А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Перекресток" (страница 1)

   Олег Ладыженский
   ПЕРЕКРЕСТОК

   НОЧНЫЕ ЦИКАДЫ

   Вечному пути Мацуо Басе

   ТЕРЦИЯ


Зима достала на излете.
Простуда
В марте.


Мы, поэты,
Голы
Как глаголы.


Роман, как кровяная колбаса,
С неделю пролежавшая на солнце:
И несъедобно, и с души воротит.


В лихом бою
Я, как в раю —
Ложусь и больше не встаю…


Если с утра голова не на месте,
Значит, вчера, выпив первые двести,
Ты за вторыми пошел…


А в Австралии евреи
И милее, и добрее —
Утконосей, кенгурее…


То не шум за стеной,
То не тень за спиной —
То удача идет стороной.


В порту смотрю
На клипера —
Ни пуха, ни пера!


Вот бы взять человечка
За любое местечко —
И начать выяснять, что к чему…


Былого тень
Я в памяти храню —
Хочу пришить к сегодняшнему дню.


Меж деревьев бродят тени,
И смущенные растенья
Шевелят корнями: «Как же так?»


Ты скажи, чародей:
Что ж так много людей,
Что ж так мало хороших идей?


Бред и бренд.
Одна буква разницы.
А какой эффект!


Развели мосты на тыщу баксов,
Беспредел царит над водной гладью,
С набережной фраера ликуют.

   КВАРТА


Самсону иудейскому Далила
Все волосы однажды удалила.
Одни считают – поступила низменно,
Другие говорят, что феминизменно…


Художники, философы, поэты —
Мы инопланетяне, господа! —
Однажды прилетев сюда с иной планеты
И навсегда.


Прожигаю жизни половину,
Прожигаю целиком, насквозь,
Чтобы сунуть-вынуть, сунуть-вынуть
В эту дырку жизненную ось!


Мои нелепые стихи
Смешны, как детские грехи.
Когда приду на Страшный суд,
Мои стихи меня спасут.


Патологоанатом,
Хотя и был фанатом,
Но из любви к пенатам
Не брал работы на дом…


Ты бываешь к нам добра,
Наша матушка-хандра,
Если зла к нам та зараза,
Что из нашего ребра!


И без брачного венца,
И без мамки, без отца,
Без кроватки и без свечек
У нас вышел человечек…


Для чего стоять на крыше?
Для того, чтоб быть всех выше —
И точить, точить слезу
По оставшимся внизу.


За пядью пядь, за пястью пясть,
Всю жизнь прожил, не торопясь,
И вдаль по утренней росе
Не тороплюсь уйти совсем.


В крови гремит набатом залп мортир,
А пуля милосердия дешевле.
Мы веруем в тебя, великий тир!
Мы – бедные фанатики-мишени.


Они бились день,
Они бились два —
В головах трава,
По степи молва…


Берегись, пескарь —
На хвосте сыскарь,
Лихо под мостом
Повилять хвостом…


Все мы маги на бумаги,
Чародеи по идее,
А в кармане —
Вошь на мане!


Говорит ворожея,
Что не вышел рожей я —
Ах, фортуна ты, фортуна,
Подколодная змея!


Я люблю красавиц с пышной грудью,
Ибо спьяну есть за что держаться!
Волосат и грозен ствол у пальмы —
Ствол мой волосатей и грознее!


Закат стекает в море, как кровь моих врагов,
Смешались соль и сладость в багряной глубине,
Вчера я пил из чаши, сегодня – из ладоней,
А завтра выпью море, где плещется закат!


Снится хора дирижерам каждой ночью в каждом сне,
Будто людям пенье хором – свет единственный в окне,
Даже волки ночью воют, лапой угодив в капкан,
Про искусство хоровое, недоступное волкам!


Летят из имперьи
Им-пух и им-перья.
Пропала имперья —
И где же теперь я?..


Ах ты кукиш, ты мой кукиш,
Не продашь тебя, не купишь —
Разве только палачу
На дыбе тебя скручу?


Попал, как кур в ощип,
Но не желаю в щи —
Тащи меня в борщи,
Не то ищи-свищи…


Этим – больше, этим – меньше,
Эти – вовсе в пустоте,
Казанова любит женщин,
Каназава – каратэ.


На ковре из желтых листьев, вдоль обрыва, по Арбату,
Чуя с гибельным восторгом, что осядут на мели,
Пилигримы в шкурах лисьих, колченоги и горбаты,
Подают манто путанам вместо китайчонка Ли…


Замочи кирпичом буржуинскую тварь!
Бизнесмена – ножом! Фирмача – на фонарь!
Ты завел скомороха? Паяца? Шута?!
Вот рассудка цирроз и души нищета!


Развелось непризнанных талантов,
Словно дистрофических атлантов,
Вместо мышц – слезящийся бекон…
Нет бы подпереть плечом балкон!


Ах, зачем же ты, козел,
Выбрал меньшее из зол?
Вот и пей теперь, скотина,
Седалгин и фталазол…

   КВИНТА


Три звонка – пожарным храбрым для огнетушения,
Два звонка – ментам премудрым против покушения,
Девять – «крыше» с исполкомом, чтоб не стал мишенью я,
А один – всесильный – адвокату личному!
Как с ним созвонюся, сразу жизнь отличная!


О, Тяжмашмонтаж! Сокол, беркут наш!
Рухнет горный кряж, коль войдешь ты в раж,
Конь твой лучше ста,
Меч твой рубит сталь,
О, Тяжмашмонтаж, даль твоя чиста…

   ХАЙЯМКИ

   Величию души твоей,
   Гиясаддин Абу-л-Фатх Омар Хайям ан-Нишапури

Мы привыкли к потоку дурных новостей,
Мы привыкли к продажности наших властей,
Нас объяли привычные стылые воды
До души. До печёнок. До глаз. До костей.


Я стрелял бы на звук, но кругом тишина,
Я упал бы в траву, но лишь пол да стена, —
О судьба! Раздаешь ты обильно желанья,
Но возможностей не раздаешь ни хрена!


Дни рожденья – чудесная вещь, господа!
В эти дни мы приходим сюда навсегда,
Чтоб узнать, как прозрачно осеннее небо,
Хлеб горяч, и прохладна живая вода.


Спасибо, мой Господь, на жребии таком —
Да, я не Госкомстат, не Центризбирком,
Не Криворож я сталь, не Минпромтрансэнерго…
Светла моя судьба, не быть мне дураком.


Поднимите мне веки – не вижу, ослеп,
Безутешен навеки – не вижу, ослеп,
Жизнь была, человеки, изюминкой в хлебе,
Но черствея, наш хлеб превращается в склеп…


Словно капли в тумане – мы были, нас нет,
Словно деньги в кармане – мы были, нас нет,
Нас никто не поймает, никто не поверит,
Нас никто не обманет – мы были, нас нет.


Распиши мою жизнь на аккорды, безумный слепой гитарист,
Распиши от начала до коды, безумный слепой гитарист,
Потому что не всякий подхватит на слух и сумеет
Повторить мои дни, мои годы, безумный слепой гитарист…


Нас здесь много в гробах, черепов и костей,
Нам не надо молитв, мы не ждем новостей, —
Приходите почаще к нам в гости, живые,
Или ждите ночами незваных гостей…


Мы становимся старше – воистину так,
Это глупо и страшно – воистину так,
Мы однажды уйдем и однажды вернемся —
Кто, встречая, нам скажет: «Воистину так!»?


Шакал однажды встретил ишака,
Шакал был весь в парче, ишак – в шелках.
«Салам алейкум, лев!» – ишак был краток.
«И вам салам, дракон!» – сказал шакал.


Задающий вопросы стоит на пороге,
Задающий вопросы в тоске и тревоге,
Он, бедняга, не знал, задавая вопросы,
Что вопросы – столбы, а ответы – дороги…


Здравствуй, друг мой ханжа! Что ж ты, милый, зачах?
Ни грозы на устах, ни сверканья в очах.
Говорил же тебе: мол, вино и красотки! —
Ну а ты мне: анализы, доктор, моча…


Умножающий зло обожает добро,
Умножающий зло уважает добро,
Как увидит, что где-то добро обижают,
Так обидчика хвать! – и ножом под ребро…


Вознаградим поэта за труды,
Пусть купит, бедный, хлеба и воды,
А больше ни гроша ему, мерзавцу —
У горькой жизни сладкие плоды!

   НОВОРУССКИЙ РУБАЙЯТ "ПАЦАН ХАЙЯМ"


Упиться в хлам шампанским от Клико
И дорого, братва, и нелегко —
Но трем лохам один пузырь за счастье,
А мне ништяк три тыщи пузырьков!


За баблосы в кармане – спасибо, Аллах!
За поляну в шалмане – спасибо Аллах!
Так и вижу Аллаха – пацан из конкретных,
При болтах и наколках, понтах и стволах…


Мораторий на вышку? Фуфло, пацаны!
Эти хохмы давно никому не смешны —
Мы с рожденья пожизненный тупо мотаем,
Чтобы нас расстреляли у райской стены!


Мы гуляем по кругу, тюремная шваль,
Мы не верим друг другу, тюремная шваль,
«Что за чёртово время?!» – спросил я у неба,
Мне в ответ: «Кали-юга, тюремная шваль!»


Три порока запретны: курить анашу,
Относиться небрежно к чужому грошу —
И отказывать мне, если я в переулке
Ваш любимый бумажник взаймы попрошу!


Братва тебя отмажет на суде,
Но кто тебе вернет вчерашний день?
Гудит клаксон на свалке в старом джипе
И вопрошает: где вы? где вы? где…


Мне плевать на хорей, амфибрахий и ямб,
Я бываю обкурен, бываю и пьян,
Мне по нраву распутство, по нраву бесчинства —
Я в натуре Омар и в натуре Хайям!


Где мой наколотый кинжал? – былого не вернуть.
Где мой малиновый пиджак? – былого не вернуть.
Тоскую в Каннах, чистый лорд, в костюме от Версаче…
Из зоны в зону я сбежал – былого не вернуть.

   БАЛЛАДА ОБМЕНА

   Обманутой виселице твоей, школяр Франсуа Вийон

   БАЛЛАДА О БЕЛОЙ ЖИЗНИ


В декабрьских болотах царит тишина,
Густая, как молоко,
Звезда, тишиною оглушена,
Серьгою в небе дрожит,
Уходит день, и его спина
Скучна, как вечный покой —
Но каждый год,
В сердце болот
Вступает Белая Жизнь.


У Белой Жизни белая бровь
И белый зрачок в глазу.
Сугробы-веки, ресницы-снег,
Морщины – корявый наст.
У Белой Жизни белая кровь
И белый по телу зуд,
Один раз в год
Кого она ждет,
Кого она ищет? – нас.


Зыбун под слюдою намерзшего льда
Зевает и видит сны
О том, как растрескается слюда —
У солнца остры ножи —
И будет апрель, и будет вода,
И тень от кривой сосны…
Но смертен год,
И в дрёму болот
Вступает Белая Жизнь.


У Белой Жизни седой висок
И пудреная скула,
Улыбка – мел, а рассудок бел,
Крахмальней, чем хруст белья,
А бледный лоб, как скала, высок
И холоден, как скала.
В глуши болот
Кого она ждёт,
Кто нужен ей? – ты и я.


Декабрьским болотам хвалу пою!
Звезде во мраке ночном,
Пурге, что в озябшем, глухом краю
Поземкой по кочкам вьюжит,
Бесстрашному дню, что в неравном бою
Сражен, уснул вечным сном.
Ты – наш оплот,
Стылый мир болот,
Где ждет нас Белая Жизнь.


У Белой Жизни есть белый лист,
Но нет ни капли чернил,
Перо в руке, как луна в реке,
Рука, как метель в ночи, —
Небесный свод равнодушно мглист,
Мерцают огни в тени,
За годом год
Она ждет и ждет,
А сердце болот молчит…

   БАЛЛАДА ОБМЕНА


Было трое отличных друзей у меня,
Трое верных друзей – ого-го!
Я друзей у судьбы на врагов поменял,
На отличных и верных врагов.


Было трое чудесных невест у меня,
Трое славных невест – это так!
Я сперва у судьбы их на жен поменял,
А потом на щербатый пятак.


У меня была уйма прелестных детей,
Может, десять, – а может, и сто!
У судьбы я детей поменял без затей,
Только, правда, не помню, на что.


У меня была куча несделанных дел,
И забот, и хлопот – это так!
Все дела у судьбы я сменял, как хотел:
На кабак, и табак, и коньяк.


Вряд ли я успокоюсь в дубовом гробу,
Закрывая предъявленный счёт —
Хитроумный мой череп семь пядей во лбу,
Я и лёжа сменяю судьбу на судьбу,
Доплачу, и сменяю ещё!

   СТРАШНАЯ БАЛЛАДА О ПОЭТЕ


У поэта что-то с горлом:
Вместо песни – громкий кашель.
У поэта что-то с сердцем:
Вместо сердца – твердый камень.
У поэта счеты с жизнью,
Как с прокисшей манной кашей.
Хочется в музей поэту —
Чтоб не трогали руками.


Вот стоит поэт в музее,
Застеклен для ротозеев,
Выделен поэту угол
Для прижизненных изданий,
На поэте – черный смокинг,
Пудрой-перхотью засеян,
Под поэтом – теплый коврик,
Чтобы мог стоять годами.


Ходят-водят хороводы
Критики вокруг поэта:
Ах, какое было сердце!
Ах, какое было горло!
Ах, как трогался руками
И за то он, и за это,
Мы бы чаще мыли руки,
Он бы дольше жег глаголом!


Нет глагола у поэта —
Отобрали для потомков,
И местоимений нету,
И наречий, и союзов,
И гипербол, и метафор
Наш поэт лишен жестоко —
Раз хотел стоять в музее,
Значит, расплевался с музой.


Лишь безлунными ночами
По музею бродит призрак —
Сумасшедший и печальный,
Неприкаянный и голый,
Бродит призрак и бормочет,
Отражен в стеклянных призмах:
"У поэта что-то с сердцем,
У поэта что-то с горлом…"

Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация