А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Война закончена. Но не для меня" (страница 15)

   ГЛАВА 26

   Воцарилось недолгое молчание. Первым тишину нарушил Дэвид. Глядя в кружку, он не без усилий произнес:
   – Я теперь даже не знаю, допивать или нет…
   – Конечно, допивай, – посоветовал я. – Это, может быть, поможет тебе понять нас.
   – Да я, в общем-то, все понял…
   – Нет, не все, – возразил я. – Нам бы хотелось, чтобы ты понял главное: для нас слова – это не просто звуки. А тост для нас – это вообще почти клятва.
   – И что же я такого сказал… негармоничного?
   – Ты назвал нас друзьями, Дэвид.
   – Это оскорбление?
   – Нет, но это не соответствует действительности. В русском варианте это слово имеет не такое значение, как в английском. В английском оно помогает создать комфорт в общении. Американцы могут назвать другом совершенно незнакомого человека. А мы – только проверенного.
   – Годами и пулями, – уточнил Удалой.
   – Ты с нами должен цистерну водяры выжрать, чтобы мы стали друзьями, – доступно объяснил Остап. – А ты пока только язык прополоскал.
   – Извините, – смутился Дэвид и допил содержимое банки до дня.
   – Будем считать, что первый шаг сделан, – со скрытой угрозой произнес Смола. – Боюсь, что он же – последний.
   – Я дал вам повод негативно относиться ко мне? – спросил Дэвид, опуская банку на пол.
   – Ты у нас один большой сплошной повод, – громко сопя, ответил Остап. Он воткнул самодельную деревянную лопатку в банку с кашей, поддел комок и отправил его в рот.
   – Головная боль, – подобрал синоним Удалой.
   – Сплошной гемор, – более жестко высказался Смола.
   Мои парни начали выпускать пар. Я не стал им мешать. Пусть выговорятся.
   – Постойте, постойте! – махнул рукой Дэвид. – Давайте говорить открыто. Что вас напрягает?
   – Вопросы, – ответил Смола. – Ответы на которые мы получим только завтра.
   – Может быть, я попытаюсь ответить на них сейчас?
   – Что ж, попытайся, – согласился Смола. – Вот наступило завтра. Ты привел нас к складу с героином. Центр сосредоточения зла. Отхожее место сатаны. Бункер, в котором хранится оружие массового поражения. И что ты будешь делать дальше?
   Дэвид не смог ответить прямо.
   – Мы договаривались, что я всего лишь покажу вам склад.
   – То есть ты помашешь нам ручкой и уйдешь, предоставив нам возможность брать этот бастион самим. А как же офицерская честь? Или ты считаешь, что наркотики – не зло? – давил Смола.
   – Это зло, – неуверенно ответил Дэвид. – Но если посмотреть с другой стороны, то этот бизнес не дает умереть с голоду миллионам афганцев.
   – Но травит и убивает миллион россиян! Какой же миллион тебе ближе к сердцу? Русский или афганский?
   – Я, как и вы, всего лишь солдат! – снова ушел от ответа Дэвид. – Я подчиняюсь своим командирам и выполняю их приказы.
   – Любые? – вкрадчиво уточнил Смола. – О существовании этого склада вы знаете уже не один день. И что? Он прекрасно функционирует. Может быть, его охраняют американцы?
   – Это исключено! – с возмущением ответил Дэвид.
   – А вдруг? – не отступал Смола. – У нас приказ – взорвать его. У вас – охранять его. На чью сторону ты встанешь?
   – Но американцы не могут охранять склады талибов.
   – Ладно, упростим задачу, – вмешался Остап. – Допустим, склад охраняют талибы. Много талибов. Силы неравны. Мы несем потери, нам тяжело. Ты поможешь?
   Дэвид кусал губы, нервно мял край куртки.
   – Да, – наконец произнес он. – Если вы дадите мне пулемет.
   Сарай взорвался аплодисментами и восторженным воем.
   – Браво!!!
   – Значит, нас уже пятеро!!!
   – Гордись, лейтенант, тебя похоронят вместе с нами в братской могиле!!!
   Смола ухмылялся и скептически покачивал головой:
   – Всякое громкое заявление проверяется только практическими делами…
   Остап обнял Дэвида за плечо:
   – Вот так, лейтенант, через муки, нравственные преодоления и рискованные обещания человек карабкается к высокому статусу друга.
   – Дайте мне еще выпить! – с волнением произнес раскрасневшийся от избытка чувств Дэвид. – Я хочу сказать что-то очень важное…
   – Налить ему полный бокал! – распорядился Остап.
   Смола, хоть и с неудовольствием, но уже потянулся к пакету с самогоном, как вдруг его рука замерла на полпути. Мы все застыли. Стало тихо. И в этой тишине совершенно отчетливо, со стремительным нарастанием, зазвучал рокот вертолета.

   ГЛАВА 27

   Я первым кинулся к окну, оттянул фанеру и глянул в образовавшуюся щель.
   – «Апач», – сказал я.
   Над кишлаком завис вертолет. Мощный луч прожектора сизым конусом скользил по глинобитным руинам. Могучий поток горячего воздуха поднимал пыль. Вместе с ней в наш сарай проник удушливый запах сгоревшего авиационного керосина и смазки.
   – Замрите! – зашипел Дэвид, оттаскивая меня от окна. – Не высовывайтесь!
   – Откуда здесь вертушка, приятель? – стиснув кулаки, произнес Смола и с недвусмысленными намерениями шагнул к лейтенанту.
   Дэвид, прижав палец к губам, отрицательно покачал головой:
   – Они не могут знать, что мы здесь!! Это обычный патрульный облет…
   – Но почему именно здесь он завис?!!
   Смола едва не кинулся на Дэвида с кулаками. Я вовремя крикнул:
   – Смола, плять, отставить!!
   – Командир, – огрызнулся Смола, – может, хватить его прикрывать?!! Разве еще не понятно, что он нас сдал?!!
   – Смола!! – в один голос рявкнули Остап и Удалой. – Закрой рот!!
   – Вы чего, парни? – бледнея, спросил Дэвид, оглядывая каждого из нас. – Вы думаете, это я…
   Банка, которую Дэвид только что собирался наполнить шаропом, чтобы сказать какой-то особо значимый тост, уже была не нужна. Точнее, она стала вдруг неуместным объектом стыда и неловкости. Дэвид не знал, куда ее убрать с глаз долой. От грохота лопастей дрожали стены и пол. Казалось, вертолет завис прямо над нашим сараем. Нас всех охватило оцепенение. Мы не знали, что делать. И вдруг сквозь оглушительный рокот раздался усиленный мощным динамиком голос:
   – Лейтенант Дэвид Вильсон!
   Лицо Смолы налилось кровью. Он кинулся к американцу и схватил его за воротник куртки:
   – Обычный патрульный облет, говоришь?!! Да он за тобой прилетел, сука!!
   Я не успел кинуться к ним, чтобы оторвать разъяренного Смолу, как лейтенант точным и сильным ударом кулака отправил Смолу в угол сарая. Остап тотчас ударил в грудь Дэвида, но не столько, чтобы вырубить его, сколько чтобы охладить и не позволить ему ударить еще раз.
   – Да стойте же вы!!! – заорал лейтенант, безумным взглядом буравя хлипкий потолок сарая.
   – Лейтенант Дэвид Вильсон! – повторил рвущий барабанные перепонки голос. – Ричард Миллер! Майкл Дэвис! Патрик Джонс! Лейтенант Дэвид Вильсон!..
   С американцем происходило что-то страшное. Глаза его сузились, губы разжались, обнажая белый ряд ухоженных зубов. Испепеляющим взглядом он посмотрел на Смолу, который давно бы уже ринулся в драку, если бы не Удалой, крепко держащий его за руку.
   – Это как понять?!! – хрипло крикнул он. – Почему они ищут моих солдат?!! Майкл и Ричард давно должны быть на базе!! Вы их не посадили в машину!! Вы их убили!!
   Он рванулся на Смолу, но Остап успел преградить ему дорогу.
   – Спятил?!! – закричал ему Остап. – Никто их не убивал!! Они уехал на такси!!
   – Я тебе не верю!! – хрипел Дэвид. – Они не вернулись на базу! Они пропали! Где они?!! Вы их убили!!!
   – Пусти меня, Удалой!! – кричал Смола, порываясь кинуться на Дэвида и свернуть ему челюсть. – Я ему сейчас расскажу, где его солдаты!! Командир куев!! Ссыкун! Предатель!!
   Мне пришлось выстрелить в пол, чтобы хоть как-то привести в чувство бойцов, чьи нервы были раскалены до предела.
   – Всем молчать!! – рявкнул я. – Замереть!! Не шевелиться!! Смола – к окну! Наблюдать за вертолетом! Остап и Удалой – к двери! Если «Апач» начнет приземляться, будем по одному незаметно уходить в пустыню!
   – Ричард Миллер! Майкл Дэвис! Патрик Джонс… – продолжало нестись из громкоговорителя, и сизый конус света шарил по мрачным руинам.
   Смола, очень недовольный тем, что ему не дали свести счеты с лейтенантом, нахмурился и встал у окна. Остап залил костер остатками воды и вместе с Удалым занял позицию у двери.
   – Ты меня обманул, Эндрю… – ставшим вдруг слабым и сиплым голосом произнес лейтенант. – Ты обещал отправить моих солдат на базу… двух раненых парней… совершенно беззащитных ребят… Это кощунственно… Чем они вам мешали?
   Вместо ответа я выхватил из-за пояса пистолет и направил его прямо в лоб Дэвиду. А чтобы он понял, что мои намерения прозрачны и прямы, оттянул курок в боевое положение.

   ГЛАВА 28

   – Эндрю! – неровным голосом произнес лейтенант, глядя в черный зрачок ствола. – Что это… значит? Теперь ты собираешься убить и меня?
   – Когда между людьми пропадает доверие, – пояснил я, – они начинают использовать друг друга в корыстных целях. Что я со свойственным мне кощунством и делаю. Даю слово русского офицера: мы не убивали твоих солдат. Но если твои соратники попытаются помешать нам выполнить задачу, я не гарантирую тебе жизнь.
   – Но где мои солдаты?
   – Думаю, что военная прокуратура ответит тебе на этот вопрос.
   Дэвид совсем затух. При виде вертолета, этой могучей, пахнущей горелым топливом машины, он стал жить близкими реалиями. Тогда я мог еще только предполагать, что его солдаты убиты. Бесследно сгинуть в Афгане – увы, очень просто. Следователи будут допрашивать Дэвида, и ему придется давать унизительные показания. Если расскажет обо всем честно, его осудят за сотрудничество с русскими террористами, за разгильдяйство и командирскую несостоятельность, приведшую к гибели троих солдат. Если красиво соврет, то может выйти сухим из воды. Но что он сможет соврать? Что его группа вела неравный бой, в котором погибли все, а он сам получил ранение? Но с кем группа вела бой? Где место боя? Где тела убитых?
   Эти мысли рваными ошметками пронеслись в моем мозгу. Дальнейшая судьба лейтенанта меня мало волновала. Выполнение боевой задачи сейчас стояло на грани срыва – вот что беспокоило меня в первую очередь. Теперь вся надежда была на Дэвида. Американцы, смею надеяться, в самом деле не разбрасываются своими людьми и ценят американские жизни. Значит, приставив к голове Дэвида пистолет, я мог диктовать патрульным свои условия.
   – Командир, они вроде уходят!! – крикнул Смола, наблюдающий за вертолетом через щель в окне.
   Я воспринял бы это как чудо, как дар свыше – чтобы «Апач» убрался отсюда восвояси. И я уже надеялся, что так оно и будет, что мы ничем не выдали себя, как вдруг случилось нечто из ряда вон выходящее.
   Позже, вспоминая этот драматический момент, я укорял себя в том, что недооценил Дэвида. Прав я был в одном: он уже жил будущим и думал о том, как сберечь свою свободу и незапятнанное имя. На слово, данное нам, ему было наплевать. А похожего шанса у него могло и не быть.
   Я всего лишь на мгновение повернул голову в сторону Смолы, желая получить подтверждение его словам, как сильный и точный удар в голову сбил меня с ног. Падая, я повалил на землю Остапа, стоящего у двери. Дэвид, ударивший меня ногой, пулей вылетел из сарая в ночь, под прожектор и грохот вертолета. Удалой отреагировал немедленно и, словно тень, кинулся за ним. Остап готов был поступить так же, но я перегородил ему дорогу и, чуть высунувшись наружу, закричал:
   – Удалой!! Назад!! Назад!! Я приказываю, сукин ты сы-ы-ын!!
   Дэвид бежал как из ада в рай. Он спотыкался на обломках, падал, вскакивал и бежал снова, размахивая руками и, наверное, крича, только его голоса не было слышно. Я молил бога, чтобы вертолет улетел, так и не увидев его, и мертвенно-белый луч уже вроде бы перешел на соседние руины, как вдруг резко вернулся назад и мощным пучком осветил лейтенанта.
   Я обмер. Дэвид был отчетливо виден, как актер на сцене под лучами софитов. Вертолет развернулся на месте, обратив в мою сторону трапециевидную кабину с затемненными стеклами; он казался тяжелым, уродливым трансформером, собранным нервным и грубым ребенком. Удалой все еще бежал к Дэвиду с отчаянной решимостью схватить его в охапку и затащить в сарай.
   – Уйдет!! – сдавленно произнес Остап, выглядывая из-за моего плеча. – Они его видят!!
   И тут тембр вертолетного рокота изменился, стал более надрывным и низким. Хвост вертолета чуть приподнялся, кабина опустилась; «Апач» набычился и выдал огненную струю пулеметной очереди. Удалой будто ударился на ходу о невидимую стену, отскочил назад и, разметав руки, упал на спину.
   У меня сердце словно разорвалось в груди. Не помня себя, я кинулся к нему, давя тяжелыми шагами глиняную крошку. Кто-то кричал за моей спиной – «Командир! Командир!» – то ли Остап, то ли Смола. Я хрипел, как загнанная лошадь, стонал от боли в груди, будто пулеметная очередь прошила меня, а не Удалого, и бежал, бежал к нему. И мне казалось, что время увязло, что я бегу сквозь толщу воды, что вертолетные лопасти вращаются очень медленно – можно разглядеть кисточки на их выгнутых кверху концах, и втулку, и тяги, и все детали автомата перекоса, вокруг которого плыли струи взбитой пыли. И снова перед черной кабиной вспыхнуло пламя пулемета, и свинцовые шмели устремились уже на меня, взрыхляя вокруг меня землю, дробя камни, рассеивая повсюду мелкую крошку. Мне обожгло лицо острыми каменными осколками, и я рухнул, ударившись лбом о булыжник, и полез вперед, сильно вытягивая вперед руки, чтобы как можно скорее коснуться неподвижно лежащего Удалого.
   И вот под моей ладонью – его лицо, волосы, щетинистые щеки…
   – Удалой!! Ты меня слышишь? Все будет хорошо!! Я тебя вытащу!!
   Его куртка была черной от крови. На груди она была изорвана в клочья. Я не хотел верить в то, что это конец. Я шлепал ладонью по его щекам, тянул за руку, злился, что солдат равнодушен к моим приказам.
   На меня навалился Остап, закрывая от новой пулеметной очереди.
   – Толерасты гребаные!! – услышал я сзади вопль Смолы. – Гамбургеры дерьмовые!!
   Последнее слово заглушил мощный хлопок, и над нами с Остапом промелькнул огненный шлейф, и вслед за этим вертолет ослепительно вспыхнул, взорвался, разрывая барабанные перепонки, и, начиная вращаться вокруг оси, боком рухнул на дувалы. Лопасти, ломаясь от чудовищного удара, полетели во все стороны, срезая, как гигантским ножом, ветхие крыши сараев, углы глиняных стен и плугом взрывая землю. Гигантское пламя взметнулось в черное небо, освещая все вокруг. Вертолет горел как факел, брызгая искрами и чадя удушливым дымом.
   Мимо нас с Остапом пробежал Смола. Он еще держал на плече горячую трубу от гранатомета, затем откинул ее в сторону и с разбега ударил ногой по голове Дэвида. Дэвид, очумевший от взрыва вертолета, стоял на коленях, и от удара сразу же упал на землю. Смола принялся избивать его ногами. Его фигура, превратившаяся на фоне горящего «Апача» в черный силуэт, была подвижной и гибкой; вся пружинистая злая сила, заключенная в ней, концентрировалась в ударах. Смола бил лейтенанта очень жестко, без остановки, целясь в лицо. Дэвид катался по земле, корчился, слабо пытаясь закрыться руками, ставшими скользкими и жирными от крови. Я понял, что Смола его не просто бьет, он его убивает.
   Остап взял тело Удалого на руки и пошел с ним сарай. Все самое гадкое, самое омерзительное уже свершилось. Жестокость, наслоившаяся на смерть нашего товарища, не имела смысла и была даже кощунственной. Я кинулся на Смолу, толкнул его в грудь, потом схватил за горло. Смола одурел. Ярость сделала его слепым и очень сильным.
   – Уйди, командир! – орал он дурными голосом. – Я убью эту суку… из-за него… из-за него Удалого… не трогай меня, командир…
   Мне пришлось его ударить в челюсть. Смолу откинуло в сторону, он едва устоял на ногах.
   – Ладно… – тяжело дыша, произнес он. – Я не буду его бить. Я его расстреляю. Как военного преступника…
   – Веди его в сарай! – приказал я.
   Покачиваясь, как пьяный, Дэвид с трудом поднялся на ноги. На лицо его было страшно смотреть. Один глаз заплыл, из носа хлестала кровь, верхняя губа посинела и распухла, отчего весь рот перекосился. Мы говорили по-русски, и он плохо понимал, что происходит и что сейчас его ожидает.
   – Командир, – стал спорить Смола. – Давай расстреляем его здесь. А труп кинем в огонь! Зачем нам потом волочить его из сарая сюда?
   – Веди его в сарай!! – крикнул я, чувствуя, что и мои нервы на пределе.
   Смола выругался и с силой ударил Дэвида кулаком между лопаток.
   – Пошел, скотина!!
   В темном, заполненном дымом сарае мне открылась самая печальная, абсурдная, не воспринимаемая моим сознанием сцена: лежащий на полу Удалой с разорванной грудью и стоящий перед ним на коленях Остап.
   Я давно не терял друзей. Но даже если бы недавно случилась потеря – к этому все равно нельзя привыкнуть. Все равно это ужас, отчаяние, боль, горечь. Я любил Удалого. Он был прекрасным парнем, смелым и смекалистым бойцом, отличным товарищем. Нас очень многое связывало. И как я мог поверить, что его уже нет и больше никогда не будет?
   Смола загнал в сарай Дэвида, толкнул его к стене и поставил на колени.
   – Покойся с миром, – шептал Остап над телом Удалого и заторможенно крестился.
   Головешки в залитом водой костре едко дымились и постреливали искрами.
   И вдруг словно острой сосулькой в сердце – тишину пронзил звонок смартфона.
   Мы растерянно переглянулись и не сразу поняли, что гаджет пищит в кармане мертвого Удалого.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация