А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Новая хронология катастрофы 1941" (страница 22)

   «…20 июня меня неожиданно по приказу наркома обороны Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко вызвали в Москву. В субботу я вернулся в Ленинград и тотчас позвонил в наркомат. Генерал Злобин, состоявший при наркоме для особых поручений, сообщил, что меня переводят в г. Киев. Естественно, я сразу подумал о генерале Е. С. Птухине и осведомился, куда переводят его. Вопрос мой остался без ответа. Злобин как-то замялся и после недолгой паузы ответил, что вопрос о Птухине еще не решен…» (234)
   В известной справке Л. Берия по «делу авиаторов» о Птухине сказано: «с 1935 года являлся участником антисоветского военного заговора, куда был завербован Уборевичем» (на момент ареста Птухина уже четыре года как покойный). (235) В воспоминаниях дочери Слюсарева встречается совсем уже странная фраза: «Перед самой войной, когда он в должности зам. командующего служил в Киевском округе, подъехали из НКВД. Командующего арестовали. Спрашивают ласково: „А где Слюсарев?“ – „На охоте“. Подождали день-другой и съехали. Как отец потом признавался маме, он от страха потом еще трое суток заикался. Но тут уж пусть бросит в него камень, кто сам – храбрый…» (236)
   Начальник штаба ВВС Киевского ОВО генерал-майор авиации Н.А. Ласкин был отозван в Москву и затем арестован 12 июля 1941 г., при этом до 26 июня оперативные документы подписывает то он, то «врио» начальника штаба полковник Тайгреберт, а с 11 июля в должность начштаба ВВС фронта вступает генерал-майор Шкурин. (237) Едва ли надо доказывать, что все это отнюдь не способствовало слаженной работе командования и штаба ВВС Юго-Западного фронта в первые, самые трудные, дни войны.

   3.2. «22 июня, ровно в 4 часа, нас разбудили…»

   Да, народные слова этой грустной песни были несколько другими: «22 июня, ровно в 4 часа, Киев бомбили и нам объявили, что началася война»[24]. Но бомбить Киев в 4 часа утра у немцев не было никакой возможности – от столицы Украины до ближайшей точки западной границы более 430 км. Для «Хейнкеля» Не-111 это полтора часа полета на крейсерской скорости, а перелет границы раньше начала артобстрела и наступления наземных войск был бы недопустим по соображениям обеспечения внезапности вторжения. Фактически немецкие бомбардировщики появились над Киевом в 7.15, т. е. через три часа после фактического начала боевых действий на границе.
   А что же произошло «ровно в 4 часа»? На этот вопрос отвечает Оперативная сводка штаба 36-й ИАД (именно эта дивизия должна была обеспечивать ПВО Киева) от 23.00 22 июня 1941 г.:
   «В 4.00 22.6.41 г. части 36 ИАД ПВО заняли боевое положение по тревоге с дислокацией на постоянных аэродромах.
   В 07.15 произведен налет 19 самолетов противника Хе-111 направление Бровары, аэропорт Киев. С высоты Н=2000 сброшено 90 бомб осколочных и фугасных калибра 50—100 кг. 4-я эскадрилья 43 ИАП преследовала противника в районе истребления, но догнать не смогла. Противник ушел курсом 245.
   В период с 7.15 до 23.00 противник проявил активную деятельность, организованы полеты разведчиков в районе Житомир, Винница, Коростень, Овруч. Отмечено 40 случаев появления самолетов противника одиночными группами по 3–5 самолетов в указанных районах. Бомбардировки и обстрела объектов противник не производил…
   Потери: в результате бомбардировки аэропорта Киев в 7.15 убито 32 человека, ранено 34, контужено 3 из состава рабочих строительства и колхозников села Жуляны. Наши потери: один самолет И-16 разбился на взлете, летчик погиб; один И-16 43 ИАП, преследуя противника, бомбившего Киев в 7.15, не рассчитал горючее и сел вынужденно, самолет подлежит ремонту.
   Сбитых самолетов противника нет.
   Начальник штаба 36 ИАД полковник Орлов». (222)

   В составе 36-й ИАД было два «старых», кадровых авиаполка (2-й и 43-й ИАД), на вооружении которых в начале июня 1941 г. числилось 111 истребителей И-16 и И-153 (в т. ч. 13 неисправных). Еще два истребительных полка (254-й и 255-й) находились в стадии формирования. (218) Дивизия базировалась на аэродромах Киевского аэроузла (Бородянка, Васильков, Брусилов, Ольшанка, Бровары, Гоголев), расположенных как на западном, так и на восточном берегу Днепра, примерно в радиусе 30–45 км от центра города. Бровары, которые стали объектом первого налета бомбардировщиков Люфтваффе, расположены на восточном берегу, т. е. немцам пришлось дважды пересечь всю «зону истребления», и, судя по расчету времени, непосредственно в районе базирования советских истребителей они находились порядка 5—10 минут, причем на небольшой высоте. Увы, «противник ушел курсом 245», и ушел совершенно безнаказанно. Более того, возникшая суматоха привела к катастрофе истребителя И-16 и гибели летчика.
   Количество самолетов противника, указанное в Оперсводке штаба 35-й ИАД, скорее всего, завышено в 2–3 раза. Немцы не стали бы гонять 19 «Хейнкелей» ради доставки 90 бомб калибра 50 кг (теоретически в бомбоотсеках одного Не-111 могло быть размещено 32 такие бомбы, но при полете на дальность более 1 тыс. км могли загрузить и меньше). Заслуживает внимания и явное расхождение между Оперсводкой и заявлением товарища Молотова, который, выступая в полдень 22 июня по радио, почему-то назвал Житомир первым в перечне советских городов, подвергшихся бомбежке с немецких самолетов[25].
   Для полноты картины стоит также отметить, что 36-я ИАД отнюдь не была единственным элементом системы ПВО столицы Украины. Была еще 3-я дивизия ПВО, в составе двух зенитно-артиллерийских полков которой числилось 10 дивизионов (120 орудий) зениток среднего (76 мм и 85 мм) калибра и 2 дивизиона (24 орудия) малокалиберных ЗА. Если верить тому, что пишет Д. Хазанов, «войска 3-й дивизии ПВО успели осуществить ряд важных мероприятий по приведению частей в боевую готовность. В 3 ч 22 июня расчеты заняли места у орудий и пулеметов, за исключением воинов нескольких подразделений, находившихся на учебных стрельбах в Остре (60 км северо-восточнее Киева). Еще затемно (для 22 июня это раньше, чем «ровно в 4 часа». – М.С.) 12 батарей, входивших в состав 183-го и 254-го зенитно-артиллерийских полков, подготовились к появлению вражеских самолетов…» (226)
   Судя по результатам первого налета, подготовились плохо. Впрочем, сирены гудели и зенитки стреляли:
   «Утро 22 июня, воскресенье. Мы с женой Аней в 4 часа утра заняли в продовольственном магазине очередь за сахаром (в руки давали по полкило). Магазин должен был открыться в 7 часов утра… Не помню, удалось ли нам купить сахар, так как около 7 часов, перед самым открытием магазина, раздался вой сирены, и по правилам люди из очереди стали разбегаться по домам, ругаясь, что не вовремя началась „учебная тревога“… Я побежал на базар. Выйдя на базарную площадь, я удивился – милиция разгоняла базар, не стесняясь в методах, прикладами винтовок била бутыли с молоком, глечики (кувшины) со сметаной и ряженкой, ногами разбрасывая разложенные на земле овощи… А сирены выли не переставая. Вдруг раздались выстрелы зениток, и я увидел в чистом голубом небе разрывы снарядов.
   Одна из селянок, загнанная в подъезд, обращаясь то к одному, то к другому человеку, спрашивает: «Що це таке, ой, лихо моє?» Я, сам ничего не зная, ответил ей:
   – Не волнуйтесь, учебная тревога сейчас скоро кончится.
   Тогда другая селянка отозвалась:
   – Та ніяка це не учебна, це – війна. Ось ми їхали поїздом через Пост-Волинський, так там з самольотів бомби кидали. Я сама бачила, як вони вибухали (взрывались), а потім на ношах (носилках) поранених чи вбитих носили.
   Что я мог ответить? Нерешительно я всетаки сказал:
   – Це, бабусю, нарочно так підстроїли, щоб учбова тривога була схожа на справжню (настоящую), а на ноші клали зовсім здорових людей, начебто (как будто) вони поранені…» (227)
   Эти строки из воспоминаний ветерана войны, киевлянина Ф. Худякова, на мой взгляд, гораздо точнее, нежели все Оперативные сводки, объясняют причину того, почему полдюжины бомбардировщиков Люфтваффе средь белого дня отбомбились по Киеву и безнаказанно ушли. В нескольких абзацах – весь предвоенный СССР как на ладони. Мирный созидательный труд, в результате которого желающие купить килограмм сахара должны вдвоем занять очередь в 4 утра; пережитки капитализма в сознании отдельных малограмотных крестьянок, которые собственным глазам верят больше, чем черной «тарелке» репродуктора»; перепуганная, но от этого еще более активная милиция и, наконец, сознательный столичный комсомолец, который твердо верит в передовицу «Правды», но сахар с женой на всякий случай запасает…
   Несколько нарушая хронологию изложения, отметим, что по-настоящему серьезный налет на Киев немцы произвели не через три часа, а спустя три дня после начала войны. Утром 25 июня немецкие бомбардировщики («Юнкерсы» Ju-88 из состава эскадры KG-54 и «Хейнкели» He-111 из состава KG-55) нанесли удар по аэродромам Бровары, Борисполь, Гоголев (все на восточном берегу Днепра). Действовали немцы совсем не так, как советские ДБ-3 бомбили Плоешти (ночью, с высоты 5 км, из-за облаков), а при ярком свете летнего утра, прицельно, с высоты бреющего полета. Соответствующим был и результат:
   «С 6.45 до 10.20 противник бомбил г. Киев и прилегающие аэродромы. Участвовали в налетах самолеты Хе-111 и Ю-88, проникавшие к городу на высотах от 2000 м до бреющего. Самолеты шли к городу двумя эшелонами в 20 и 15 самолетов с интервалами между ними в 15 минут. Бомбардировке были подвергнуты: аэродром, заводы № 43 и „Большевик“. Заводским объектам нанесены повреждения. 9 бомбардировщиков с высоты 100 м бомбили аэропорт Бровары; сгорело 9 самолетов. 3 самолета бомбардировали аэродром Гостомель; разбит один СБ. Борисполь атакован 11 самолетами; потерь нет.
   Атаками наших истребителей уничтожено три Ю-88. Зенитная артиллерия пункта Киев выпустила 2142 снаряда – результатов нет. Наши потери: два И-16 сбиты в воздушном бою, пять самолетов сгорели, а 25 получили повреждения». (228)
   В части учета потерь противника этот доклад штаба Киевского района ПВО весьма точен – немцы признали безвозвратную потерю двух бомбардировщиков, и еще один подбитый над Киевом «Юнкерс» с трудом дотянул до Замостья (Польша), где и совершил вынужденную посадку. Не вполне ясен вопрос о советских потерях – так, по утверждению ряда авторов, на аэродромах Гоголев и Борисполь были выведены из строя несколько тяжелых четырехмоторных ТБ-3 и ТБ-7 из состава 14-го ТБАП 18-й авиадивизии ДБА. (226)
   Контролирующая инстанция – «особый отдел» (на тот момент называемый «3е Управление НКО») – в спецсообщении № 35303 от 26 июня 1941 г. дает очень жесткую оценку состояния ПВО Киева:
   «3-я дивизия ПВО к обороне не подготовлена. Полученные новые 85-мм зенитные пушки дивизией не освоены. Личный состав дивизии обучен на пушках 76-мм, которые с вооружения сняты, снарядов 85-мм недостаточно. 36-я авиадивизия вместо 240 самолетов (из расчета 60 самолетов в каждом из четырех полков дивизии. – М.С.) имеет 90, из них только 8 самолетов обеспечены рациями. Патрулирование над городом не организовано. Противник после разведки и бомбежки уходит безнаказанно, что отрицательно отражается на настроении населения…» (238)
   То, что на вооружении 36-й истребительной дивизии состояли относительно тихоходные И-16 (и это при наличии двух сотен «истребителей новых типов» в составе ВВС Киевского ОВО), едва ли может быть названо оптимальным решением – скоростной и высотный МиГ-3 смотрелся бы в роли перехватчика ПВО гораздо лучше. С другой стороны, точно такие же «ишаки» 67-го ИАП вполне успешно сбивали точно такие же германо-румынские «Хейнкели» в небе Южной Бессарабии. Наконец, если и не в Киеве, так в районе г. Черновцы «мигов» было предостаточно – там базировался 149-й ИАП, на вооружении которого в начале июня числилось 64 МиГ-3. (218) Однако именно там 22 июня 1941 г. авиация Юго-Западного фронта понесла одно из самых тяжелых поражений.
   В этой истории еще много неясного. Начиная с того, что в документах, отражающих численность 64-й ИАД, наблюдается редкостный разнобой. В дивизии числилось три «старых» полка (12-й ИАП в районе Станислав, 149-й ИАП в районе Черновцы, 166-й в районе Коломыя) и два новых формирующихся (246-й и 247-й ИАП). Судя по сводкам на начало июня, в дивизии было 239 самолетов, в том числе 24 неисправных. Судя по отчету третьего по счету командующего ВВС Юго-Западного фронта Астахова, к началу войны только исправных самолетов (не считая устаревшие И-15) было 275. Разница возникает главным образом за счет 247-го ИАП, в котором вместо нуля «появляются» 48 И-153, и 149-го ИАП, в котором число «истребителей старых типов» возрастает с 46 до 62. (230)
   Летчиков в начале июня было 167, из них подготовленных к боевым действиям лишь 115, но к 22 июня летчиков стало гораздо больше (239), но при этом число боеготовых оказалось даже чуть меньше – 112. Что делали 127 (239–112) не умеющих летать летчиков на приграничных аэродромах, непонятно; казалось бы, для подготовки молодых выпускников летных училищ (если речь идет именно о них, а не о еще одной попытке задним числом найти «объективные» причины разгрома) можно было найти другие места и авиачасти…
   В любом случае ясно одно – всего было много. Кроме порядка и воинской дисциплины. В спецсообщении 3-го Управления НКО № 36137 от 1 июля 1941 г. читаем: «Несмотря на сигналы о реальной возможности нападения противника, отдельные командиры частей Юго-Западного фронта не сумели быстро отразить нападение противника. В гор. Черновицах 21 июня с.г. летный состав был отпущен в город, вследствие чего истребительные самолеты не были подняты для отражения нападения противника». (238)
   Черновцы находятся в 30 км от границы. Если «особисты» не ошиблись, то получается, что летчиков-истребителей с приграничного аэродрома распустили по домам в то самое время, когда именно на участке Киевского ОВО два немецких перебежчика переплыли пограничную реку Буг, желая предупредить «родину пролетариев всего мира» о надвигающейся войне. Впрочем, и без особых напоминаний со стороны перебежчиков на военном аэродроме в 30 км от границы должно было быть организовано круглосуточное дежурство, выставлены посты ВНОС, подготовлено дежурное звено, готовое к немедленным действиям, и еще многое-многое другое, что было прямо указано в наставлениях, инструкциях и директивах[26].
   Удар по аэродрому Черновцы нанесли не бомбардировщики 5-го авиакорпуса Люфтваффе с территории Польши, а «Хейнкели» Не-111 из состава KG-27, развернутой на юго-востоке Румынии. Бомбардировщики поднялись в воздух с аэродрома Фокшаны еще до рассвета, в 2 ч. 50 мин. 22 июня, на малой высоте преодолели расстояние порядка 300 км над территорией Румынии, пересекли границу и примерно в 4.10 утра обрушили бомбовый груз на «мирно спящий» (а если верить спецсообщению «особистов», то и безлюдный) аэродром базирования 149-го ИАП. Как утверждают иностранные авторы, в массированном налете приняли участие две авиагруппы (I и II) эскадры KG-27. (121, 296) Пережившие войну немецкие летчики, участники этого события, вспоминают:
   O. Skroblin, 3-й штаффель (эскадрилья) 1-й группы эскадры:
   «Мы увидели в туманном утреннем свете аэродром Черновцы. Нам предстала картина длинных рядов самолетов, выстроенных как на параде. Это было то, что мы всегда искали в Англии. Была видна суета, над самолетами уже работали. Однако для русских это было неожиданностью. Нас не встретили зенитным огнем…»
   W. Möller, 1-й штаффель 1-й группы эскадры:
   «Моя эскадрилья вернулась с задания слаженно, без потерь. Бой был очень успешным. Он был для русских настолько внезапным, что на аэродроме в Черновцах из примерно 100 истребителей только 2 или 3 смогли стартовать…» (296)
   Трудно понять, чем объясняется столь большой наряд сил, выделенных для удара по аэродрому, находящемуся на пассивном участке фронта; может быть, немцев обеспокоили «миги» 149-го ИАП, и они постарались избавиться от опасного противника в первые же часы войны. Как бы то ни было, несмотря на отсутствие истребительного сопровождения, тихоходные «Хейнкели», отбомбившись по аэродрому, благополучно вернулись на базу. Единственной потерей стал Не-111, обстрелянный зенитками при перелете границы и совершивший вынужденную посадку на румынской территории; пилот был ранен, самолет поврежден на 30 %, что по немецкой системе учета означало: «требует значительных ремонтных работ, выполняемых силами авиачастей». (239)
   В 10 часов утра «Хейнкели» из состава KG-27, на этот раз в сопровождении большого числа истребителей, отправились во второй бомбардировочный рейд, подвергнув удару аэродромы 64-й ИАД в районе Хотин и Каменец-Подольский. Было заявлено об уничтожении на земле 5 советских самолетов. (121) На этом действия 4-го авиакорпуса Люфтваффе по объектам в полосе «северного соседа» вплоть до вечера 22 июня завершились, однако советские сводки рисуют гораздо более драматичную картину. В 15.17 22 июня командир 64-й ИАД полковник А.П. Осадчий[27] посылает из Станислава в адрес командующего ВВС Киевского округа (так в тексте – «округа», а не фронта) телеграмму следующего содержания: «50 бомбардировщиков [противника] Черновцы усиленно бомбардируют. Предполагается высадка десанта. Прошу срочно оказать помощь. Своих средств недостаточно». (229) Вечером в штаб фронта поступила еще одна телеграмма; кто кому докладывает – не ясно; на бланке с осыпающейся пожелтевшей лентой надпись: «Станислав. 22.6. Передал капитан Полужный». Текст сообщения:
   «В 13.00 противник бомбил станцию Черновцы, мосты через р. Прут, пункты Садогура, Альтузучка, [неразборчиво]. Авиация противника сопротивления в воздухе не встречает, бомбит на бреющем полете (подчеркнуто мной. – М.С.). В течение дня Станислав противник бомбил семь раз. Зенитной артиллерией сбито 3 самолета в районе Станислав. 21.00 противник бомбил район сосредоточения 15 тд Заблотов (50 км сз. Черновцы), загорелся один танк. Данные потери уточняются». (231)
   Уточнить потери самолетов мне пока не удалось. Командование эскадры KG-27 доложило о 102 самолетах противника, уничтоженных на аэродроме Черновцы (т. е. о практически полном уничтожении всех, включая полсотни «истребителей старых типов», самолетов 149-го ИАП), и даже о 6 самолетах, сбитых в воздухе (шесть из «только 2 или 3 смогли стартовать»). (296)
   В Оперативной сводке № 01 штаба 17-го стрелкового корпуса (штаб корпуса располагался в г. Черновцы) от 17.00 22 июня утверждается, что «авиация противника четыре раза бомбила аэродром, Черновцы, Садогору. В результате внезапного налета уничтожено 45 самолетов, из них 9 – корпусной эскадрильи и 36 – 149-го истребительного полка». (240) Составленная утром следующего дня (7.00 23 июня) Оперативная сводка штаба 12-й армии называет более скромные цифры потерь 149-го ИАП – 15 самолетов потеряно на земле, 2 сбито в воздухе. Якобы сбито восемь (!) самолетов противника. (241) Позднейшими историками сочинены даже в высшей степени красочные описания этих несостоявшихся воздушных боев над Черновцами:
   «Когда утром 22 июня враждебная авиация неожиданно нанесла бомбовый удар по аэродрому, пожар охватил самолеты, составы, ангары. И вот из огня над аэродромом начали подниматься боевые самолеты. Это было звено во главе с командиром эскадрильи капитаном М. Три вражеских бомбардировщика были сбиты, один из них врезался в землю неподалеку от с. Остриця… Шесть раз поднимался в воздух в первый день войны летчики-стребитель старший лейтенант Ш. Во время последнего вылета его самолет получил серьезные повреждения. Но отважный летчик не оставил своих товарищей – в этом поединке старший лейтенант Ш. вместе со своими товарищами сбили еще два враждебных самолета… В этот же день первый сбитый враждебный самолет записал на свой боевой счет и старший лейтенант Р. На „Чайке“ он смело атаковал фашистский бомбардировщик Ю-87 (???), который готовился нанести удар по железнодорожному узлу…» (240)
   Вернемся, однако, к Оперсводке штаба 12-й армии:
   «…В течение 22.6 авиация 12-й армии потеряла:
   12 ИАП – на земле 36, из них четыре могут быть восстановлены, в бою три самолета. Сбито авиации противника 11 самолетов.
   247 ИАП – выведено из строя и уничтожено 42 самолета
   166 ИАП – уничтожено на земле 4, повреждено 10 самолетов». (241)
   Если эта Оперсводка соответствует действительности, то получается, что 22 июня 1941 г. 64-я ИАД в общей сложности потеряла на земле (с названными выше потерями 149-го ИАП и с учетом поврежденных и временно вышедших из строя) 107 самолетов. В два раза больше, чем безвозвратные «аэродромные» потери всей авиации Южного фронта за весь 41-й год! Причем разгром этот произошел на периферийном участке фронта (если на черновицком направлении румынские войска силами нескольких пехотных полков хотя бы демонстрировали активность с целью отвлечь внимание и ввести в заблуждение советское командование, то Станислав и вовсе находился в районе венгерской границы, где до 26 июня никаких боевых действий не было).
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация