А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Евреи в России: самые влиятельные и богатые" (страница 8)

   Однако ни уникальные познания в ювелирном деле, ни умение угодить даже самым капризным вкусам европейских императоров не спасли еврея Леви от мистического ужаса перед иудеями, который испытывала следующая императрица России Елизавета. Памятуя о ереси жидовствующих, которая, как эпидемия, распространялась в России во времена Ивана III, Елизавета страшно опасалась иудеев. Этому способствовали и мифы о могуществе «придворного жида», которые муссировались при Дворе.
   Елизавета, еще будучи цесаревной, не раз слышала пугающие рассказы придворных о том, какой властью обладает Липман в России. Поэтому, едва взойдя на престол, она прогнала его от себя, упразднив все введенные для него должности.
...
   Газета «Санкт-Петербургские ведомости» в XVIII в.
   Отныне иудей становится всего лишь конторским служащим, к которому с подозрением и нелюбовью относится начальство, поручая ему дела, до смешного неважные. «Сохранились „Росписи живописным картинам и другим куриозным вещам“, которые Липман приобрел для Кунсткамеры и оценил в 252 рубля, – пишет Лев Бердников. – Библиотекарь Императорской Академии наук Иоганн-Даниель Шумахер 15 апреля 1742 г. распорядился: мастеру живописных дел Иоганну-Элиасу Гриммелю дать свою оценку этим вещам и подать о сем надлежащий рапорт». Сложно представить, какие чувства испытывал Липман, в ведении которого были едва ли не все ювелирные приобретения российских монархов за последние 20 лет, согласовывая сделку на 252 рубля с мелкими чиновниками.
...
   Императрица Елизавета Петровна
   Последнее упоминание о еврее-финансисте встречается в газете «Санкт-Петербургские ведомости» за 1743 г. Оно могло бы считаться свидетельством того, что Липман, несмотря ни на что, должность свою сохранил. В нем сообщается, что знаменитый иудей по-прежнему находится при дворе в должности обергофкомиссара. Но многие историки полагают, что это лишь ошибка журналистов. Как завершилась жизнь этого удивительного человека, неизвестно. Предполагается, что умер он в 1745 г., оставив историкам лишь догадываться, куда подевались баснословные богатства, которые Липман не мог не скопить за свою долгую и успешную финансовую карьеру.
   История не сохранила портретов Липмана. Судя по всему, как истинный иудей, он не позволял художникам писать себя (согласно Второй заповеди Торы: «Не делай себе никакого изображения, ни того, что на небе вверху, ни того, что на земле внизу, ни того, что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им…» (Исход, 20:45), иудеям запрещены всякие изображения человека). Однако современники запомнили его в пышном костюме, достойном министра. Писатель Леонтий Раковский в своем романе «Изумленный капитан» (1936 г.) так описывает диалог корчмарей-евреев о нем:
...
   «– Липман одет не хуже царских министров.
   – Что, у него такой красивый жупан?
   Лейзер усмехнулся.
   – Жупан. Ха! У него не жупан, а кафтан с золотыми пуговицами. Если бы мне одни пуговицы с его кафтана, я бы, ей-богу, каждую субботу надевал бы чистую рубаху!».
   Впрочем, тот же Раковский пишет, что дома Липман ходил в ермолке и соблюдал субботу и кашрут. Многие его сородичи, занимавшие подобные посты при дворах европейских императоров, могли позволить себе и во дворцы являться в национальной еврейской одежде. Липман же вынужден был хотя бы внешне надевать костюм, который прилично было носить настоящему российскому дворянину, оставаясь иудеем в душе.

   Потемкинские евреи: Габлиц, Штиглиц, Ноткин, Цейтлин, Перетц

   Потемкин, как никто другой, понимает пользу евреев для государства и приближает к себе сразу несколько серьезных ученых и бизнесменов еврейского происхождения. Его ближайшим соратником становится Карл-Людвиг Габлиц, крещеный еврей, которого ребенком привез отец из Пруссии в Россию. Несмотря на происхождение, он сумел стать почетным членом Российской академии наук, был выдающимся ботаником, выполнял секретные поручения Потемкина. В 1783 г. Таблиц назначен вице-губернатором Крыма, позже основал научное лесное хозяйство России.
   Еще один еврей из Пруссии – Николай Штиглиц – также стал доверенным лицом Потемкина. Он, правда, завоевал доверие князя Таврического не научным знанием. Перебравшись из Пруссии в Херсон, он сколотил немалое состояние и стал поставщиком потемкинской армии. В XIX в. Штиглицы сыграют немалую роль в экономике страны – это знаменитая династия банкиров и меценатов.
   Во двор Светлейшего входили и несколько евреев из Шклова – их поставлял Потемкину другой фаворит императрицы, генерал Семен Зорич, которому Шклов, в сущности, принадлежал. Среди них три знаменитых имени достойны отдельного рассказа.

   Нота Ноткин: «старик Державин нас приметил»

   Нота Ноткин – один из ярчайших представителей еврейского купечества, доставшийся России после раздела Речи Посполитой. Его таланты поощряли польские короли, его идеи освоения евреями российских земель с интересом обдумывали российские императоры. Однако начнем с начала.
   Как и Леви Липман, Нота Ноткин впервые обнаружил себя в истории уже состоявшимся дельцом. Ни о детстве, ни о происхождении его ничего не известно. Первое документальное упоминание о «еврее Ноте» связано с Витебском и относится к 1770 г. В различных документах, где есть упоминание нашего героя, его зовут то Натаном Ноте из Шклова, то Натаном Шкловером. Предполагается, что родился он в начале XVIII в. в городе Шклове (город в Могилевской области в Белоруссии).
   Натан Шкловер к моменту первого упоминания в исторических документах был уже успешным коммерсантом. Мало того, он не просто занимался торговлей в Могилеве – он, как и многие другие богатые евреи того времени, помогал польскому королю деньгами и снаряжением для армии. За коммерческие успехи польский король пожаловал могилевскому еврею чин надворного советника. «Надворный советник „польско-королевского двора“», – так Нота Ноткин подписывался на официальных бумагах в начале своей финансово-политической карьеры.
   Далее известно, что Нота вступает в серьезное коммерческое сотрудничество с русскими купцами. Происходило это приблизительно с 1788 г. Видимо, сколотив на поставках товаров из Белоруссии в Россию неплохое состояние, Ноткин стал поставщиком армии великолепного князя Тавриды Григория Потемкина.
...
   Потемкин Григорий Александрович (1739–1791) – граф, светлейший князь (Потемкин-Таврический), генерал-фельдмаршал. Фаворит, а с 8 июня 1774 г., по некоторым данным, морганатический супруг Екатерины. Член Российской академии. В 1762 г. принял активное участие в государственном перевороте, который привел к воцарению на российском престоле Екатерины II.
   Заботу Ноткина о потемкинской армии подробно описывает граф Семен Зорич, правящий в Могилевской губернии и хорошо знакомый с евреем. «Служил Отечеству со всевозможным усердием; употреблен будучи по секретным комиссиям, неоднократно рисковал потерять жизнь; поставлял для войск провиант и фураж, а на фронт и гошпитали – потребную провизию в такое время, когда никто другой, кроме него, и приступить не хотел», – так рекомендовал Зорич Ноткина, будучи при этом отчаянным юдофобом, с наслаждением преследовавшим евреев в Могилеве.
...
   Светлейший князь Григорий Потемкин-Таврический
   Впрочем, ни расположение польского короля в прошлом, ни прекрасные отношения с могилевским графом в настоящем не спасли Натана Шкловера от банкротства. Потемкин умер, и российское правительство не выплатило купцу долг, составлявший почти 200 000 рублей. Ноткин вернулся в Шклов, который на тот момент стал центром еврейской жизни в Могилевской губернии. Здесь была большая синагога, открыли ешиву. Но жизнь еврейской общины серьезно усложнял бывший фаворит Екатерины II Семен Зорич, которому императрица, в сущности, подарила Шклов. Он устроил здесь свою жизнь с истинно царским размахом – с придворными, балами, дорогими туалетами, расточительными проектами. Зорич с удовольствием унижал евреев города, отнимал у них имущество, облагая грабительскими данями.
   Однако связи в Петербурге и стремление жить на широкую ногу привели в его свиту Ноту Хаимовича. Талантливый иудей понимал, что разоривший его Потемкин вряд ли вернется с того света и отдаст долги, а значит, надо начинать все сначала. Началом был родной Шклов, а избалованный бывший любовник императрицы, охочий до славы и драгоценностей, был подходящим нанимателем.
...
   Генерал-лейтенант Семен Зорич
   Несмотря на банкротство, связей и доверия в деловых кругах Ноткин не утратил. Все знали, что купец ведет дела честно, а деньги потерял не по своей вине. Благодаря хорошей репутации финансовому министру Зоричу удается привлекать для нужд капризного начальника огромные суммы денег. Ноткин участвовал во всех дорогостоящих затеях графа. К примеру, тот решил расширить Шкловское благородное училище, пышно отпраздновав очередной выпуск 1792 г. Нота нашел для празднества и строительства значительную сумму денег. Приблизительно в то же время поставил Зоричу из-за границы драгоценности и удивительные предметы утвари. Известно, что он привез для губернатора из Саксонии фарфоровый сервиз стоимостью 60 000 рублей.
   Несмотря на вздорный характер и ненависть к евреям, Ноткина Зорич искренне уважал. «Хоть и еврей, но преблагородный человек!» – считал он и решил помочь тому вернуть из казны долги. В 1797 г. он дал своему финансовому советнику рекомендательное письмо к генерал-прокурору князю Алексею Куракину с просьбой посодействовать в получении денег.
...
   М. Махаев. Санкт-Петербург в XVIII в. Вид Большой Немецкой (Миллионной) улицы от Главной аптеки к Зимнему дворцу. 1751 г.
   Однако Ноткин мечтал попасть в Петербург вовсе не ради денег. Получив доступ к Куракину, он представил тому свой «Проект о переселении евреев колониями на плодородные степи для размножения там овец, земледелия и прочего, там же заведения поблизости черноморских портов фабрик – суконной, прядильной, канатной и парусной, на коих мастеровые люди были бы обучены из сего народа».
   Исторический момент для такого документа самый подходящий: против евреев вновь ополчились те, кто не желал видеть их на российской земле. И хотя к этому времени указом Екатерины II евреи в основном жили за чертой оседлости, повод для нелюбви к ним всегда находился. Снова заговорили о том, что евреи-арендаторы эксплуатируют крестьян.
   Нота Ноткин, почувствовав своевременность меры, предложил полностью изменить образ жизни своих соплеменников – из торгового люда превратить их в землепашцев, животноводов и даже заводских рабочих. Судя по составленной бумаге, еврей из Шклова был человеком весьма образованным. В своем труде он сослался на документы Австрии и Пруссии, в которых подтвердилось его предположение о том, что евреи могут заниматься не только торговлей, но и привлечение их к другим видам деятельности – особенно промышленному производству – может быть очень выгодно государству.
   Тут же он привел и цитату из Ветхого Завета, подтверждающую, что опыт в земледелии был у евреев и в древности: «Употребленные к сему [сельскому труду] евреи от рук своих возымеют себе пропитание… подражая древним праотцам своим, государству со временем немалую пользу принесут, и со временем необходимость их научит земледелием сыскивать хлеб».
   Труд Ноткина принес ему немалую известность в Петербурге. Его финансовыми консультациями и посредническими услугами стали пользоваться многие придворные, сам Павел I знал и ценил Ноту и даже даровал ему земли на Могилевщине. Судя по всему, в распоряжении Шкловера оказались сразу несколько деревень с крестьянами. Но никаких других последствий этот документ не имел.
   Однако успешный купец хранил надежду, что его идея преобразований жизни евреев на территории Российской империи все-таки будет воплощена. В 1800 г. он вновь получил шанс обратиться к вельможному человеку со своим предложением, на этот раз вступив в переговоры с сенатором Гавриилом Романовичем Державиным. Чиновник вошел в историю своими стихотворными произведениями, хоть и занимал довольно высокие посты в государстве. «Старик Державин нас приметил и, в гроб сходя, благословил», – писал о нем Пушкин. Молодого поэта сенатор приметил довольно благожелательно. А вот евреям повезло меньше – от того, что их Державин приметил, им вышло сплошное огорчение. Знакомство с ним и для Ноткина обернулось большим разочарованием.
...
   Гавриил Романович Державин (1743–1816) – в различные годы занимал высшие государственные посты от правителя Олонецкого наместничества до министра юстиции России. Член Российской академии с момента ее основания, известный поэт эпохи Просвещения.
   Традицию пышных восхвалений в поэтических одах Державин перенял от Михаила Ломоносова.
...
   Гавриил Романович Державин
   Поначалу он вроде бы благоволил шкловскому еврею: «Мне надобен такой человек, который бы имел подобные Вашим качества и не был ослеплен предрассудками и закоренелыми обычаями, столь ревностно желал, как Вы, всякого добра своей нации», – писал Державин Ноткину. Он же позвал Ноту принять участие в работе Комитета для составления Положения о евреях в 1802 г. Шкловер пытался повлиять на мнение Державина, который изначально был настроен по отношению к евреям крайне недоброжелательно.
...
   Историк Сергей Резник так рассказывает о стараниях иудея: «Нота Ноткин объяснял Державину, что основные массы евреев, скученные в городках и местечках бывших польских губерний, не находят приложения своему труду. Землей им владеть запрещено, работать на государственной службе тоже. Большинство из них – мелкие торговцы, ремесленники, корчмари, маклеры и всякого рода посредники, но для малоподвижной экономики края их слишком много. Живут они впроголодь, нещадно конкурируя между собой и с христианами, занимающимися такой же деятельностью. К тому же они бесправны и ненавидимы, чем пользуется местная администрация, за все требующая от евреев взяток и тем развращающая и себя, и их… В глазах окружающего населения, – объяснял Нота Ноткин, – евреи считаются богатыми и жадными, потому что они за свои услуги требуют деньги и знают им счет. К тому же слишком много евреев вынуждены заниматься винокурением и виноторговлей. Доходы от этого промысла идут помещикам, так как им и государству принадлежит винная монополия. Евреи-виноделы платят непосильную арендную плату и едва сводят концы с концами, но в глазах населения именно к ним уплывают все деньги, они „спаивают“ народ. Нелепость этого навета очевидна: в коренной России, где не было и нет евреев, народ пьет не меньше и живет не лучше».
   Как же огорчил впоследствии Ноткина представленный Державиным в Комитет документ с предложениями по изменению жизни евреев в России – «Мнение сенатора Державина об отвращении в Белоруссии недостатка хлебного обузданием корыстных помыслов евреев, о их преобразовании и прочем». Оказалось, что Державин совершенно ничего не понял из пылких речей Ноткина и по-прежнему относился к иудеям с предубеждением, как к диким инородцам, закоснелым в своем изоляционизме. Однако бороться с недостатками нации, которая, по его мнению, нуждается в облагораживании, поэт собирался весьма сомнительными методами – он, в отличие от Ноткина, и не думал привлекать евреев к общественно-полезным видам деятельности добровольно. Державин ратовал за их принудительное привлечение к земледелию и фабричному труду, а в случае отказа предлагал предусмотреть наказание, вплоть до ссылки в Сибирь, «в вечную работу в горные заводы и без жены». Мнение стихотворца было наполнено глубочайшей ненавистью к еврейскому народу и напрочь лишено каких бы то ни было экономически оправданных соображений.
   Разговор о жизни евреев в России в XIX в. у нас еще впереди, но, рассказывая об удивительном финансисте и политике Ноткине, нельзя не признать, что его деятельность имела крайне важные последствия для развития еврейского бизнеса в России и косвенно повлияла на положение евреев вообще.
   Ноткин не позволил юдофобским идеям Державина осуществиться. Он представил в комитет предложение, согласно которому для отвращения иудеев от винного промысла предлагалось строить еврейские школы, расширять список видов деятельности, в которой заняты евреи.
   Шкловер, в сущности, доказывал комитету тезисы, выдвигавшиеся в середине XIX в. просветителями: еврей способен трудиться и меняться к лучшему, если его оторвать от сложившихся веками занятий, дать ему стимул искать другую работу.
   Работа Ноткина содержала еще одну совершенно неожиданную идею – государство должно стремиться искоренить нищету в иудейской среде, потому что она разлагает и не стимулирует к развитию. Его работа в Комитете, впрочем, лишь смягчила участь евреев. Часть предложений Державина не была принята, но Положение 1804 г., ставшее результатом деятельности Комитета, лишь усиливало униженный статус евреев в России. В нем подтверждались границы черты оседлости, вводился запрет жить в деревнях и селах, запрещалось арендовать или покупать землю. Правда, до 1804 г. Нота Хаимович не дожил. Он был похоронен на первом в Петербурге еврейском кладбище, которое сам же и организовал для еврейской общины, собравшейся вокруг него.
...
   «Пламенея ревностным желанием видеть на старости лет единоплеменников моих на той степени благополучия, на которую Всемилостивейший Государь наш соизволяет их возвести, – писал Ноткин в январе 1803 г. графу Кочубею, – я употребляю ныне неусыпные труды к споспешествованию сей священной воли Августейшего Монарха. Некий патриотический дух побуждает и ободряет меня принять на себя ходатайство за пользу общую».
   Финансист до самой смерти не желал верить, что прогрессивный и умный император Александр I, осыпавший его наградами и бриллиантовыми шкатулками, не имеет намерений облегчить жизнь сынов Моисея в России. Бизнесмен Нота Ноткин, который помог Потемкину победить в русско-турецкой войне, публично спорил с Державиным и принимал у себя в доме Его Императорское Величество царя Александра I, так и не осуществил главной мечты и надежды своей жизни.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация