А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Битва за Атлантику. Эскорты кораблей британских ВМС. 1939-1945" (страница 27)

   Глава 11
   СТАРШИЙ ЭСКОРТНЫЙ ОФИЦЕР

   Прошло намного больше времени, чем я рассчитывал, прежде чем мне удалось уехать из Лондондерри. Множество неотложных дел могло быть выполнено быстрее, если бы я продолжал заниматься ими сам. К тому же я должен был выполнить ряд обязательных формальностей – я имею в виду прохождение медицинского обследования. И хотя командование отлично знало, что, если офицер слишком устает, чтобы продолжать командовать кораблем, ему необходимо дать возможность сделать перерыв, иначе дело может закончиться трагедией, формально было необходимо получить подтверждение медиков. Несомненной заслугой военно-морского флота являлось то, что любой офицер, почувствовавший, что не может продолжать службу с прежней эффективностью, мог прийти к своему командиру, не опасаясь, что будет превратно понят.
   Домой я приехал только в начале декабря. Находясь в Ливерпуле, я позвонил Максу Хортону:
   – Мне очень жаль, сэр, что все так закончилось.
   – Что говорят врачи, Райнер?
   – Пока трехнедельный отпуск по болезни, сэр.
   – Вы сможете после этого выходить в море?
   – Очень сомневаюсь в этом, сэр. Собственно говоря, физически я здоров – просто перегорел. Вы сможете найти для меня работу на берегу?
   – Даже не сомневайтесь. Немецкие подводные лодки теперь появляются у самого берега, и мои группы часто работают под оперативным управлением других подразделений флота – в Портсмуте, Плимуте, Розайте и даже на Норе. Подразделения в Канале – в Портсмуте и Плимуте – станут, на мой взгляд, свидетелями последней отчаянной попытки противника перерезать наше сообщение с континентом. Местные штабные работники совершенно не понимают возможностей групп. Не так давно какой-то кретин отдал приказ группе корветов «Касл» следовать в ненастную погоду нереальным курсом с невозможной для них скоростью. Результат – шесть поврежденных куполов асдиков и группа в полном составе отправилась в сухой док. Я только что получил разрешение адмиралтейства направить по старшему эскортному офицеру в каждое подразделение, где работают наши группы. Прайз (коммандер Х. Л. Прайз, КВР) поедет в Плимут, а вы – в Портсмут. Сейчас посмотрим – отпуск на три недели? Прекрасно. Прибудете в распоряжение командующего флотом в Портсмуте 1 января. Думаю, вам потребуется немало такта и терпения. И помните: вы – мой посланник. Если нужна помощь, свяжитесь с начальником штаба.
   Читатель вряд ли может себе представить, насколько благодарен я был за такое назначение. Ведь мне пришлось проглотить горькую пилюлю – после пяти лет подготовки я протянул только два месяца и сломался. Шанс сделать что-нибудь по-настоящему полезное стал для меня самым лучшим лекарством.
   Я прекрасно провел три недели с семьей, мы вместе весело отпраздновали Рождество. Я искренне наслаждался каждой минутой – ведь за пять прошедших лет я ни разу не был дома больше десяти дней сразу. После Рождества, незадолго до Нового года я посетил начальника штаба флота Западных Подходов, а 1 января 1945 года прибыл в штаб командования флота Портсмута, который размещался в форте Саутвик.
   Это была моя первая штабная должность. До этого я постоянно находился по другую сторону гигантского водораздела, существующего между теми, кто ходит на кораблях и выполняет приказы штабных работников, и береговыми офицерами, планирующими операции. Сколько раз мне приходилось поминать недобрым словом штабного офицера, который, сидя в теплой комнате, куда не проникает ни снег, ни дождь, ни пронизывающий ветер, приказывает мне вести корабль вниз по реке Фойл в условиях нулевой видимости! Однажды я даже позвонил одному такому Юпитеру, явно не желающему слезать со своего Олимпа:
   – Вы хотя бы иногда выглядываете из окна на улицу? Неужели вы действительно считаете, что я подвергну опасности корабль и поведу его вниз по Фойлу при таких погодных условиях? За окном, если вы не заметили, сыплет такой густой снег, что я даже носа корабля не увижу!
   – Мне очень жаль, – Юпитер все же снизошел до разговора со мной, – но завтра утром корабль должен быть в районе Инистрахалла, чтобы забрать часть конвоя с Клайда. Все остальные корабли эскорта получили погодные повреждения. Мы не сможем отремонтировать их и отправить в море раньше чем через неделю.
   – Ладно, тогда, с вашего разрешения, я все равно несколько часов подожду, пока течение не установится так, чтобы я весь путь шел против него. Тогда, если не будет приемлемой видимости, я смогу по крайней мере бросить якорь и корабль не будет разворачивать. Если вас это устраивает, я обещаю быть на месте вовремя.
   В тот раз мы достигли компромисса. Но я помню множество случаев, когда я был совершенно уверен, что если бы находился в тот момент в оперативном штабе сам, то принял бы совершенно другое решение. Теперь мне предстояло убедиться, был ли я тогда прав. Я чувствовал себя новичком и имел очень смутное представление о своих будущих обязанностях. К тому же я был представителем другой группы флота, что отнюдь не облегчало мою задачу. Слишком уж много зависело от того, удастся ли мне наладить сотрудничество со своими коллегами. Первое, что я понял совершенно отчетливо, – мое положение будет очень тяжелым. Все коммандеры штаба были кадровыми офицерами, но имели временный чин, соответствующий занимаемой должности. Все они были старше меня на 15–20 лет. Большинство из них оставили действительную службу перед войной в звании лейтенанта-коммандера и получили временный чин коммандера после призыва. Они составили очень сильную команду и были собраны в форте Саутвик для вторжения в Нормандию. По непонятной причине они считали, что справятся с появлением нескольких немецких подводных лодок у себя под боком без помощи флота Западных Подходов. Честно признаюсь, я был потрясен, обнаружив, что благодаря своему статусу соответствия я являюсь старшим среди коммандеров в форте Саутвик. Это автоматически накладывало на меня ряд дополнительных обязанностей, я должен был занять место во главе стола в столовой, и, что самое неприятное, мой приезд означал, что кто-то из офицеров должен уступить мне свою комнату. Все эти вещи могут показаться тривиальными и мелкими во время войны, но, когда много людей вынуждены проводить все время вместе, им волей-неволей приходится как-то уживаться. Трение в одном месте может вывести из строя весь механизм.
   После чая меня пригласил к себе председатель общества офицеров. По пути я оставил вещи в общем холле – вопрос с комнатой еще не решился.
   – Все это так неприятно, – вздохнул он, пригласив меня сесть.
   – Да, я вижу, – согласился я. – Позвольте заверить вас, что я предпочел бы обойтись без недоразумений.
   Немного поразмыслив, я сказал:
   – Давайте рассуждать. Все считают, что я сотрудник штаба командующего флотом в Портсмуте. Но это же не так. Адмиралтейство официально назначило меня сюда только для того, чтобы решить финансовые вопросы. А фактически я причислен к флоту Западных Подходов и совершенно не намерен его покидать. Согласитесь, я не могу одновременно числиться и здесь и там. Давайте условимся: я не принадлежу к здешней «челяди». Я – гость, прибыл сюда, чтобы выполнить определенную работу. Для этого мне необходимо помещение, причем мне совершенно безразлично, будет оно вместе с другими старшими офицерами или нет.
   Такое решение устроило всех: ни в жилых помещениях, ни за столом ничего не пришлось менять.
   Новые обязанности на первых порах показались мне незнакомыми и не слишком понятными. Появление радара совершенно изменило то немногое, чему меня учили о штабной работе до войны. В то время, если корабли отправлялись патрулировать определенный район, выбор способа выполнения приказа был полностью прерогативой старшего офицера. Теперь, когда сеть радарных станций покрывала практически весь канал, штаб имел возможность спланировать передвижение кораблей поминутно, так же как и контролировать выполнение своих приказов. Более того, они могли в режиме реального времени управлять (или мешать) тактическими действиями кораблей в море. Позаимствовав опыт у авиаторов, моряки стали управлять кораблями таким же образом, как летчики управляют истребителями, направляя группы на противника. И снова, как в давние времена, когда коммандер Бойл и я совершили совместный поход на «Хейвлоке», я убедился: тот, кто управляет движением корабля, командует битвой.
   У меня всегда было три-четыре группы корветов или фрегатов из группы Западных Подходов – 15–20 кораблей, а также собственные противолодочные силы Портсмута – 25 траулеров и около дюжины снабженных асдиками торпедных катеров. Этими силами я должен был обеспечить ближний эскорт конвоев и патрулирование района. Также мне приходилось довольно тесно сотрудничать с береговой авиацией – направлять корабли туда, где с воздуха были замечены подводные лодки, следить за тем, чтобы их маршруты патрулирования были взаимоувязаны с маршрутами надводных кораблей.
   Непосредственно работой противолодочных траулеров занималась Одри Паркер – офицер женской вспомогательной службы. По-моему, она была единственной женщиной, пробившейся на оперативную работу. Она сидела в кабинете за соседним столом, и мы весьма плодотворно сотрудничали. Она хорошо знала свое дело, и, если бы не она, я бы ни на минуту не смог покинуть форт. А так я установил для себя правило ежедневно совершать часовые велосипедные прогулки и неуклонно его придерживался. Наше рабочее помещение находилось под землей, туда никогда не проникал дневной свет. Из-за этого у многих из нас нарушалось чувство времени, мы не замечали пролетавших часов. Когда проводились наиболее интересные операции, обычно оставались в подземелье довольно долго. Только настойчивые требования желудка вытаскивали нас на поверхность, часто лишь для того, чтобы убедиться: завтрак (обед, ужин) уже давно закончились, и голод можно утолить только кофе и булочками в столовой.
   Форт Саутвик находился в стороне от якорной стоянки, поэтому мне почти никогда не удавалось встретиться с друзьями. Однако, когда один мой очень старый добрый друг привел свой фрегат класса «Капитан» на ремонт, что требовало времени, я сделал все возможное, чтобы попасть на борт, – очень уж хотелось увидеться и поговорить. В этой «операции» мне очень помогла Одри Паркер. Мы организовали машину и катер, чтобы я мог быстро вернуться на место, если возникнет срочная необходимость. Когда пришел назначенный день, я отправил сообщение капитану, чтобы он ждал меня в гости и, по возможности, угостил ленчем. Позвонив на сигнальную башню, я с удивлением услышал, что мое сообщение еще не передано – возникли сложности. Это было так непохоже на пунктуальный во всех отношениях, даже в мелочах, корабль моего приятеля, что я начал строить всевозможные догадки. Самой вероятной мне показалась та, что на фрегате сменился капитан. По прошествии некоторого времени мне сообщили, что сообщение передано, и я после изрядных колебаний все-таки решил не отменять поездку.
   Когда катер подошел к борту, корабль показался безжизненным. Никто даже не вышел, чтобы поймать конец. Я с трудом вскарабкался на борт и в тишине вымершего корабля услышал щелканье сигнальной лампы. Когда оно прекратилось, высоко надо над поручнями мостика показалась голова капитана.
   – Извини, что не встретил, – принимал сообщение. Поднимайся!
   – Что? – воскликнул я. – Туда? Так высоко? А что случилось с твоей каютой?
   – Расскажу, когда поднимешься. – С этими словами голова скрылась.
   Кряхтя и задыхаясь, сказалось отсутствие практики, я поднялся наверх. По пути я не встретил ни одной живой души.
   – А куда ты дел команду? – поинтересовался я, усевшись на платформу компаса.
   – Они в отпуске.
   – Как, все? – воскликнул я.
   – Да. – Он кивнул, сохраняя чрезвычайную серьезность. – Понимаешь, половину людей я отпустил до 10-го, а другую половину – с 10-го. Но я не учел, что убывающие в отпуск сегодня захотят уехать рано утром, а возвращающиеся прибудут только поздно вечером. Поэтому пока я тут один.
   – Вот как?
   – Ну да.
   – Молодец! Что я еще могу сказать? Значит, ленч у нас будет здесь, на пятачке, открытом всем ветрам, а капитан попутно будет нести сигнальную вахту?
   – Совершенно верно, – жизнерадостно согласился мой друг. – Надеюсь, ты не против? Я даже приготовил бутылку твоего любимого вина.
   – Конечно нет. Но как бы я хотел, чтобы твое корыто было готово к выходу в море! Я бы обязательно нашел для тебя подходящую работу. Представляешь газетные заголовки? «Капитан в гордом одиночестве выходит в море на 1500-тонном фрегате».
   Когда через два часа за мной пришел катер, он все-таки спустился вниз проводить меня.
   – Я непременно сейчас же отправлю тебе какое-нибудь сообщение! – крикнул я, когда катер уже отходил от борта фрегата. – Постараюсь придумать подлиннее.
   – А я не стану читать, только время отмечу, – не полез за словом в карман друг. – Сигнальщик, когда приедет, запросит повторение.
   Насколько я помню, после ленча у меня всегда была возможность немного отдохнуть. Только раз на моей памяти, это было при торпедировании «Сэлопиана», немцы атаковали в послеполуденное время. Также часы с 4 до 8 утра обычно были свободны для сна, если, конечно, не приходилось помогать убирать беспорядок после ночи. Создавалось впечатление, что в этом вопросе немцы четко придерживаются правил. Работа на берегу таких периодов отдыха не предусматривала. В течение первых трех недель я спал только урывками, потому что сообщения об обнаружении подводных лодок летчиками поступали постоянно, и независимо от того, считал я их истинными или ложными, все равно надо было проверить. К счастью, у нас был прекрасный начальник штаба в лице коммодора Р. В. Симмондса-Тайлера. Я с ним познакомился еще в 1932 году, когда он служил старшим помощником на «Худе». Он всегда старался мне помочь, и со временем я почувствовал, что вполне доволен жизнью, чего вовсе не ожидал, перейдя на береговую работу.
   В нашем районе всегда находилось не менее двух подводных лодок противника. Иногда, если мой коллега в Плимуте коммандер Прайс создавал для непрошеных гостей слишком напряженную обстановку, они появлялись возле нас, чтобы посмотреть, не будет ли спокойнее в нашей части Канала. Тогда я организовывал охоту и отгонял их обратно. Точно так же иногда мои визитеры бывали вынуждены удалиться на участок сети Прайса, а он очень быстро возвращал мне их обратно. Мы задействовали около 40 кораблей и четыре самолета для постоянного поиска немецких подводных лодок на участке от Дувра до Портленд-Билла. Но за четыре месяца нам удалось уничтожить только две субмарины. Одну мы потопили после того, как она атаковала торговое судно. Другую, обнаруженную с воздуха, загнали на минное поле.
   На фоне этих не слишком впечатляющих успехов за этот же период мы потеряли четыре торговых судна. Об одном я только что упомянул, а второе, скорее всего, подорвалось на нашей же мине, которая сорвалась с якоря и пустилась вплавь. По поводу причины гибели второго судна у нас разгорелся нешуточный спор. Я утверждал, что для атаки из подводного положения погода была совершенно неподходящей, иными словами, атаковать подлодка могла только из надводного положения, что, в свою очередь, было невозможно, поскольку в том районе немцы ни за что не рискнули бы всплыть в любую погоду.
   Мы находились довольно близко к Лондону, поэтому нас часто «радовали» неожиданными визитами всевозможные высокопоставленные чиновники и военные, которые желали знать, что представляет собой командный пункт, подобный нашему, а также изучить некоторые детали, относящиеся к дню «Д». Когда было торпедировано торговое судно и мы отправили корабли на охоту за подводной лодкой, одна из делегаций как раз находилась у нас. В тот день прибывшие офицеры были из польского военно-морского флота. Они готовились к тому, чтобы организовать подготовку кадров у себя дома. Ни потопление торгового судна, ни обнаружение вражеской подводной лодки с воздуха не вызвало у нас особой суматохи. Мы были достаточно опытными людьми и просто делали свое дело. Две эскортные группы прикрывали конвой. Одна была отправлена на поиски, а еще одна рассредоточена на границе района возможного местонахождения противника. Немецкая лодка была быстро обнаружена и уничтожена, группа, ее потопившая, осталась в районе гибели лодки, моряки с затонувшего торгового судна были подняты на борт и доставлены в ближайший порт, еще одна группа вышла для патрулирования. В общем, все шло как обычно. День, не слишком удачно начавшийся, завершился успехом. Но наши гости были потрясены.
   Позже один из них мне сказал:
   – Вы, англичане, убийственно спокойны. Я вас совершенно не понимаю. В вас нет волнения, задора… – он замахал руками, не в силах найти нужное слово, – это же неестественно! Торпедировано судно. За столом с картой сидит женщина-офицер. У нее ножки – глаз не оторвать. А она наносит на карту красную точку. И при этом сохраняет совершеннейшую невозмутимость! Никто даже голоса не повышает! Вы пишете приказы. Корабли передвигаются по карте и по морю. И опять-таки никто не волнуется. Женщина спокойно сидит, скрестив свои изумительные ножки. Немецкая подводная лодка уничтожена, а женщина продолжает сидеть в той же позе, словно ничего существенного не произошло! А вы предлагаете мне пойти выпить. Вы, англичане, самые опасные люди на земле. С вами нельзя воевать.
   Должен признать, меня позабавила эмоциональность гостя.
   – После нас вы едете в Ливерпуль, не так ли? Там вы увидите аналогичный командный пункт в Дерби-Хаус. Но он намного больше нашего. В их ведении вся Северная Атлантика. У них карта не лежит на столе, как у нас. Она имеет огромные размеры и висит на стене. Чтобы отметить на ней положение какой-нибудь лодки, девушкам-военнослужащим приходится забираться по приставной лестнице.
   – Девушки шастают по приставным лестницам? – заинтересовался он.
   – Да, – ухмыльнулся я, уловив причудливый поворот его мыслей, – но они носят брюки.
   Впервые оказавшись в штабе, где были офицеры обоего пола, причем в одинаковом количестве, я поначалу недоумевал, как им удается работать вместе. Мое недоумение еще более усилилось, когда после уже описанной мною беседы с председателем местного общества офицеров я получил комнату в той стороне форта, где квартировали младшие офицеры и женщины из женской вспомогательной службы.
   Мне было любопытно, существует ли в этом мире еще одна страна, где подобное было возможно без последующих неприятностей. Поскольку, если не принимать во внимание тот факт, что дамы занимали ванную значительно дольше, чем требуется среднему индивидууму на мытье собственного тела, они были прекрасными товарищами. Женская рука делала их комнаты чем-то большим, чем обычная нора в земле, оборудованная стандартным комодом, шкафом и кроватью. Большинство девушек успели запастись небольшими плитками и часто угощали нас горячим какао. Иногда, конечно, темперамент прорывался наружу и на короткое время вокруг воцарялся хаос, сопровождающийся мельтешением в коридорах простыней, подушек и человеческих тел, но такое бывало редко. Почти все сотрудники, кроме меня и Одри Паркер, несли вахты, а мы просто сменяли друг друга. Если одного из нас не было у карты, значит, непременно был другой. Шанс как следует выспаться выпадал слишком редко, чтобы им пренебрегать. Я столь подробно останавливаюсь на этом лишь потому, что после войны появилось очень много книг, в которых утверждалось как раз обратное. Женщины в нашей службе внесли собственный, достаточно весомый вклад в дело общей победы. Многие военные знакомства впоследствии привели к бракам, но беспорядочных связей в расчете на то, что война все спишет, почти не было.
   Но вернемся к войне. Правда заключалась в том, что мы задействовали огромные силы, а результатом явилось уничтожение двух вражеских субмарин. Хотя с другой стороны, постоянная угроза нападения противника в наших территориальных водах, по большому счету, так угрозой и осталась. Я считаю, что этот этап войны можно назвать позиционным, обе стороны были бессильны нанести ущерб друг другу. А высокоскоростные подводные лодки с двигателями Вальтера были уже на подходе. Что могло случиться, если бы это грозное оружие появилось на поле брани? Почти всегда шноркель подводной лодки замечали с самолета. Далее следовала атака одной-двумя глубинными бомбами. Практически все сообщения об обнаружении подлодок поступали ночью, а ночная атака самолетом подлодки противника является не более чем предупреждением: ты обнаружен. Далее мы бросим в район такое количество противолодочных кораблей, что лодка непременно попадет в ловушку. А если еще в данном районе чистое дно, где нет обломков затонувших кораблей, способных сбить с толку охотников, а также сложных завихрений течений, добавляющих головной боли операторам асдиков, лодка будет найдена и уничтожена довольно быстро. Но, учитывая наличие многочисленных обломков от кораблекрушений, оставшихся со времен Первой мировой войны, к которым добавились корабли, затонувшие в период между войнами и уже в эту войну, а также бесчисленные течения, приливы, отливы и прочие ловушки для асдиков, противнику снова и снова удавалось ускользнуть. Да, мы заставляли его обороняться и почти не давали наступать. Но в наши сети не могли попасть новые подводные лодки, которые могли двигаться под водой быстрее, чем корабли-охотники по поверхности.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация