А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Битва под Эль-Аламейном. Поражение танковой армии Роммеля в Северной Африке" (страница 19)

   Глава 10
   «СУПЕРЧАРДЖ»

   29 октября – 2 ноября
   В то время как Роммель всерьез обдумывал возможность отступления, по другую сторону фронта на всех уровнях командования и власти усиливались сомнения. Битва продолжалась уже шесть ночей и пять дней, но не привела ни к чему, кроме растущих потерь. Находясь в Лондоне, Черчилль, конечно, знал о слухах, циркулировавших в Каире, и страшно нервничал. Новости об отходе новозеландцев с линии фронта, о вытеснении других соединений с позиций потревожили неприятную память о прежних неудачах и о катастрофах Первой мировой войны. Ночью премьер-министр набросал проект суровой телеграммы Александеру и ранним утром 29 октября, подняв с постели Брука, зачитал ее ему. Дело кончилось жестокой перепалкой между ними. Казалось, теперь Черчилль сожалел о назначении Монтгомери и обвинял его в халатности и небрежности. На совместном заседании военного кабинета и комитета начальников штабов, которое было проведено днем и посвящено обсуждению африканских дел, Бруку пришлось защищать Александера и Монтгомери от обвинений в пассивности в течение трех дней и отсутствии контроля за ходом сражения. Брук выразил полную уверенность в успехе и победе, хотя в душе его обуревали сомнения.
   Тревога и беспокойство кабинета заставили Александера, Кэйси и Маккрири приехать к Монтгомери утром 29 октября. Неудачное участие 26-й бригады в атаке австралийцев не предвещало ничего хорошего в дальнейшем развитии операции «Суперчардж», для проведения которой был составлен новый план наступательных действий новозеландской дивизии вдоль побережья. Тем не менее Монтгомери был полон решимости провести операцию и настаивал на этом, несмотря на возражения нескольких офицеров его штаба, включая де Гингана, который считал, что план предусматривает удар по сильнейшему участку обороны противника. Александер и Маккрири разделяли эти сомнения, но они не смогли разубедить командующего армией в правильности его плана, хотя он согласился отложить атаку австралийской дивизии до 30 октября. Позже тем же утром была получена информация, подтвердившая, что против наступающих австралийцев прошлой ночью действовали все три полка 90-й легкой дивизии. Были также получены свидетельства того, что на южном фронте австралийцев развертывается дивизия «Триест», последний резерв Роммеля. Стало ясно, что исходный план операции «Суперчардж» встретит упорное сопротивление, а его проведение разгадано Роммелем, который вернулся на театр военных действий. Когда де Гинган сообщил эту новость Монтгомери, тот быстро согласился на изменение плана операции. Задача австралийцев не изменилась, они должны были наступать, как было предусмотрено планом, на севере в ночь с 30-го числа, но Фрейберг, вместо того чтобы развивать это наступление через позиции австралийской дивизии, ударит на запад в следующую ночь, поддержанный массированными ударами с воздуха на фронте в 4000 ярдов южнее высоты 29 и к северу от гряды высот «Почка», то есть у северного края исходных позиций хайлендерской дивизии. Наступление должно вывести его к востоку от тракта Рахман, к северу от Тель-эль-Аккакира. Фрейберга поддержит вся наличная артиллерия, его дивизия будет усилена 151-й и 152-й пехотными бригадами и 23-й бронетанковой бригадой. Операция будет проводиться под общим руководством Лиса. Достигнув заданных рубежей, Фрейберг создаст заслон, под прикрытием которого к атаке на противника приготовится 10-й корпус. Передовые танковые подразделения должны были выйти на линию существующих передовых позиций к пяти часам утра и пробиваться дальше самостоятельно под прикрытием собственного огня. Если новозеландцы не смогут занять заданные позиции, то 10-й корпус должен сам до рассвета занять позиции вокруг Тель-эль-Аккакира, где надеялись дать финальное танковое сражение, чтобы уничтожить бронетанковые силы Роммеля. После этого Ламсдену предстояло двинуться на северо-запад к станции Газаль, чтобы отрезать силы Роммеля в прибрежном секторе. В тылах противника на ранних этапах операции в течение двух-трех дней должны были на свой страх и риск действовать 2 полка бронеавтомобилей. Монтгомери закончил приказ требованием решительного перехвата инициативы, веры в успех наступления и бесстрашия.
   Пока британцы переделывали план операции «Суперчардж», 90-я легкая дивизия старалась открыть путь для выхода из окружения 2-го батальона 125-го танкового гренадерского полка, который был отрезан от основных немецких сил успешным наступлением 20-й бригады. В течение дня противник совершил три такие попытки, но они были без особого труда отбиты артиллерийским огнем. Роммель не делал серьезных попыток восстановить положение. Он предполагал, что Монтгомери продолжит крупное наступление, но был занят другими мыслями. Основное внимание немецкий командующий уделял планированию возможного отступления к позициям в районе Фуки. Роммель обсуждал этот план с Вестфалем, когда из ставки итальянского верховного командования пришло сообщение о том, что 2 британские дивизии пересекли впадину Каттара и находятся в 60 милях к югу от Мерса-Матруха. На следующее утро выяснилось, что это сообщение было абсолютно безосновательным. Этот эпизод не улучшил и без того натянутые отношения с итальянцами, которые были весьма напряженными из-за неудач с поставками топлива. 26 октября воздушной торпедой был подожжен танкер «Прозерпина» с 4809 тоннами бензина на борту. Это было уже восьмое выведенное из строя в течение месяца нефтеналивное судно. 28 октября было получено еще одно неприятное сообщение: был потоплен танкер «Луизано» с 2550 тоннами горючего. Гнев за провал итальянского флота Роммель обрушил на ни в чем не повинную голову генерала Барбасетти, который прибыл к нему с визитом вместо Кавалльеро.
   В 30-м корпусе полным ходом шли лихорадочные приготовления к операции «Суперчардж», и впервые за много дней в ночь с 29 на 30 октября на фронте царило затишье. С британской стороны не было активных действий. Монтгомери провел совещание, на котором надо было решить, где найти место для сосредоточения новозеландской дивизии, как развернуть артиллерию, чтобы поддержать наступление в расходящихся направлениях в последующие ночи. Кроме того, надо было решить один болезненный вопрос. Генеральный штаб приказал, чтобы все войска на театре военных действий перешли с летнего на стандартное египетское время в полночь с 31 октября. Стрелки следовало перевести на один час назад. Этой ночью должно было начаться наступление новозеландской дивизии, и командование ожидало путаницы, связанной с переходом на стандартное время. Монтгомери приказал, чтобы в 8-й армии не меняли время до окончания операции. Это позволяло избежать в ней путаницы, но зато добавляло ее в других местах. Вся авиация Королевских военно-воздушных сил и железнодорожники базировались вне театра действий 8-й армии. В конце концов было решено во всех распоряжениях по армии указывать время по Гринвичу. На этом же совещании было решено, что Хардинг, оставив у себя в тылу Роддика, начнет движение на север в ночь с 31 октября на 1 ноября; бригаду Кенчингтона отведут в тыл и доукомплектуют; Ли останется в тылу под командованием Уимберли; Ламсден примет командование над остатками дивизии Гейтхауза. 24-я бригада должна была передать свои танки 2-й бригаде (тяжкий удар для бригады в дни ее первого серьезного сражения), силы которой увеличились до 82 танков «шерман» и 72 танков «крусейдер». В бригаде Карри, действовавшей в составе новозеландской дивизии, бронетанковые силы были доведены до 72 «шерманов» и «грантов» и 49 «крусейдеров». У Роммеля к этому времени оставалось 116 немецких и 220 итальянских танков.
   В ночь с 30 на 31 октября новозеландцы начали выдвижение в район своего сосредоточения. Фрейберг, будучи в течение ночи у линии фронта, был поражен степенью утомления пехоты, особенно в 152-й бригаде. 151-я бригада также имела мало возможностей для проведения разведки, и Фрейберг с горечью осознал трудности объединения вспомогательных подразделений в бригадах, надерганных из разных дивизий. Артиллерии его собственной дивизии предстояло новое развертывание после того, как она обеспечит наступление австралийской дивизии в ночь атаки новозеландцев. Командир дивизии пришел к выводу, что надо серьезно подумать об отсрочке операции на одни сутки, невзирая на сокращение времени лунного освещения. По зрелом размышлении Фрейберг решил, что для подготовки наступления будет мало даже сорока восьми часов, и попросил Лиса отложить наступление до ночи с 1 на 2 ноября. Эта просьба была доведена до сведения командования 8-й армии в двадцать пять минут двенадцатого, но ответа ждали до половины седьмого утра. Скрепя сердце Монтгомери неохотно согласился с решением командира дивизии.


   Пока командование обдумывало трудное решение, австралийцы начали атаку, которая не дала ничего по сравнению с атакой, которую провела 26-я бригада Уайтхеда две ночи назад. Первый этап атаки должен был начаться в десять часов продвижением 2/32-го батальона на северо-восток на 2 мили к прибрежному шоссе. В час ночи должна была начаться атака 2/24-го батальона на правом фланге к югу от железной дороги, а на левом фланге атака 2/48-го батальона к северу от нее. Оба батальона должны были наступать на юго-восток вдоль железной и шоссейной дорог. На двух последних этапах 2/48-й батальон должен был очистить участок к северу от шоссейной дороги в направлении на северо-восток, а 2/3-й пионерный батальон должен был очистить местность между участком 2/32-го батальона и побережьем.
   2/32-й батальон встретил упорное сопротивление, командир и его заместитель были ранены, роты очень тесно держались друг друга. Сосредоточившись на маленьком пятачке, батальон оседлал прибрежную шоссейную дорогу.
   Такая избыточная концентрация сил вызвала задержку продвижения 2/48-го батальона, который столкнулся с яростным сопротивлением огневых точек противника, которые находились за первыми целями батальона по обе стороны от прибрежного шоссе. Огневые точки не были подавлены за пятнадцать минут артиллерийской подготовки. Командир решил, что не стоит откладывать атаку, и начал ее на свой страх и риск. Роты мужественно пошли вперед, несмотря на огонь противника и растущие потери. Однако в четверть пятого командир решил, что атака безнадежна, и отступил на первый из достигнутых рубежей. В строю остались 2 офицера и 72 солдата. Этого было мало для того, чтобы удержать позиции, и командир отвел остатки батальона в расположение 2/32-го батальона.
   Задержка получилась и у 2/24-го батальона. Командир не обнаружил следов 2/48-го батальона и решил, что он уже прошел вперед, и приказал своим ротам тоже начать атаку. Все шло хорошо до момента, когда до позиций противника осталось 200 ярдов. Противник встретил батальон сильным огнем. Дальше повторилась та же ситуация, что и с 2/48-м батальоном. 2/24-му батальону пришлось отступить. Его остатки – 1 офицер и 84 солдата – соединились с 2/32-м батальоном.
   2/3-й пионерный батальон после множества задержек и разных трудностей в двадцать пять минут пятого пересек исходную линию атаки в расположении 2/32-го батальона, но вскоре был остановлен огнем вражеской артиллерии. После этого роты потеряли связь друг с другом, и долгое время никто не знал истинного положения батальона. Таким образом, на рассвете 26-я бригада (то, что от нее осталось) сосредоточилась на маленьком участке, протянувшемся на 1 милю с севера на юг и на полмили с востока на запад, оседлав шоссейную и железную дороги в 2 милях к северо-востоку от ближайших подразделений 20-й бригады и приблизительно в 3 милях к северу от остальных сил дивизии. Положение было таково: главной силой оставался 2/32-й батальон; ослабленные 2/48-й и 2/24-й батальоны развернуты на юго-восток и юг. Судьба пионерного батальона осталась неизвестной.
   Атака обескуражила противника, который в это время занимался перегруппировкой сил. 21-ю танковую дивизию немцев сменила на позициях итальянская дивизия «Триест». В семь часов утра 31 октября, когда одна атака была отбита артиллерийским огнем, на соединение с Уайтхедом пошел 40-й Королевский танковый полк без роты «А», которую передали 20-й бригаде. Этот маневр встревожил Роммеля, он немедленно перенес свой командный пункт выше по шоссе к мечети в Сиди-Абд-эль-Рахмане, куда немедленно вызвал генерала фон Тома и его начальника штаба, недавно вернувшегося из Европы Байерлейна. В это время 40-й Королевский танковый полк, потеряв часть своих «Валентинов» (включая командирский танк) и подвергаясь непрерывному артиллерийскому обстрелу, силами двух рот по переездам пересек железнодорожную линию. Фон Тома, который встретился с Роммелем в одиннадцать часов (по времени 8-й армии), получил приказ через час атаковать силами 21-й танковой и 90-й легкой дивизий при поддержке пикирующих бомбардировщиков и под прикрытием огня всей артиллерии, которая находилась на этом участке фронта. Когда стало видно, как танки 21-й дивизии в полдень выстраиваются в боевой порядок и начинают движение вдоль железнодорожного полотна, два танковых эскадрона 40-го полка пересекли железную дорогу и пошли на северо-запад против танков противника, поддержанные огнем 6-фунтовых орудий 289-й противотанковой батареи Королевской артиллерии. Ударов с воздуха Королевских ВВС и концентрированного артиллерийского огня оказалось достаточно для отражения атаки немцев, которая возобновлялась еще дважды с интервалами в два часа. В первом случае вдоль железной дороги прошли 18 танков и вклинились в оборону британцев, прежде чем их удалось отогнать соединенными усилиями танков, противотанковой и полевой артиллерии. Немцы отошли, оставив на поле боя 5 танков и 88-мм орудие. В четыре часа еще 18 танков проползли вдоль путей и дошли до врытых в землю британских танков на восточном фланге, обойдя 40-й Королевский полк с правого фланга и ударив в его тыл. Командир полка в это время отсутствовал, находясь у командира бригады. При возвращении его командирский танк и танк связи были подбиты огнем противотанковых пушек с высоты «Томпсон». Обстановка осложнилась, но поняли это не сразу. Когда из 20-й бригады прислали эскадрон «A», весь полк был уже вынужден отступить к позициям 2/13-го батальона в 2 милях к югу от железной дороги. Потери составили 2 офицера и 35 солдат; кроме того, из строя выбыло большое количество танковых экипажей.

   Внимание Лиса в большей степени было приковано к подготовке наступления новозеландской дивизии, нежели к перипетиям вокруг 26-й бригады. Чтобы заставить штабы и подразделения очистить местность от противника, штабам 10-го и 30-го корпусов надлежало принять «строгие меры». В этот вечер командование 8-й армии посчитало, что нет признаков отступления противника. Все ограничилось некоторым уменьшением плотности транспорта на северном участке его фронта. Главные силы немецкого африканского корпуса, как полагали, были развернуты к северу от Тель-эль-Аккакира. 90 легкая дивизия находилась в районе Сиди-Абд-эль-Рахмана. 21-я дивизия, как было установлено, принимала участие в атаке на 26-ю бригаду. Казалось, все складывается удачно для начала главного этапа операции «Суперчардж». В это же время в штабе африканского корпуса фон Тома и Байерлейн пришли к заключению, что лучшим решением был бы отвод 125-го танкового гренадерского полка, который еще находился в районе точки Томпсона позади 20-й и 26-й бригад, учитывая его потери в тяжелом вооружении. Отход был предпочтителен, так как позволял избежать дальнейших потерь и сокращения сил, которые нужны будут для восстановления взаимодействия войск. Роммель не согласился с решением и приказал на следующий день возобновить атаки. Это было роковое решение, которое сыграло на руку Монтгомери.
   Монтгомери на следующий день 1 ноября провел в восемь часов утра очень важное совещание. На этом совещании был определен час ноль начала операции «Суперчардж». Наступление должно было начаться в пять минут второго ночи. Рубежи, намеченные для пехоты, должны быть взяты без четверти четыре утра. Затем будет пауза продолжительностью два часа, после которой в предрассветной мгле танки Карри выдвинутся вперед на 2000 ярдов под прикрытием заградительного огня к тракту Рахман. Передовые танковые подразделения Бриггса пересекут нынешнюю линию фронта в половине шестого утра и пройдут через позиции Карри без четверти семь. После этого Ламсдену предстоит взять на себя руководство сражением, имея Босвайла на правом фланге, Фишера в центре и Кастенса на левом фланге. Удары военно-воздушных сил должны сосредоточиться на 21-й немецкой танковой дивизии и на 90-й легкой дивизии, а Ламсден будет должен поддерживать тесный контакт со штабом Фрейберга.
   Пока шло это совещание, африканский корпус под личным командованием Роммеля готовился возобновить свои попытки выйти к точке Томпсона. Ночью 24-я австралийская бригада Годфри сменила 26-ю бригаду и приняла под свое командование 40-й Королевский танковый полк, в котором осталось всего 16 «Валентинов». Эскадрильи немецких пикирующих бомбардировщиков были перехвачены самолетами Королевских военно-воздушных сил в половине девятого, и большая часть машин противника была сбита, прежде чем летчики успели сбросить бомбы. Вероятно, это задержало немецкую атаку, так как противник не наступал до полудня. Сражение продолжалось всю вторую половину дня, немцы предпринимали отчаянные попытки прорвать оборону британцев и соединиться со своими войсками в районе высоты Томпсона, но солдаты и офицеры 24-й бригады и доблестные родезийские артиллеристы из 289-й противотанковой батареи отбивали одну атаку противника за другой. Это продолжалось до тех пор, пока в четверть шестого не произошло прямое попадание в штаб бригады. Сам Годфри был смертельно ранен, трое других старших офицеров убиты и еще двое ранены. Казалось, 24-й бригаде придется отступить к югу от железной дороги, африканский корпус соединится с частями у высоты Томпсона и в течение ночи отойдет.
   Однако к этому времени центр тяжести сражения переместился к югу. 151-й бригаде Перси, правофланговой бригаде в полосе наступления новозеландской дивизии, был придан 28-й батальон маори и 8-й Королевский танковый полк с 44 «Валентинами». Маори атаковали справа, чтобы защитить фланг, а потом развернулись фронтом на север. Вскоре после пересечения исходного рубежа роты маорийского батальона попали под жестокий огонь противника. Командир батальона получил ранение. Маори несли большие потери, роты потеряли связь друг с другом, взаимодействие было утрачено. Все мужественно пробивались вперед, невзирая на то что танки, которые должны были их поддержать, так и не появились. К рассвету под командой капитана, который заменил раненого полковника, маори вышли на заданный рубеж, захватив в плен 162 немца и 189 итальянцев, потеряв 33 человека убитыми и 71 ранеными. 8-й даремский легкий пехотный полк, который атаковал в западном направлении на правом фланге, потерял около двух часов, пока его солдат обмундировывали в связи с похолоданием, так как они были в шортах, легких рубашках и свитерах без рукавов. Тем не менее, полк начал атаку по плану и, как было задумано, в половине третьего достиг первых заданных рубежей, хотя потерял в атаке около 100 человек. В полку осталось всего три офицера. Резервная рота пошла вперед и достигла следующего рубежа в четыре часа, взяв в плен 50 итальянцев.
   На левом фланге 9-й даремский полк легкой пехоты практически не сталкивался с трудностями и вовремя вышел на заданные позиции, потеряв всего лишь 30 человек. 6-й даремский полк легкой пехоты последовал за 8-м полком и вошел в соприкосновение с противником на правом фланге между 8-м полком и маорийским батальоном, столкнувшись при выдвижении с частями 15-й немецкой танковой дивизии и итальянской дивизии «Литторио», потеряв при этом 7 офицеров и 78 солдат. 8-му Королевскому танковому полку пришлось на первых порах задержаться изза трудностей, связанных с расчисткой проходов в минных полях, но к рассвету он вместе с пехотой бригады достиг заданных планом рубежей.
   На левом фланге наступала 152-я бригада Мюррея из состава хайлендерской дивизии. Для того чтобы узнавать в темноте своих, на спинах солдат были нашиты белые андреевские кресты. Это были полосы белой ружейной ветоши, прикрепленные к лямкам походного снаряжения. На правом фланге 5-й сифортский полк без четверти четыре легко достиг своих заданных рубежей, хотя при этом были ранены командиры двух рот. 5-му камеронскому полку на левом фланге пришлось выдержать жестокую схватку. Кроме того, ему было трудно выдержать верное направление и поддерживать взаимодействие между подразделениями. Свою задачу полк выполнил вовремя, но на рассвете его атаковали неприятельские танки, а противотанковая артиллерия пришла на выручку только в девять часов утра. До этого к камеронскому полку присоединились «Валентины» 50-го Королевского танкового полка, а внимание вражеских танкистов было отвлечено наступлением бригады Карри.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация