А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Битва за Атлантику. Эскорты кораблей британских ВМС. 1939-1945" (страница 5)

   Тетки моей жены, коих у нее было великое множество, присылали нам очень неплохие вязаные вещи, но у них не было шерсти. Как-то раз вечером, когда мы стояли на якоре у ворот в Скапа-Флоу и откровенно маялись от безделья, я вытащил на палубу все бесполезные носки, свитера и жилетки и показал людям, как их распускать. 28 человек распустили 28 предметов одежды. Гора мотков шерсти быстро росла. «Тети» были обеспечены работой на месяцы вперед. Очень скоро начали ощущаться плоды столь удачно проведенного мною мероприятия. Из рук трудолюбивых тетушек в наш адрес устремился поток отлично связанных носков и свитеров. Команда «Лох-Туллы» неплохо утеплилась и даже получила возможность поделиться излишками с товарищами с других траулеров.
   Конечно, жизнь на противолодочном траулере была не только бесконечной и беспросветной чередой патрулей и сражений с непогодой. В команде любого корабля всегда найдется человек, способный поднять настроение, как бы ни было тяжело, а у нас таких весельчаков было немало. Мы часто смеялись и много пели. У одного матроса нашлось банджо, у другого была губная гармошка, а уж голоса имелись у всех поголовно.
   Мне было очень жаль нашего сигнальщика. Это был хороший парень из Лондонского дивизиона КВДР – в патрульной службе сигнальщиков не было. В мирное время он работал клерком в одном из лондонских офисов, а это значило, что каждое утро и каждый вечер он ездил на работу и домой общественным транспортом по ярко освещенным городским улицам. Первое же появление в Скапа ввергло его в состояние глубокой депрессии. Когда я поинтересовался его впечатлениями от базы, он с детской непосредственностью воскликнул:
   – Это ужасно, сэр! Здесь же нет трамваев! И ни одного фонаря!
   Он был в общем-то неплохим сигнальщиком, но продемонстрировал абсолютную неспособность отличить один корабль от другого. Даже несколько недель в море, в течение которых ему приходилось постоянно наблюдать за всяческими кораблями, то и дело снующими по проливу Пентленд-Ферт, ничего не изменили. Все серое и плавающее было судном, причем, вполне вероятно, именно тем, на которое ему следовало передать сигнал. Ему только нужно было увидеть ответную вспышку света в конце каждого слова, и он чувствовал себя совершенно счастливым, испытывая законную гордость человека, исполнившего свой долг.
   Как-то раз, когда группу отозвали с патрульной линии, чтобы прочесать район, где была замечена немецкая подводная лодка, я велел ему передать на «Бронте» сигнал следующего содержания: «Вам следует занять более удобную позицию». В это время я был очень занят, намечая на карте схему поиска, и не сразу осознал, что мой сигнальщик передает команду кому-то, находящемуся по правому борту от нас, в то время как «Бронте» определенно находился слева. Подняв голову, я с ужасом убедился, что мой сигнал передан на крейсер класса «Таун», быстро приближающийся справа.
   – Ну и на какой ответ вы рассчитывали? – полюбопытствовал я.
   – А я получил ответ, – признался бесхитростный юноша. – Они просемафорили, что наш сигнал непонятен.
   В подобных обстоятельствах это было еще мягко сказано. Пришлось срочно «отрабатывать назад». «Извините, ошибка при идентификации. Мой сигнальщик не может отличить клотик от елки».
   В другой раз во время патрулирования в районе Хой-Саунд в густом тумане мы заметили эсминец.
   – Быстро, – велел я сигнальщику, – передавайте: «Вы можете сказать, где я?»
   Он взял лампу и передал сигнал. Почти сразу же на эсминце, который уже исчезал в тумане, замигала сигнальная лампа – нам передавали ответ. Я прочитал его сам: «К сожалению, знаю вас не достаточно долго, чтобы составить определенное мнение».
   – Весьма любопытно, – резюмировал я. – И что же, черт возьми, вы им передали?
   Оказалось, что на эсминец было передано следующее: «Вы можете сказать, кто я?» Так что их ответ был вполне логичен, хотя мне и не помог.
   Продовольственную проблему мы в какой-то мере решили с помощью «расходной бочки с провизией». Я где-то прочитал, что суда, работающие в районах, где снабжение свежим мясом не производится, могут потребовать такую вещь. Она представляет собой большую емкость из тика или дуба, в которой мясо засаливают при помощи обычной соли и селитры. Мне показалось, что это замечательная идея, и я отправился к казначею базы Линесс.
   – Сэр, я бы хотел получить расходную бочку.


   – Бог мой, я уж и не помню, когда ко мне в последний раз обращались с подобной просьбой.
   – Ну попробовать-то можно, сэр.
   На флоте многое организовано довольно четко, особенно в департаменте шкиперского имущества. Не прошло и месяца, как на «Лох-Туллу» прибыла требуемая бочка, а с ней и запас селитры на несколько лет вперед. Теперь, если у нас появлялась возможность раздобыть свежее мясо, мы запросто обеспечивали для себя недельный запас. Мы брали все мясо, которое нам доставалось по случаю, и не волновались, что оно может испортиться.
   Рождество 1939 года ожидалось весьма скудным в части трапезы. Рождественский ужин был устроен во время якорной стоянки у Хокс-Гейт. С немалым удивлением я узнал, что нам удалось достать немного печени, когда же я вышел к накрытому столу, глаз приятно порадовали тарелки, наполненные печенью и беконом. Мое удивление возросло еще больше, когда буфетчик подал печень и бекон на завтрак вместо обычного и давно осточертевшего блюда – бекона с консервированными томатами. Когда же печень появилась и на обеденном столе, я понял, что необходимо принимать меры. Следовало во что бы то ни стало выяснить ее происхождение. Представлялось маловероятным, что честными методами можно раздобыть такое количество деликатеса, да и, честно говоря, захотелось обрести уверенность, что сия печень была частью животного, традиционно предназначенного для употребления в пищу.
   Как я и опасался, мы ели краденые продукты. В результате проведенного нами расследования стало известно, что группа моряков линкора была послана на базу Линесс, чтобы получить три плетеных емкости с печенью для своей команды, в которой насчитывалось ни много ни мало 1200 человек.
   Причал в Линессе сделан из досок, промежуток между которыми составлял не менее двух дюймов. Моряки с линкора поставили плетенки с печенью на причал, причем по чистой случайности как раз в том месте, где стояла шлюпка с «Лох-Туллы» в ожидании своих снабженцев, отправившихся получать свою обычную порцию говядины. Такое искушение стерпеть было невозможно – человек, в особенности имеющий острый нож, на такой подвиг не способен. В плетеных емкостях, установленных прямо над головами ожидающих моряков, были незамедлительно проделаны дыры, через которые сочный деликатес перекочевал в лодку предприимчивых матросов.
   Несмотря на систематически повторяющиеся тревоги, мы пока не обнаружили ни одной немецкой подводной лодки. Возможно, немцы не считали этот район достойным внимания, а быть может, отмеченные асдиками контакты действительно были вражескими субмаринами, которым удалось уйти, получив подтверждение того, что мы настороже. Мне всегда очень хотелось разобраться, как удалось Прину проникнуть в Скапа-Флоу. И хотя боновые заграждения в проходах Хокса и Хой в то время, когда произошла знаменитая атака, еще не были сплошными, я не сомневался, что его должны были обнаружить петли, если он воспользовался одним из них. Как только патрульный траулер приближался к одной из петель, мы почти сразу же получали сигнал: «Исследуйте подозрительное пересечение в районе петли номер…», после чего нам приходилось некоторое время убеждать соответствующие службы, что в районе указанной петли не было никого, кроме нас – именно нас она и засекла.
   Поэтому я воспользовался первой же подвернувшейся возможностью, чтобы тщательно обследовать Восточные Подходы к Скапа. Предполагалось, что они блокированы кораблями. При себе я имел статью немецкого адмирала, где он описывал проход через Холм-Саунд на яхте. Яхта была крупной, и адмирал отметил, что яростное течение промыло рядом с кораблями глубокий канал. Если идти по этому каналу против течения, как это сделал он, относительно дна перемещаешься так медленно, что есть время обойти все препятствия. Так получилось, что утро того дня, когда я решил обследовать Восточные Подходы, началось с весьма темпераментного объяснения с персоналом ворот Хокса. Теперь я уже не помню, кто был прав, а кто виноват и из-за чего вообще возник спор, но зато точно помню, что находился в препаскуднейшем настроении и клял ворота вместе с персоналом на чем свет стоит. Я знал, что после полудня течение устремится из Скапа, и решил примерно за час до достижения максимального уровня воды войти в Холм-Саунд и проверить все лично. Призвав на помощь лотового, я повел судно вперед. Задача оказалась настолько простой, что, когда подошла наша очередь провести ночь на якоре в Скапа, я снова воспользовался этим маршрутом, а не стучался в Хокс-Гейт.
   Еще не совсем стемнело, когда поступил сигнал с башни:
   «От адмирала, командующего флотом Оркнейских и Шетлендских островов, старшему офицеру 14-й эскортной группы. Немедленно сообщите свое местонахождение».
   Я послушно ответил:
   «На якоре в 1-й миле от Хокс-Гейт».
   Затем, должно быть, последовал обмен телефонными звонками между офицерами штаба и персоналом ворот, потому что следующий запрос поступил только через час.
   «Каким путем вы прошли?»
   «Через Холм-Саунд».
   «За вами выслан мой катер. Ждите».
   Возможно я слегка спятил, но, тем не менее, был твердо убежден, что Прин прошел тем же путем. «Лох-Тулла» имела примерно ту же длину и водоизмещение, что и подводная лодка, но нам было легче, все-таки траулер шел днем. Прин же двигался ночью, не забывая ни на минуту, что его окружают враги.
   Нет необходимости говорить, что моя наглая эскапада произвела настоящую сенсацию. Зато она наверняка ускорила надлежащее блокирование восточного входа. Как бы то ни было, ожидаемого нагоняя я не получил.
   К моему величайшему удивлению, я обнаружил свое имя в списке награжденных. Но, признаюсь честно, до сих пор не знаю, за что мне вручили крест «За выдающиеся заслуги». Сначала я думал, что меня наградили за действия в районе Флэмборо-Хед, я имею в виду нашу атаку на подводную лодку. По крайней мере, мне хотелось так думать. Позже я узнал, как трудно уничтожить современную немецкую субмарину. Не приходится сомневаться, что при планировании противолодочных операций мы не учитывали в должной мере быстрый прогресс в области техники сварных конструкций. Считалось, что прочный корпус немецкой подлодки значительно менее прочен, чем он был в действительности. Мы думали, что хорошо организованная атака противолодочным кораблем в прибрежных водах наверняка завершится гибелью лодки. В первые месяцы войны мы непоколебимо верили, что глубинная бомба, взорванная в 20 ярдах от корпуса субмарины, гарантированно приведет к ее гибели. И только много позже выяснилось, что это расстояние следует изрядно сократить.
   Короче говоря, уж не знаю, по каким именно причинам их лордства приняли решение о моем награждении, но уверен: все достигнутое мною было бы невозможно без помощи моих людей. Они обладали совершенно особенным темпераментом. Все они были добровольцами и проявляли типичное для англичан стремление выстоять, не важно с какими трудностями это было сопряжено, до тех пор, пока чувствовали, что действуют по своей свободной воле. После мобилизации значительная часть этого ценного качества была утрачена. Людей брали по большей части из рыболовецкого флота, где их товарищи зарабатывали приличные деньги, обеспечивая страну продуктами питания. Да и рыбаки, оставшиеся дома, работали не так много, как матросы на траулерах его величества. Их высокий боевой дух, безусловно, являлся положительной чертой. Но не обошлось и без отрицательных качеств, одним из которых было необъяснимое, на мой взгляд, упорное нежелание заниматься техническим обслуживанием своих же собственных судов. И пока я не понял причину этого явления, оно постоянно являлось поводом для беспокойства. Я обнаружил, что очевидное нежелание заботиться о двигателях, приборах и орудиях, от которых зависела жизнь людей, было связано с годами укоренившейся привычкой рыбаков покидать судно в тот момент, когда оно входит в док, и возвращаться только после завершения всех работ. На время пребывания у берега корабль переходил в руки группы людей, метко именуемых «судовыми земледельцами», которые выполняли техническое обслуживание, ремонтировали и обновляли все, что необходимо. Поэтому рыбаки просто-напросто не были приучены к выполнению каких бы то ни было ремонтных работ и, когда оборудование выходило из строя, всегда стремились переложить заботу о нем на плечи берегового персонала. Им не повезло – в первые месяцы войны такого персонала просто не было, а наши надежды на ремонт связывались только с мастерскими Кокса и Данкса, которые занимались подъемом немецких кораблей, затонувших во время Первой мировой войны. Чтобы обеспечить бесперебойное патрулирование, мне предстояло решить сложнейшую и абсолютно нерешаемую задачу – приучить судовые команды полагаться только на себя. Конечно, существовали некоторые технические проблемы, с которыми мы не могли справиться собственными силами, к примеру касающиеся асдиков. Но в Скапа работал исключительно трудолюбивый противолодочный офицер – лейтенант М. Ф. Исаак – сущее благословение для нас. Он делал абсолютно все возможное, чтобы обеспечить бесперебойную работу асдиков на наших кораблях. Для него ничего не стоило прибыть на катере к борту судна в 2 часа ночи, когда мы стояли на якоре в 6 милях от базы. Подобные люди всегда оказывают на окружающих хорошее влияние. Если он не гнушается среди ночи отправиться через пролив, чтобы привести в порядок наш асдик, значит, считает наше дело важным, а нас – достойными. Команда это понимала – люди же не глупы. Такой пример достоин подражания. Глядя на него, орудийные расчеты начинали обихаживать свои орудия, а механики – машины. Даже небольшого увеличения внимания, уделяемого механизмам корабля, было достаточно, чтобы предотвратить множество поломок. А вообще боеспособность корабля или группы кораблей является величиной очень зависимой от внимания и четкого исполнения своих обязанностей берегового персонала. На протяжении всей войны я не переставал восхищаться бескорыстным, самоотверженным и зачастую неблагодарным трудом тех, кто, оставаясь на берегу в условиях нередко более тяжелых, чем наши, обеспечивал готовность кораблей выйти в море. На нашу долю выпадало волнение – непременный спутник сражения, сознание того, что мы делаем настоящее мужское дело. На их долю – долгие часы не менее изнурительных сражений с электрическими цепями, причем в то время, когда мы спали.
   К середине января 1940 года мы получили небольшую передышку, освободившись от осточертевших стояночных вахт у ворот. «Айрон Дюк» стал базой для флота небольших дрифтеров, офицерами на которых были выходцы из Королевского военно-морского добровольческого вспомогательного резерва, о котором я уже упоминал, а рядовыми и старшинами стали лица, мобилизованные в военное время. Дрифтеры были оснащены первыми, еще несовершенными моделями асдиков и без устали сновали взад-вперед в пределах боновых заграждений. Они имели по две глубинных бомбы, подвешенных на корме, а их команды нередко строили догадки, что произойдет, если придется сбросить хотя бы одну из них. «Крестным отцом» вспомогательных патрулей стал коммандер Шиллингтон из Белфаста. Он безраздельно правил своими подданными из капитанской каюты «Айрон Дюка».
   Появление вспомогательных патрулей освободило нас для выполнения своих непосредственных обязанностей, и теперь мы могли принять участие в эскортировании конвоев. Невозможно выразить нашу радость, когда мы наконец получили возможность пройти больше шести миль по одной прямой после того, как многие месяцы елозили взад-вперед по одному и тому же опостылевшему участку. Нашей любимой работой стало сопровождение судна «Тринити Хаус»[1] по отдаленным маякам. Во время одного из таких походов «Лох-Туллу» атаковала немецкая подводная лодка, хотя береговой персонал упорно утверждал, что мы преследовали кита. Между тем она всплыла на поверхность как раз между нами и судном «Тринити Хаус» и была отчетливо видна с обоих судов. К сожалению, мы не смогли развить атаку из-за неисправности асдика, а после устранения неполадки, к сожалению, так и не обнаружили лодку. К этому же периоду относится охота за подводной лодкой, обнаруженной с воздуха в районе Хой-Саунд. На поиски отрядили два совершенно разных корабля – корабль его величества «Келли» (капитан лорд Луис Маунтбеттен) и траулер «Лох-Тулла». Выбор пал на нас, по-видимому, потому, что в тот момент мы были единственными кораблями с асдиками, имеющимися в наличии. Разумеется, мы ничего не нашли – к моменту нашего подхода ее и след уже давно простыл. В то время – и так было до тех пор, пока нам не удалось наладить эффективное сотрудничество с авиацией, – промежуток времени между поступлением информации с самолета и прибытием «морских охотников» был настолько велик, что шансы установить контакт у последних были ничтожны. В описываемом мною случае этот промежуток составил 24 часа.
   Предположим, с самолета заметили подводную лодку в положении Х. При этом мы пренебрежем фактом, что летчики из-за несовершенного навигационного оборудования, установленного на самолетах, могут весьма существенно ошибиться при определении географических координат цели (иногда ошибка достигала 10 миль). Но даже если летчик сообщил координаты правильно, вражеская подводная лодка, для командира которой обнаружение противником вовсе не является тайной, будет продолжать двигаться в подводном положении со скоростью около 4 узлов до тех пор, пока воздушные патрули будут вынуждать ее оставаться под водой. Когда же с наступлением темноты у нее появится возможность всплыть, она увеличит скорость, задействовав дизеля, а значит, о ее обнаружении говорить уже не придется. Если же предположить, что лодка останется в подводном положении, а охотники прибудут уже через час, им понадобится прочесать 50 квадратных миль пространства вокруг предполагаемой точки обнаружения. Спустя еще час площадь поиска возрастет до 200 квадратных миль, а через два часа составит уже 800 квадратных миль. Отсюда ясно, что даже чисто теоретически бесполезно отправляться на поиски по сигналу авиации, если не можешь прибыть в нужную точку в течение одного-двух часов. За час группа противолодочных траулеров может основательно прочесать участок длиной 10 миль и шириной 8 миль, но затем площадь поиска начинает увеличиваться быстрее, чем возможности траулеров. К счастью, практика более благоволит к охотникам, чем теория. В прибрежных водах земля часто сужает район поиска или же делает определенные участки территории менее вероятными. Кроме того, перед немецкой подводной лодкой стоит не единственная задача уклониться от преследования. Она пришла с вполне определенными целями и будет пытаться их реализовать, а значит, будет держаться вблизи маршрутов конвоев. Если же ее заметят на пути к базе или к оперативному району, можно предположить, что она продолжит движение в том же направлении. И тем не менее, отправляться на охоту через 24 часа после обнаружения подлодки – жест, противоречащий здравому смыслу. Обнаружить противника к тому времени уже практически невозможно. Подобным поискам вообще крайне редко сопутствовал успех до тех самых пор, пока, уже намного позже, вопросы взаимодействия не были урегулированы, военно-морские и военно-воздушные силы не стали подчиняться одному оперативному командованию, а на самолетах не появилось оборудование, позволяющее обнаружить подводную лодку и направить к ней корабли эскорта.
   Между тем, судя по всему, немецкая подводная лодка действительно находилась вблизи Скапа-Флоу. За сутки до нашего совместного с «Келли» мероприятия ее присутствие зафиксировала одна из петель, а еще за сутки или двое до этого «Дейви» зафиксировал контакт и произвел атаку. К тому моменту, как капитан «Келли» решил отказаться от совместных поисков и передал мне сигнал «следую самостоятельно», я находился на ногах уже 70 часов. Такое для меня было впервые. Кстати, самым тяжелым оказался период между 24 и 36 часами. Затем я почувствовал себя бодрее и даже восстановил утраченную было работоспособность.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация