А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Битва за Атлантику. Эскорты кораблей британских ВМС. 1939-1945" (страница 4)

   – Райнер, я вам много раз говорил, но вы не желали меня слушать. На военно-морском флоте никогда не доверят командование офицеру добровольческого резерва. Теперь вы убедились в этом сами. Военный трибунал для нас ничего не значит. Если завтра вас уволят со службы, Элизабет и ваши дети голодать не будут. Вы просто вернетесь к своей работе на берегу. С кадровыми офицерами все обстоит иначе. Суровое наказание навсегда лишит их шанса продвинуться по службе. А офицер ВМР может потерять сертификат министерства торговли.
   – Что ж, все равно уже поздно что-то менять. Да и, честно говоря, у меня, как и раньше, нет желания.
   – Вы всегда были чертовски упрямым ослом, – улыбнулся Элгуд и крепко пожал мне руку.
   Этот человек всегда был искренним. Он умел убеждать и, если был уверен в своей правоте, не брезговал и крепким словцом. Он был превосходным наставником и при этом умел уважать чужое мнение. Он научил меня обращению со старшими офицерами, что сослужило мне неоценимую службу позже, когда я служил в составе флота, защищавшего Западные Подходы к нашим островам под командованием адмирала сэра Макса Хортона. Как эти люди были похожи! К сожалению, эта наша встреча с Элгудом была последней.

   Глава 3
   «ЛОХ-ТУЛЛА» И СТАРШИЙ ОФИЦЕР 14-Й ПРОТИВОЛОДОЧНОЙ ГРУППЫ

   Пока мы стояли в ремонте, остальные траулеры группы ушли, поэтому из Ливерпуля в Портленд мы отправились в одиночестве. По плану мы должны были провести там около недели и после заключительного этапа тренировок выйти на боевые позиции. Однако после гибели «Атении» Черчилль в своем радиообращении к народу пообещал, что в течение двух недель к противолодочному патрулированию приступит 80 противолодочных кораблей. В итоге началась спешка, сломавшая тщательно разработанные планы. В Портленд мы прибыли в 5 часов пополудни, а уже на следующий день в полдень вышли в море, являясь сертифицированным боевым противолодочным кораблем.
   Старшего офицера группы с нами не было. Его судно отстало из-за какой-то поломки. Поэтому роль ведущего судна 14-й противолодочной группы досталась «Лох-Тулле». Вот мы и повели остальные траулеры между волноломами бухты Портленда. Нокрея была расцвечена новенькими яркими флагами.
   «Идем строем кильватера, скорость 10 узлов» – таков был мой первый приказ, отданный группе кораблей, и я чрезвычайно гордился своим положением командира. За кормой «Лох-Туллы» шли три судна. Я стоял в кормовой части мостика и внимательно следил за ними. Сразу за нами шла «Истрия», за ней – «Регал», на котором находился Чарстон, командир второго подразделения. Замыкал строй траулер «Дейви».
   «Лох-Тулла» была уникальным судном среди траулеров. Но если бы я сказал, что это было самое красивое судно из всех когда-либо построенных, остальные капитаны меня бы попросту растерзали. Поэтому я проявлю сдержанность и скажу только, что оно отличалось от других. «Лох-Тулла» была создана для необычного человека. «Регал», «Истрия» и «Бронте» были похожи, как близнецы. С течением времени, конечно, и у них появились отличительные черты, которые дали возможность различать их между собой. Под командованием разных людей даже одинаковые корабли ведут себя по-разному. «Дейви» тоже отличался от всех. Насколько нам было известно, это было новое судно, только что принятое у строителей. Глядя на него, невольно думалось, что конструктор замыслил нечто особенное, однако стрела его мысли в цель явно не попала. Бывалому моряку казалось, что нос одного судна приставили к корме другого. Обводы корпуса были резкими, даже, пожалуй, угловатыми. Корабль почему-то казался голодным, а еще легкомысленным и безответственным. При этом я вовсе не хочу сказать ничего плохого о его капитане и команде. Капитан «Дейви» по фамилии Макинтош, как специалист, был ничуть не хуже Ланга. Родом Макинтош был с берегов Мори-Ферта. У него была хорошая, опытная команда, но я знал, как часто «Дейви» доводил их до отчаяния. Этот корабль был нашим общим кошмаром. Без всякой видимой причины его высокий тонкий нос внезапно сносило по ветру, и с этим ничего невозможно было поделать – только отработать назад и попробовать еще раз. Высота его надводного борта была на два фута больше, чем у остальных траулеров, и тем не менее, это было самое «мокрое» судно из пяти. Во время волнения, что отнюдь не редкость в Пентленд-Ферте, если ему приходилось идти против ветра, судно принимало просто-таки фантастическое количество воды. Как и все выходцы с северо-восточного побережья, Макинтош был добрым пресвитерианцем, поэтому никто и никогда не слышал, чтобы он ругался, хотя «Дейви» постоянно испытывал его терпение.
   14-я противолодочная группа направлялась в Розайт, чтобы приступить к патрулированию входа в Ферт-оф-Форт. Наш единственный вечер в Портленде выдался беспокойным. Стоянка противолодочных траулеров была переполнена. По четыре-пять судов швартовались борт к борту. Большинство командиров групп и подразделений были знакомы. Всем хотелось провести как можно больше времени вместе, узнать, куда отправляются друзья. Группы шли в самые разные порты – в Александрию, на Мальту, в Гибралтар, Розайт, Плимут, Портсмут, Ливерпуль, Белфаст. Специальные группы для охраны прибрежных конвоев ожидали сигнала, чтобы выйти в Гарвич и Плимут. Короче говоря, возможностей было множество.
   Когда стемнело, мы обогнули мыс Норт-Форленд, прошли мимо каналов и песчаных банок на входе в лондонский порт и взяли курс на север. Погода испортилась, поднялся свежий восточный ветер. Около 10 часов вечера одна из шпилек, которыми крепился компас в рулевой рубке, ослабла и вылетела из гнезда. Не имея рулевого компаса, я не мог возглавлять группу и выслал вперед Чарстона. Однако и держаться за кормой последнего судна в группе, не имея компаса, тоже оказалось нелегко. Поэтому я решил лечь в дрейф и дождаться рассвета.
   Утром мы легко отыскали пропавшую шпильку и вернули ее на место. Рулевой компас на этом судне не был новым, он стоял здесь еще до переоборудования. Это была старая модель, использовавшаяся на торговом флоте, а не настоящий адмиралтейский компас, вроде того, что был установлен на капитанском мостике.
   Выполнив этот несложный, но необходимый ремонт, мы поспешили на север, теперь уже в одиночестве. Вечером прошли Хамбер. Ветер, свирепствовавший накануне ночью, стих. Море было освещено огнями многочисленных рыболовных судов, и это навело на интересную мысль. Зачем идти без навигационных огней, словно объявляя всему миру, что мы – военный корабль, если можно зажечь все огни и слиться с массой рыбаков, ровным счетом ничем из нее не выделяясь. Никто ведь не гарантирован от встречи с немецкой подводной лодкой. И мы зажгли навигационные огни. Часом позже акустик доложил, что слышит отчетливое эхо на расстоянии 1000 ярдов. Сколько я ни вглядывался в темноту, в указанном мне направлении ничего не было видно – ни одного надводного корабля. Я скомандовал самый малый вперед и спустился к асдику. Все выглядело достаточно достоверным. Именно такое эхо должна давать подводная лодка. Я надел наушники и прислушался. Оператор асдика, сидя рядом, тоже не снимал наушников. Мы услышали отчетливый лязг, шум винтов, удары двигателя, потом шум винтов стих и снова раздался лязг. Я объявил боевую тревогу, и «Лох-Тулла» устремилась вперед, чтобы сбросить свою первую в этой войне серию глубинных бомб. Потом мы описали несколько кругов по месту нашей первой атаки. Чувствовался сильный запах нефти, вокруг плавали деревянные обломки, покрытые серой краской. В целом картина показалась мне весьма убедительной. В принципе это вполне могла быть вражеская подводная лодка, устанавливающая минное заграждение, и, возможно, мы ее уничтожили. Но в тот момент мы даже не подозревали, как близко к подлодке должна разорваться бомба, чтобы вызвать летальные разрушения. Позже до нас дошла информация, что в тот район было отправлено два траулера – минных тральщика, один из которых сам подорвался на мине. Это было косвенным признаком, но не доказательством факта нашей первой встречи с противником.
   Наутро мы прибыли в Розайт. Мне пришлось сойти на берег, чтобы доложить о прибытии. Остальные корабли уже находились в море на патрулировании. Еще до наступления ночи мы были там же. И в течение следующих шести месяцев в полном смысле не знали ни сна ни отдыха.
   Бесконечные вереницы судов конвоев шли вдоль восточного побережья. Вокруг них суетились эсминцы из сил прикрытия Восточных Подходов. Иногда среди кораблей эскорта встречались и противолодочные траулеры, на которые мы взирали с нескрываемой завистью. По крайней мере, они переходили из порта в порт, в то время как мы уже в который раз «перепахивали» один и тот же участок моря. Мы начали понимать, что война – это может быть очень скучно. Конечно, мы не ожидали особого веселья, но хотя бы что-то все-таки должно происходить! Разве мы не являемся частью патрульной службы? Безусловно, являемся. И именно патрулированием занимаемся изо дня в день – патрулирование, патрулирование и снова патрулирование. Туда-сюда, взад-вперед, и так дни и ночи напролет, под монотонный аккомпанемент шума волн и звяканья асдика – пинг, пинг, пинг… Участок береговой линии, вдоль которого велось патрулирование, мы изучили до мельчайших деталей и даже успели возненавидеть. В тумане берег был виден неясно, только иногда он вдруг становился неожиданно близким. Ночью же нам приходилось вглядываться до боли в глазах, выискивая во мраке ночи береговые ориентиры, на которые днем и смотреть-то не хотелось.
   В Розайте мы пробыли недолго. Кстати, оказалось, что эта база – неплохой, можно даже сказать – завидный вариант. Недалеко располагался Эдинбург, и, если нам выпадала ночь на берегу, можно было развлечься в большом городе. Но, получив срочный приказ, мы отправились дальше на север. Немецкий подводник Прин сумел провести свою лодку в святая святых флота метрополии – на территорию якорной стоянки Скапа-Флоу и потопить линкор «Ройял Оук». В тот момент в Скапа не оказалось ни одной противолодочной группы! Впрочем, не мое дело обсуждать решения высшего командования. Неразумно, когда этим занимаются младшие офицеры – нам же не известны все факторы, на основании которых принимаются решения. Возможно, противолодочных групп в том районе не было вообще, или охрана сотни торговых судов в Ферт-оф-Форт была признана более важной, чем защита военного флота его величества – не знаю. И поэтому воздержусь от комментариев.
   Я как раз находился на патрулировании, когда поступил приказ готовиться к выходу в море. «Лох-Тулла», «Регал», «Истрия» и «Дейви» собрались вместе. Впервые за неделю мы находились в пределах видимости друг друга. Постепенно мы становились единой командой и испытывали теплое чувство, замечая в темноте вспышки сигнальной лампы, отвечающей на сигнал, и зная, что это семафорят с одного из наших кораблей. К восточному входу в Пентленд-Ферт мы подошли в 4 часа утра и стали ждать рассвета. Когда рассвело, мы увидели еще один противолодочный траулер, приближающийся с юга. Это был наш командир группы на «Бронте». Он и повел группу в Скапа, а после прихода немедленно приступил к ремонту, потому что на его траулере в очередной раз что-то вышло из строя. Думаю, все же стоит сказать правду.
   Наш командир, я уверен, был храбр как лев, однако его здоровье оставляло желать лучшего. Участвовать в военных действиях на траулерах он не мог физически. Он проводил долгие часы в своей каюте, заваривая сложные травяные сборы, и выманить траулер «Бронте» с якорной стоянки не было никакой возможности. Прошла неделя, прежде чем он был списан на берег по состоянию здоровья, а должность старшего офицера 14-й противолодочной группы досталась мне.
   Патрулирование подходов к продуваемой всеми ветрами и подверженной приливно-отливным течениям якорной стоянке флота метрополии Скапа-Флоу было задачей трудной и неблагодарной. Если паче чаяния день выдавался безветренным, все вокруг непременно заволакивал белый густой туман. В любую погоду приливно-отливные течения со скоростью не менее 8 узлов с завидным постоянством стремились сначала в одну сторону, а потом в противоположную по загроможденному скалами проливу Пентленд-Ферт. Когда ветер дул против течения, море вело себя так, что описать это не смог бы даже самый талантливый беллетрист. Если же ветер и течение были направлены в одну сторону, против их объединенной мощи идти было совершенно невозможно. Береговые огни горели только в экстренных случаях – нам было настоятельно рекомендовано обходиться без них. Поэтому для нас стало делом чести справляться собственными силами. Кстати, я не могу припомнить, чтобы кто-то из моей группы обращался с просьбой об огнях.
   Условия работы были чрезвычайно тяжелыми. Имея в своем распоряжении пять судов, я должен был обеспечить три линии патрулирования, а два судна должны были постоянно находиться в стратегически важных точках в пределах Скапа-Флоу, обеспечивая защиту против немецких подводных лодок, если им удастся пробраться мимо внешних патрулей и обойти боновые заграждения и «петли». Последние представляли собой отрезки электрического кабеля, проложенные по дну моря и соединенные с гальванометром на берегу. Они регистрировали прохождение над ними любого крупного металлического объекта. При такой мощной защите держать здесь еще и противолодочные траулеры вполне можно было бы счесть лишним, если бы не одно немаловажное обстоятельство: как минимум половина заграждений находилась в зачаточном состоянии – их едва начали сооружать.
   Держать траулеры на якоре в постоянной готовности к действию было задачей не менее сложной, чем осуществлять патрулирование. Из-за нарушенного дифферента, как я уже говорил, они имели большую парусность носовой части, которая еще больше увеличивалась находящимся в носу орудием и платформой. Поэтому их сносило ветром даже при хорошей удерживающей способности грунта, чего в Скапа-Флоу не было. Траулеры легко волочили якоря за собой, и приходилось нести постоянную вахту и на мостике, и в машинном отделении. Якорной стоянке мы все предпочитали патрулирование в море, да и судно вело себя лучше, весело бороздя пусть и изрядно надоевшие, но все-таки морские просторы, чем скучая на привязи.
   Свежие продукты оставались для нас недоступной роскошью. Увольнительных мы не получали, а если бы и получали, то идти все равно было некуда. Позже Линесс стал большой благоустроенной базой, где были созданы условия для жизни и отдыха людей. А в наше время там стояло только несколько полуразрушенных лачуг времен Первой мировой войны, старый ангар и многие мили разбитых грунтовых дорог. Впервые отправившись по вызову к адмиралу Френчу, командующему флотом на Оркнейских и Шетлендских островах, я обнаружил его в небольшой лачуге, больше всего напоминающей сельский туалет, каких было немало в маленьких деревушках до того, как всеобщее улучшение санитарных условий позволило перенести удобства в дом. Адмирал и его штаб должны были обосноваться на «Айрон Дюке», но корабль был сильно поврежден бомбежкой и теперь стоял в ожидании ремонта, непригодный даже для жилья. Позже его слегка подремонтировали и перегнали в Лонг-Хоуп, где он еще долго выполнял функции плавучей гостиницы для экипажей вспомогательных судов.
   С октября 1939-го до января 1940 года силами пяти траулеров я обеспечивал патрулирование района, где впоследствии использовалось уже пятнадцать судов. Из первых ста дней в Скапа девяносто шесть я провел в море. Только четыре ночи мы стояли на якоре и ничего не делали. Все остальное время Ланг и я сменяли друг друга на вахте: четыре часа он, четыре часа я. Тот, кто свободен от вахты утром, должен обеспечить выполнение людьми необходимых работ. Если я не был занят после полудня, всегда находилась бумажная работа. Если мы подходили к берегу принять уголь или воду, я обычно отправлялся к кому-нибудь из командования. Спать мне приходилось или с 8 часов вечера до полуночи и с 4 до 7 часов утра, или с полуночи до 4 часов утра и, если везло, урывками до полудня. Мы ни разу не пропустили патрулирование. Не знаю, как люди выдерживали такой ритм. Вероятно, из-за свойственной морякам необычно высокой, пожалуй даже фанатичной преданности долгу. Моральный дух команды был всегда на высоте. Пошатнулся он на моей памяти лишь однажды, да и то на очень короткое время. Все вернулось «на круги своя» так быстро, что мне даже не верилось, что были какие-то недоразумения.
   Из-за поломки на одном из наших судов мы выбились из графика и провели четыре кошмарных дня в западной части Пентленд-Ферта вместо обычных двух на этой ставшей уже ненавистной патрульной линии. В гавань мы вернулись, когда уже стемнело. На судах закончился уголь, а у людей силы. За сто суток только четыре мирных ночи! Мы уже подходили к месту своей якорной стоянки в Лонг-Хоуп, когда поступило сообщение с сигнальной башни: «Принять уголь с „Геклы“ в Гутта-Саунд. Приготовьтесь сопровождать суда в Лох-Ю. Приказ получите позже».
   Мы развернулись и пошли в Гутта-Саунд. Ланг мастерски пришвартовался возле грязного, покрытого пылью угольщика. Однако уже во время швартовки я почувствовал: люди недовольны. Нет, никто не роптал и ничего не говорил вслух. Все дело было в том, как бросали швартовные концы. Я вообще уверен, что о настроении команды можно судить по тому, как бросают концы. Если конец бросают точно и уже готов другой, чтобы бросить его, если первый все-таки не долетел, значит, все в порядке. Если же его швыряют небрежно, словно говоря: «хочешь – лови, нет – пусть валяется» – тогда что-то не так. Вот и у нас явно что-то назревало. Когда первый грейфер с углем раскрылся над палубой, Ланг ушел в свою каюту. Я тоже направился к себе, намереваясь немного отдохнуть. Люди стояли и смотрели на растущую гору угля – просто смотрели, не двигаясь с места. Лопаты были аккуратно сложены у борта, никто даже не шевельнулся, чтобы взять лопату и приступить к работе. Я внимательно посмотрел по сторонам и понял, что у нас появились проблемы.
   Следовало быстро что-то придумать. Я не чувствовал злости на людей. Все они были рыбаками, воспитанными по правилам и обычаям профессиональных союзов. Любого из лидеров профсоюза моряков хватил бы удар, проведи он месяц на корабле группы, не говоря уже о ста сутках.
   Мы находились рядом с сигнальной башней. Неподалеку стояло несколько эсминцев. Достаточно послать короткое сообщение, и на траулер тут же прислали бы вооруженную охрану и арестовали всю команду. Ну и чего бы я добился? Пожалуй, только бездеятельности на неопределенный срок, который понадобится на подбор другой команды. Нет, так дело не пойдет. И я быстро пошел в каюту Ланга.
   – Простите, капитан, но люди не хотят грузить уголь. Вы должны мне помочь. Мы начнем, а они, я уверен, присоединятся. Ничего не говорите, просто берите лопату и начинайте работать.
   Смертельно уставший Ланг немедленно спустил длинные ноги с койки – он уже успел уснуть, очень уж тяжело приходилось нам последние дни, – зевнул и пошел за мной.
   Мы взяли каждый по лопате и начали работать. Люди молча наблюдали. Первым не выдержал маленький рыжеволосый кочегар – известный сквернослов. Его высказывание было абсолютно непечатным и посему не может быть приведено здесь дословно. Смысл его сводился к следующему: с ним (кочегаром) должно произойти нечто вовсе уж неестественное, прежде чем он позволит двум меднолобым донжуанам выполнять его работу. Спустя пять минут буря в стакане воды утихла, так и не разыгравшись, и погрузка угля пошла своим чередом.
   В тот момент, когда я решил разобраться с неприятным инцидентом самостоятельно, я сделал еще один шаг к зрелости. Я почувствовал, что, если появится шанс, смогу командовать кораблем, потому что больше не испытывал страха перед людьми.
   Хватало проблем и с одеждой. Люди пришли на войну, имея только форму и ничего теплого. В Скапа-Флоу нам ничем не могли помочь, во всяком случае в требуемых количествах. Моя мать в Лондоне решила организовать «поставку» бравым морякам носков и свитеров. Когда прибыла первая партия, оказалось, что эти весьма полезные вещи так плохо связаны, что пользоваться ими совершенно невозможно. Все носки оказались крошечного размера – у нормальных мужчин в них влезали разве что кончики пальцев, зато их длина превышала все мыслимые пределы и они нередко доходили до подмышек. В один свитер свободно помещались двое, а другой с превеликим трудом натягивал один, чувствуя себя в чем-то среднем между корсетом и смирительной рубашкой.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация