А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Битва под Эль-Аламейном. Поражение танковой армии Роммеля в Северной Африке" (страница 14)


   План разминирования, разработанный Гейтхаузом, основывался на допущении того, что проходы надо будет проделать только в двух минных полях. На тракте «Бутылка» первое поле было очищено к двум часам, а в половине пятого был проложен путь к хребту Митейрия. На тракте «Чернила» произошла задержка из-за сильного сопротивления противника, но к четверти шестого проход был готов и здесь, к этому времени «Лодка» была уже пройдена, несмотря на сходные трудности. Труднее всего пришлось саперам на тракте «Шляпа», так как здесь сопротивление противника было наиболее яростным, а мин оказалось больше, чем ожидали. Но инженерным войскам повезло: они нашли проход в минном поле, который был подготовлен противником для прохода его войск через второе поле. Таким образом, к рассвету были готовы четыре прохода к хребту Митейрия, но на западном крыле воспользовались только трактом «Лодка».
   Имея в своем распоряжении только две бронетанковые бригады, Гейтхауз должен был совершить более сложный маневр, чем Бриггс. Бригаду Кастенса вели стаффордширская йоменская группа по тракту «Бутылка» справа, ноттингемширская йоменская группа на тракте «Лодка» в центре и группа 3-го Королевского танкового полка по тракту «Шляпа» слева. За бригадой следовали бронеавтомобили Королевского полка. В центре следовал штаб дивизии, затем бригада Кенчингтона с группой 41-го Королевского танкового полка по тракту «Бутылка», 47-й полк – по тракту «Лодка» и 45-й полк – по тракту «Шляпа». Наконец, в арьергарде следовала бригада Лиса с тремя батальонами Королевского суссексского полка; 1-й батальон справа, 4-й батальон в центре и 2-й батальон слева.
   Стаффордширская группа успешно продвинулась по тракту «Бутылка» и в половине шестого приблизилась к гребню хребта Митейрия, но здесь наткнулась на минное поле противника, которое не смогла с ходу преодолеть из-за огня противотанковой артиллерии, прикрывавшего минное поле и мешавшего разминированию. Стаффордширцы окопались на противоположном склоне хребта, оказавшись на левом фланге своих старых товарищей по оружию из 1-й кавалерийской дивизии и уорвикширского йоменского полка бригады Карри.
   Когда шервудские рейнджеры по тракту «Лодка» пересекли хребет, пройдя второе минное поле вскоре после пяти часов, шедшая впереди них рота «крусейдеров» попала под интенсивный огонь противотанковых пушек с близкой дистанции. Роты тяжелых танков рассредоточились вправо и влево и поставили дымовую завесу, чтобы скрыть направление своего отхода. Обе роты и батарея «В» 1-го Королевского конного артиллерийского полка, которая следовала за ними, отступили за гребень хребта, когда стало светло, но группа потеряла 8 «крусейдеров» и столько же «грантов».
   3-й Королевский танковый полк сильно задержался в продвижении из-за трудностей с разминированием проходов на тракте «Шляпа». Саперы не приступали к разминированию первого минного поля до половины пятого утра и на рассвете все еще продолжали трудолюбиво, как муравьи, проделывать проходы. Им было приказано рассредоточиться, и они заняли позиции на хребте, слева от шервудских рейнджеров. Как и следовало ожидать, Королевскому полку не удалось добиться успеха на флангах, он потерял одну машину на мине на правом фланге, и две машины были подбиты огнем из 88-мм орудий на левом фланге. Штаб дивизии остановился в том месте, где Козлиная тропа пересекает тракт «Бутылка» в 3 милях к юго-западу от станции Эль-Аламейн. Бригада Лиса рассредоточилась в этом же районе.
   Бригада Кенчингтона и Королевский танковый полк не нашли себе подходящего места на бывшей ничейной земле, уже забитой артиллерией и машинами новозеландской и южноафриканской дивизий, не говоря об арьергарде 8-й бронетанковой бригады. Оставаться там было довольно опасно, так как мины были установлены не только на минных полях, а местность изобиловала траншеями и окопами. Скопление техники удручало, растерянность и путаница сильно мешали. Это место было похоже на плохо организованный автопарк в месте интенсивного движения в огромном пыльном мешке.

   На юге 7-я бронетанковая дивизия Хардинга (единственное соединение из состава 13-го корпуса, привлеченное к активным боевым действиям) испытывала те же трудности, которые выпали на долю 10-го и 30-го корпусов. Единственным преимуществом было то, что вся операция с целью пробиться через оборонительные линии противника к северу от Химеймата была возложена на эту дивизию, поэтому не возникало вопросов разделения командования и ответственности, которые так мешали на севере.
   Планом Хоррокса предусматривались три этапа операции. На первом этапе Хардинг, поддержанный артиллерией Хьюза и дополнительным корпусным полком, должен был преодолеть минные поля «Январь» и «Февраль» между Химейматом и Мунассибом, а 1-я бригада «Свободной Франции» генерала Кенига, переданная под командование Хардинга, должна была захватить местность к западу от Химеймата. После этого в задачу Хьюза входила защита проделанной бреши к западу от проходов в минных полях. На втором этапе операции Хардингу предстояло подавить сопротивление противника в районе до Гебель-Калаха и плато Така на западном направлении, в то время как 50-я дивизия должна была выпрямить фронт между своими позициями и позициями 44-й дивизии. И наконец, корпус должен быть готов к прорыву обороны противника и выходу западнее Карет-эль-Абда и Гебель-Калаха.
   Кроме артиллерийской поддержки, 44-я дивизия должна была выделить для начального этапа операции 1/7-й батальон из состава 131-й бригады, чтобы укрепиться между полями «Январь» и «Февраль» и прикрыть правый фланг Робертса. К сожалению, дела здесь с самого начала пошли неудачно, батальон понес тяжелые потери, был убит командир полка, возглавивший отход батальона на исходные позиции. Адъютант командира вывел батальон к востоку от поля «Январь», а саперы по собственной инициативе проделали в минном поле проход к западу от расположения батальона.
   7-я бронетанковая дивизия совершила длинный 10-мильный марш по четырем параллельным маршрутам через три собственных минных поля и дошла до исходной линии наступления к востоку от поля «Январь». Дивизионные силы разминирования были сформированы из 44-го разведывательного полка дивизии, которому были приданы транспортные взводы дивизии, а также полевая рота Королевских инженерных войск. Эти силы поддерживались шестью «скорпионами», ротой «А» «Серых», противотанковой батареей и двумя ротами 1/60-го полка. В задачу сил разминирования входили расчистка и разметка на местности четырех проходов в минных полях «Январь» и «Февраль».
   22-я бронетанковая бригада выступила без четверти семь с минного поля «Май», и все шло хорошо при ярком свете луны, несмотря на встречавшиеся по пути участки сыпучего песка. Робертс остановил колонну в восемь часов на тридцать пять минут, так как войска шли с опережением графика движения, и командир не хотел прибыть раньше времени и зависнуть на линии развертывания. К сожалению, когда колонна продолжила движение, многие лампы, отмечавшие проходы, погасли и произошла досадная задержка, в результате которой подразделения разминирования оказались на исходной линии развертывания с опозданием на двадцать пять минут. Это обстоятельство и артиллерийский обстрел заставили спешно выполнить перестроение, но выдвижение к полю «Январь» задержалось на десять минут.
   Первый проход на севере был готов в половине пятого, но на его выходе оказалась огневая точка противника. Во втором проходе танки «скорпион» были выведены из строя минами и огнем противотанковой артиллерии, и проход был закончен вручную без двадцати два. Рота, ответственная за проходы под номерами 3 и 4, обнаружила мины в песчаном грунте уже после пересечения исходной линии наступления. Саперы подумали, что это восточный край минного поля «Январь», но это оказалось не так, и они пустили туда «скорпионы». Танки с бойковым тралом поминутно ломались из-за жары, противник обстреливал саперов из всех видов оружия, продвижение было медленным, потери личного состава были очень велики к моменту, когда удалось дойти только до восточного края поля «Январь». Однако к этому моменту героическими усилиями экипажей удалось привести в рабочее состояние все «скорпионы», которые снова принялись за работу. Проход номер 3 был проделан в четверть третьего, хотя его нельзя было использовать для прохода колесного транспорта из-за сыпучего песка, а на западном конце прохода вышел из строя один из «скорпионов». «Скорпион» в проходе номер 4 был подбит, пройдя у пути, но расчистка прохода была завершена вручную уже в половине первого ночи.
   Первыми подразделениями, прошедшими по проходам в минном поле «Январь», стали рота «А» 1-й стрелковой бригады, прошедшая по двум северным проходам, и рота «В», прошедшая по южным проходам: ей пришлось столкнуться с большими трудностями из-за сыпучего песка и огня противника с юга. Огонь несколько ослаб после того, как рота «А» повернула на помощь к югу. За ней последовала танковая рота «Серых». Робертс послал 5-й Королевский танковый полк по двум северным проходам, чтобы он вышел на правый фланг «Серых», и полк прошел минное поле спустя час. Однако на южных проходах на восточной оконечности минного поля «Январь» задержался 1-й Королевский танковый полк, ожидавший подхода стрелковой бригады.
   «Вскоре после того, как был открыт заградительный артиллерийский огонь, – писал лейтенант Питер Люк из стрелковой бригады, – мой грузовик застрял в сыпучем песке на входе в проход минного поля, отрезав тех, кто уже вошел в проход, и блокировав путь следовавшим за нами основным бронетанковым силам. Транспорт с первыми ранеными (одному парню оторвало ногу на уровне бедра, а другой лежал на животе с разорванной спиной) также пытался выбраться из узкого прохода, только в противоположную сторону. Если бы физические силы были равны нашему старанию, то мы на руках перенесли бы грузовик на несколько ярдов в сторону на твердый грунт, но, хотя отчаяние придало нам нечеловеческую силу, мы ничего не могли поделать из-за тяжелого груза – пулеметов и пулеметных патронов, которые мы везли на передовую. Мы уже начали разгружать машину, когда одна из наших пушек, участвовавшая в заградительном огне, начала класть снаряды слишком близко от нас. В течение следующей четверти часа это орудие с регулярным интервалом «роняло» свои 25-фунтовые снаряды в непосредственной близости от нас.
   К месту развертывания мы вышли с большим воодушевлением. Я был охвачен небывалым энтузиазмом, который сумел, как мне верится, передать своим подчиненным. Когда был открыт сильный заградительный огонь, сержант Джеффорд сказал: «Держу пари, что сейчас у Старого Джерри рябит в глазах!» – и мы все расхохотались. Но когда злополучный артиллерист за нашей спиной начал стрелять почти в нас, люди сохранили веселость, хотя и несколько истеричную, отпуская шутки такого рода: «Я пожалуюсь на него его мамочке!» – и другие в таком же духе.
   Когда мы уже выгрузили все боеприпасы и пулеметы на землю, один из снарядов упал в 10 ярдах от нас. Так как он попал в сыпучий песок, все осколки ушли вверх, но взрыв подействовал на нас отрезвляюще, ведь мы еще даже не приняли участия в сражении.
   В этот момент один из ротных командиров, Хью, который ушел в проход с одним из своих взводов, вернулся пешком из прохода. «Что, ради всего святого, вы здесь делаете? – спросил он, по вполне понятным причинам нарушая субординацию, не позволяющую офицерам выяснять свои отношения перед подчиненными. – Вы задерживаете целую бронетанковую дивизию».
   Несмотря на ночной холод, я почувствовал, что у меня на лице выступил пот, который скрыл слезы отчаяния, покатившиеся из моих глаз. Мне было трудно дышать после тяжелой работы, поэтому мне удалось скрыть дрожь в голосе, когда я сказал: «Прости, Хью, но я не мог объехать этот сыпучий песок. Для объезда не было места». В ответ прозвучало: «Какое мне до этого дело? Вытаскивай свой проклятый грузовик и поезжай туда, где ты нужен».
   Он говорил таким тоном, словно думал, что я намеренно посадил грузовик в песок, чтобы не идти на передовую. На самом деле в тот момент (это никогда не повторялось потом) я бы с радостью в одиночку бросился на гренадерский танковый полк немцев. Мне показалось, что «скорпион» был подбит из противотанкового орудия и что мои «виккерсы» могли бы вывести эту проклятую пушку из строя. Бросив грузовик, я побежал по сыпучему песку и по узкой дорожке, которую проделал в нем «скорпион». Я бежал до тех пор, пока не задышал как скаковая лошадь на финише. Эти несколько секунд порыва, естественно, не могли оказать ни малейшего влияния на исход сражения, но меня задело за живое то, что Хью подозревал меня в трусости.
   Хью стоял рядом с черным внушительным монументом мертвого «скорпиона», моя машина с пулеметами была позади него. Впереди маячили пешие взводы и несколько саперов; за ними был враг, окопавшийся и невидимый. Враг обнаруживал себя только очередями трассирующих пуль, которые с неправдоподобно малой скоростью вылетали откуда-то из-под земли и медленно разворачивались в воздухе, как свитки японской акварели.
   Хью указал рукой на вспышку следующего выстрела противотанкового орудия, и почти в тот же самый момент что-то, похожее на пущенный с невероятной силой мяч, ударилось о землю возле танка и отскочило в воздух пылающей спиралью. Он прокричал: «Уничтожь эту проклятую пушку, пока она не попала в «скорпион» и не устроила иллюминацию на весь проход!» – «Хорошо, Хью», – ответил я.
   Уверенность вернулась ко мне, я знал, что могу сейчас сделать что-то полезное. Вспрыгнув на подножку машины рядом с Хэлси, водителем, я приказал ему отъехать влево, на сотню ярдов от подбитого «скорпиона». Хью, умерив свою безапелляционность, пробормотал, что пулемет лучше протащить на руках, так как вокруг полно мин. Но я, приняв в расчет сильный орудийный огонь, махнул Хью рукой, дав ему понять, что мне ясна двусмысленность нашего положения. Мы поехали вперед, не видя перед собой ничего, кроме луны и вспышек неприятельских выстрелов, которые ободряли меня, так как давали возможность расквитаться за пережитое унижение.
   Потом я почувствовал сильное сотрясение, и одновременно мне показалось, что я укусил плотную пыль. Меня так тряхнуло, что на какое-то время я потерял способность дышать. В этот момент я осознал, что мы наскочили на мину...»
   К этому времени силы разминирования сильно уменьшились из-за потерь; их полковник Корбетт Уайндер доложил Робертсу, что у него остались люди только на разминирование двух проходов в поле «Февраль». На такое решение было дано согласие, и час игрек начала наступления на поле «Февраль» был назначен на половину шестого. На правом фланге минерам не удалось дойти до поля; на левом фланге задача была выполнена, но по ее завершении саперы попали под сильный неприятельский огонь. Когда занялся рассвет и стала ясна невозможность проделать проходы в минных полях днем, саперы были отведены в тыл. Один «скорпион» был подбит и брошен на минном поле на виду у противника.
   Когда наступил день, выяснилось, что силы бригады скопились по обе стороны минного поля «Январь». Это была очень неудобная и опасная позиция, так как войска находились на виду у противника и под прицелом его орудий. Это касалось бригады «Свободной Франции», которая была отведена с позиций, занятых ею к западу от Химеймата. Их атака была выполнена группой «А», составленной из 1-го и 2-го батальонов Иностранного легиона под командованием полковника Амилаквари. После долгого и трудного марша по сыпучим пескам два батальона вышли на линию развертывания в боевой порядок на неприятельском минном поле к юго-западу от Химеймата в половине второго. Атака, которая началась часом позже в направлении северо-востока, была поддержана их собственной артиллерией и постановкой дымовой завесы, выполненной Королевскими военно-воздушными силами. Первый батальон на правом фланге встретил сильное сопротивление противника. Незадолго до рассвета Амилаквари приказал перейти в атаку 2-му батальону на левом фланге, и через полчаса они вышли к северному рубежу укрепления. К этому времени уже стало светло и не удалось подтянуть к батальонам противотанковую артиллерию. В половине восьмого батальоны были атакованы захваченными немецкой группой «Киль» танками «стюарт», которые сумели уйти от «крусейдеров» бригады «Свободной Франции». 2-й батальон был вынужден отойти; при этом обнажился тыл 1-го батальона, которому пришлось тоже отступить. Кениг дал Амилаквари разрешение отойти на 3 мили к юго-востоку. Но пешее отступление при дневном свете по голым склонам привело к большим людским потерям. Сам Амилаквари был убит, кроме того, батальоны потеряли весь свой автомобильный транспорт. Смерть воодушевлявшего солдат и любимого ими командира нанесла непоправимый удар по боевому духу Иностранного легиона, что поставило под удар всю операцию.
   Без четверти восемь Хоррокс доложил де Гингану, что хочет обсудить с Хардингом: стоит ли проделывать дыру в «Феврале»? Если нет, то генерал предлагал «просочиться» между «Январем» и «Февралем».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация