывали случаи вообще криминальные, когда маги– алхимики устраивали себе рождение в семье врага. Риск при этом был огромен: все-таки маленький ребенок, причем не пробужденный, беззащитен перед родителями и окружающим миром. А если те еще и дознаются о том, кого воспитывают?!
   Но случалось, что перекрестные рождения в кланах магов делались специально по согласованию между собой старейшин, с тем, чтобы через детей приобщиться к знаниям друг друга и обогатиться ими.
   Чаще же в новых рождениях они просто пользовались теми же или похожими фамилиями и именами, что и в прошлой инкарнации.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация