А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Битва за Атлантику. Эскорты кораблей британских ВМС. 1939-1945" (страница 25)

   Когда в понедельник утром мы вышли в море, я с облегчением вздохнул. Но мы еще не покончили с Гибралтаром, как и он с нами. Мы не провели в море и часа, когда вышел из строя гирокомпас и пришлось возвращаться в порт для ремонта. Причем мы вернулись раньше, чем с сигнальной башни принесли наше сообщение о случившемся. Не ожидая разрешения на швартовку, мы подошли к причалу, причем так быстро, что из офиса капитана (Э) высыпали люди, чтобы не пропустить крушение. К тому времени, как на борт прибыл штабной офицер выяснить, что случилось, я уже был на берегу, пытаясь связаться по телефону с ремонтниками. Через два часа мы снова вышли из порта и догнали в море конвой. На полпути к дому мы получили приказ конвою войти в пролив Святого Георга с юго-запада, а не обходить вокруг Ирландии с севера. Брест пал, и в Бискайском заливе можно было больше не опасаться появления подводных лодок. По прибытии в Лондондерри я почему-то вовсе не удивился, получив срочный вызов к командующему. В ту же ночь я уехал в Ливерпуль.
   Сначала я зашел к начальнику штаба. Он поднял глаза от бумаг и изрек:
   – Вас хочет видеть командующий.
   Именно этого я и опасался. Чуть позже я вошел в приемную, и секретарь мне радостно объявил:
   – Входите и подождите немного, вас хочет видеть адмирал.
   Могли бы сказать что-нибудь новенькое! Из кабинета адмирала вышла его помощница – очаровательная дама, офицер женской вспомогательной службы. Улыбнувшись, она сказала:
   – Адмирал хочет…
   – Да знаю я, знаю! – взорвался я. – Адмирал хочет меня видеть. Мне очень хочется сбежать домой к маме. Мне не нравится ваша школа. Пусть лучше мама меня отшлепает.
   – Что с вами?
   – А то вы не знаете…
   – Дело не во мне, а вот Макс действительно знает все. Заходите, ваша очередь.
   И я предстал пред высочайшие очи.
   – Райнер, немецкие подводные лодки начали появляться возле наших берегов. Корветы класса «Касл» уже неоднократно выходили в море с разными группами и, я думаю, теперь являются вполне боеспособными, эффективными кораблями. Я объединяю шесть единиц в группу поддержки – 30-ю. И хочу, чтобы вы стали в ней старшим офицером… Что это с вами?
   – По поводу этого письма, сэр… которое вам прислал командующий из Гибралтара. Он направил мне копию.
   Командующий испытующе, без улыбки посмотрел мне в глаза – его взгляд проникал прямо в душу.
   – Ах, это… На такие вещи я не обращаю внимания. Так о чем это я? И извольте меня больше не перебивать. – Сделав короткую паузу, он продолжил: – Это самые лучшие противолодочные корабли из всех, что мы сейчас имеем. На них есть все – «сквид», новый радар, новый асдик, специальный эхолот и новая радионавигационная система, с помощью которой можно определять свое местонахождение днем и ночью с точностью до 50 ярдов.
   Я больше не волновался относительно собственной судьбы, поэтому сразу же насторожился, предчувствуя ловушку.
   – Кораблем старшего офицера останется «Горец»?
   – Нет, – отрезал адмирал. Он уже открыл рот, явно намереваясь сказать что-то резкое, но, видя мой искренний ужас, промолчал.
   – Я бы предпочел остаться на «Горце».
   – У вас с головой все нормально? – взорвался адмирал. – Это самые лучшие противолодочные корабли в мире!
   – Но я люблю свой корабль.
   Он смотрел на меня с неприкрытой злостью, но неожиданно его лицо смягчилось и я увидел Макса Хортона, о существовании которого даже не подозревал, – мудрого, доброго, понимающего. Я уже упоминал, что совершенно случайно нашел ключик к этому великому человеку. Он жил ради того, чему дал жизнь сам. Как бы там ни было, он понимал мое нежелание покидать эсминец.
   – Не затрудняйте мне жизнь, Райнер. Вам придется уйти. – Думаю, таким тоном отцы беседуют с неразумными детьми.
   – Да, сэр. Спасибо, сэр.
   – Желаю удачи. Дайте мне знать, когда группа будет готова к выходу в море. Вы мне очень нужны.
   Попрощавшись, я направился к двери. На полпути адмирал меня окликнул:
   – Райнер, вечеринка-то удалась?
   – Еще как удалась, сэр.
   В глазах Хортона засверкали озорные огоньки.
   Я вернулся в Лондондерри и зашел к коммодору (Э).
   – Значит, вы покидаете «Горец» и принимаете группу?
   – Да, сэр. Мне даже думать об этом не хочется, но похоже, все уже решено.
   – А по моему мнению, вам просто повезло, что не надо возвращаться в Гибралтар. Я недавно получил письмо от капитана (Э).
   – От капитана (Э)? – воскликнул я. – Впрочем, да, у вас же была копия письма адмиралу.
   – Копия у меня есть тоже. Но капитан (Э) написал еще и лично мне – там речь идет о том, что вы вошли в гавань со скоростью 12 узлов…
   – Но это же неправда, сэр! – от души возмутился я.
   – С какой же скоростью вы шли?
   – 140 оборотов, значит, 15 узлов.
   – Ну вот, значит, вы хорошо понимаете, что я имею в виду. В Гибралтаре для вас стало слишком жарко. Отдохните недельку, а потом собирайте группу. Кстати, возможно, вам будет приятно узнать, что командующий рекомендовал вас на присвоение статуса соответствия коммандера. Вы станете первым офицером добровольческого резерва, получившим его.
   Ранее я лишился своего статуса, поскольку логично иметь соответствие чину, который имеешь в настоящий момент.
   На «Горце» мне устроили торжественные, можно сказать пышные, проводы. Когда на причал выехало такси, оно оказалось оборудовано тросами для буксировки. Половина команды тянула такси по главной улице Лондондерри, а другая половина бежала следом. Этот момент можно было бы назвать самым счастливым в моей жизни, если бы он не стал самым печальным.

   Глава 10
   «ПИВЕНСИ-КАСЛ» И СТАРШИЙ ОФИЦЕР 30-Й ЭСКОРТНОЙ ГРУППЫ

   Оставив «Горец», я уже больше никогда не был счастлив в море. Я отдал этому кораблю все, и первое впечатление от 30-й эскортной группы нисколько не уменьшило глубокую грусть от расставания с моим любимым эсминцем. На трех эсминцах, на которых я служил, большую часть команд составляли старослужащие. На «Лох-Тулле» были в основном резервисты, а на «Вербене» – половина резервистов и половина старослужащих.
   В 30-й эскортной группе служили люди, пришедшие на флот уже во время войны. Про офицеров я могу сказать только одно: ни рыба ни мясо. Став наследниками нерушимых традиций флота Западных Подходов, они разительно отличались от своих предшественников – у них было другое прошлое, другие взгляды, другая подготовка. При этом я не хочу сказать, что они были неумелыми – вовсе нет. Просто они были детьми другого века – века радаров. Только познакомившись со своими новыми командирами, я понял, насколько все мы изменились за пять лет войны. Новые капитаны по сравнению с командовавшими кораблями в первых эскортных группах были моложе лет на двадцать. Они вообще были молодыми и почти одногодками – самого старшего от самого младшего отделяло не больше двух лет. Страна взвалила тяжелейшую ответственность на их плечи, еще недостаточно окрепшие, чтобы выдержать такую ношу. Они старались быть чрезвычайно серьезными и проявляли повышенное беспокойство к таким мелочам, как заполнение отчетных форм. В какой-то степени это было оправдано. На этой стадии войны длинные щупальца бюрократии уже проникли и на передовую, и количество заполняемых на каждом корабле бумаг от месяца к месяцу неуклонно увеличивалось. Больше нельзя было привести в порт поврежденный непогодой корабль и списать на погоду заодно и другие неполадки, а нехватку рома нельзя было объяснить как раньше – «отдан уцелевшим при крушении морякам». В первые годы войны, теперь кажущиеся такими далекими, на одном из наших корветов таким образом списали десять куда-то подевавшихся галлонов, которые позже обнаружили складированными под бухтами буксирного троса. Поскольку вновь внести их в отчетность было невозможно, пришлось разделить это внезапно обретенное количество рома между кораблями группы.
   В 1941 году мы ходили с красными от соленой воды и хронического недосыпания глазами, но никогда не упускали возможности посмеяться. Это время кануло в Лету. Не приходилось сомневаться, что новые люди на новых кораблях уже не будут обмениваться сигналами, заставлявшими нас когда-то покатываться со смеху. Помню, как-то раз в Атлантике во время нешуточного волнения один из корветов приблизился к «Вербене», чтобы передать визуальный сигнал. Огибая конвой, корвет выскакивал из воды, частично обнажая днище, и мы не упустили случая просемафорить ему: «Вижу ваш купол». (Имелся в виду купол асдика, установленный на киле прямо под мостиком.) Ответ был дан моментально: «Бестактно и нескромно с вашей стороны поминать об этом».
   Чтобы быть справедливым к своей новой группе, хочу признать, что часть вины лежала и на мне. Я начал все чаще оглядываться назад, и всякий раз прошлое казалось мне все более привлекательным. Мы жили в очень быстром темпе, никогда не щадили себя и, должно быть, поэтому рано сгорели, стали старше, чем были на самом деле. Но между мной и нынешним поколением офицеров были и другие фундаментальные отличия. Думаю, ни один из офицеров 30-й эскортной группы не мыслил себе вахты без радара. Не спорю, во многом благодаря этому полезному прибору мы сумели разбить немецкие подводные лодки, он значительно снизил нагрузку, испытываемую офицерами, но вместе с тем его появление стало неким Рубиконом в жизни каждого из нас. У тебя или был опыт охраны конвоев до появления радара, или его не было. Тому, кто стал офицером после этой революционной перемены, не дано почувствовать ни с чем не сравнимое удовлетворение, которое дает успех, достигнутый благодаря твоему личному опыту и умелым действиям, быть может сдобренным малой толикой удачи. Он никогда не почувствует трепетного волнения, когда, проведя ночь в патрулировании и приближаясь к позиции, где теоретически должен находиться конвой, раздается крик впередсмотрящего: «Купцы справа по борту, сэр!» Даже штурманское дело за время войны претерпело разительные изменения. Появление навигационной системы «Лоран» убило артистизм, поэзию в службе моряка. Теперь работа по определению своего местонахождения на бескрайних океанских просторах свелась к повороту нескольких ручек на приборе и отыскании ответа в справочнике. Да, жизнь моряка стала проще, но за эту простоту он заплатил невероятно дорогую цену. Он никогда не узнает радости выхода точно к намеченному пункту берега после бесконечных облачных дней, когда ни разу не удалось увидеть солнце и звезды. С приборами, конечно, легче и точнее, но без них, бьюсь об заклад, куда забавнее.
   Да и люди стали другими. Они были продуктами своего времени, в котором старшины и матросы отличались не опытом и силой характера, а уровнем знаний и образования. Думаю, в моей новой группе не нашлось бы ни одного человека, который, как матрос и кочегар с «Вербены», предпочел бы на четвереньках приползти на корабль, но не опоздать к отплытию. Новые люди либо не довели бы себя до такого состояния, либо, если уж случился такой казус, не дали бы себе труда подумать о возвращении. На прежних кораблях я всегда знал всех членов команды по именам. Здесь же я не запомнил имена даже офицеров. Одно обстоятельство помогло мне держаться в стороне от коллектива. На корабле, где я обосновался как старший офицер, был капитан. Мы снова вернулись к проблеме «командир группы – капитан». Как и прежде, эти двое на одном корабле не могли ужиться. Долгие годы у меня был свой буфетчик, морская каюта, стол, на котором я терял собственный ластик и карандаш. Теперь же я терял свой карандаш, а находил карандаш капитана и с раздражением замечал, что он положил в карман мой ластик. Чтобы еще более усложнить жизнь, на корабле был свой штурман, а в моем штабе свой. При этом мы все были вынуждены пользоваться одним и тем же штурманским столом. Между прочим, любопытно, что моряки всегда склонны в первую очередь прислушиваться к мнению старшего офицера, находящегося на корабле, которым командует кто-то другой. Думаю, тому причиной известный «комплекс адмирала». Но хотя командир группы противолодочных траулеров и старший офицер эскортной группы действительно частично выполняют функции адмирала, нельзя упускать из виду тот факт, что рабочие помещения настоящего адмирала и его штаба полностью изолированы от тех, где работают командир флагманского корабля и другие офицеры. Если бы им приходилось трудиться бок о бок друг с другом, трения были бы неизбежны. Мне искренне жаль моего капитана, впрочем, себя тоже.
   Тем не менее, независимо от того, как глубоки мои сожаления о минувшем, нет никаких сомнений, что без радара и точных навигационных приборов мы бы не смогли получить превосходство над противником, поскольку теперь нам противостояли усовершенствованные подводные лодки, работающие вблизи берега и использующие шноркели. Один совершенно обнаглевший немец даже торпедировал торговое судно, можно сказать, у наших дверей – оно как раз собиралось войти в устье реки Фойл. 30-я эскортная группа вышла в море на поиски наглеца.
   Работать вблизи берега совсем не легко. Необходимо не только обеспечить безопасность всех кораблей группы при маневрировании, но и постоянно исследовать эхо, отмеченное асдиком. Возле берега обычно отмечаются сотни «контактов» – старые обломки кораблекрушений, подводные скалы, быстрины. Если мы приходим к выводу, что отмеченные контакты не являются субмаринами, их следует нанести на карту. Если же мы обнаруживаем в водах, где уже работали, что-то новое, логично предположить, что это новое и есть немецкая подводная лодка. К сожалению, в местах с быстрым течением много контактов на деле оказываются обычными водоворотами. Турбулентное движение воды, вызванное изменяющимся направлением течения при приливно-отливных явлениях, вносит немало путаницы.
   Во время первого патрулирования с помощью «сквида» мы атаковали один из контактов, на поверку оказавшийся обломками танкера, перевозившего высокооктановый бензин. От взрывов наших снарядов бензин воспламенился и судно превратилось в огромный костер – высота пламени достигала 200–300 футов. К счастью, капитан успел скомандовать «полный вперед», и мы успели вовремя отойти, лишь краска на борту оказалась обожженной. Этот случай испугал меня даже больше, чем потеря «Уорвика». К тому времени я уже командовал кораблями без перерыва на протяжении пяти лет – видимо, начала сказываться усталость. Но я упрямо искал вражескую подводную лодку. Немцы должны были заплатить мне за «Уорвик». Я был исполнен решимости продержаться, пока не потоплю хотя бы одну.
   Мы патрулировали северо-западные подходы к каналу Святого Георга в течение двух недель, после чего вернулись в Лондондерри. Я зашел к коммодору (Э), сообщил ему о своих трудностях и встретил полное понимание. Я попросил позволить мне самому остаться капитаном, но дать секретаря для выполнения бумажной работы. Он согласился, и, поскольку на новый корвет как раз нужен был капитан, на него отправили капитана с «Пивенси». Поэтому я не чувствовал себя виноватым в том, что он по моей вине потерял корабль. Новая схема командования оказалась намного более работоспособной. У меня был штабной штурман, оказывающий помощь в управлении кораблями группы, и писарь, который стенографировал то, что я говорю, и затем оформлял аккуратные рапорты и отчеты. К моему великому сожалению, корабль был трудным в управлении. Ему не хватало мощности машин, поэтому его мореходные качества оставляли желать лучшего. А поскольку радар и прочие новые игрушки создали избыточную парусность, при снижении скорости для исследования контакта корвет несло по ветру, как резиновый мячик. Удержать его носом к волне становилось невозможно, он лежал боком к волне, раскачиваясь, как свинья, старательно вываливающаяся в грязи, а операторы асдика были больше озабочены тем, чтобы удержаться на стульях, чем исследованием характеристик потенциальной цели. Имей этот корвет две машины, а я думаю, что в первоначальном проекте так оно и было, они бы стали очень неплохими охотниками. К несчастью, все они были построены только с одной машиной. «Пивенси-Касл» был в два раза больше «Вербены», но имел те же 1200 лошадиных сил. Зато его оборудование для охоты за подводными лодками было превосходным.
   В то время немцы действовали к югу от Ирландии, высматривая конвои там, где они появлялись чаще всего. Насытив район максимального скопления судов кораблями-охотниками и авиацией, мы не давали им нанести слишком уж большой ущерб, но уничтожили мы их немного. Всегда оставалось ощущение, что еще чуть-чуть, и немцам удалось бы сделать куда больше, ведь все наши усилия почти не давали результата. Новые немецкие подводные лодки, оснащенные шноркелями и акустическими торпедами, так же сильно отличались от субмарин начала войны, как «Пивенси-Касл» от «Лох-Туллы». При равномерном повышении уровня итоговый результат не меняется. Только неограниченная поддержка авиации помогла склонить чашу весов в нашу пользу.
   Следующим районом патрулирования стало южное побережье Ирландии. Поход начался неудачно. Мы вышли в море на первой неделе ноября 1944 года. Не успели мы отойти и двух миль от причала, как рулевой оставил штурвал, не поставив меня в известность. Для прохода трудного участка фарватера на реке я обычно брал лоцмана, но я никогда бы не доверил ему швартовку или отшвартовку корабля. Следуя мимо Лондондерри, я услышал, как лоцман приказал «право руля 10», и увидел, что нос корабля начинает смещаться влево. Далее последовало «право руля 20». После этого корабль неожиданно резко отклонился влево – почти поперек фарватера – и резко остановился, ударившись обо что-то… Я запрыгнул на платформу компаса и позвонил вниз «полный назад». К этому времени уже начался отлив. Корабль осел на корму, завибрировал и, словно нехотя, сполз на глубину. Я остановил машины и послал старпома вниз выяснить, есть ли пробоина. Он доложил по телефону, что на первый взгляд все цело.
   В это время послышался дрожащий голос:
   – Рулевой у штурвала, сэр.
   – Где, черт возьми, вас носило?
   – В гальюне, сэр.
   – С вами я разберусь позже.
   Мы легли на обратный курс, пристали к нефтяному причалу в Лизахалли, и я позвонил в Лондондерри с просьбой прислать водолаза осмотреть носовую часть корабля. Благодаря милости провидения мы врезались в единственное относительно мягкое препятствие между Лондондерри и нефтяной пристанью. Даже лоцман не знал, что в этом месте скопилась тина. В результате расследования выяснилось, что наш очень молодой рулевой дал подержать штурвал случайно оказавшемуся поблизости матросу, который повернул его не в ту сторону.
   В район патрулирования мы прибыли 9 ноября, имея приказ «искать и уничтожить противника», если его удастся найти. Нам было сказано, что здесь будут проходить конвои, а нам предстояло «прочесывать» участок перед ними и находиться наготове в случае атаки противника. Нам также предстояло держать связь с патрульными самолетами, на случай если они обнаружат что-нибудь интересное. Сверх этого мы могли делать все, что заблагорассудится, – выслеживать, высматривать, вынюхивать долгожданную добычу. Начав исследовать каждый контакт, мы обнаружили, что двигаемся относительно грунта настолько медленно, что даже самая сонная подводная лодка уйдет от нас без малейших усилий. Я считал, что немцы предпочтут что-то делать, а не просто бесцельно дрейфовать по воле волн. Если же они будут в движении, контакт асдика будет устойчивым. Поэтому мы в основном проводили время, прочесывая район на большой скорости. Если на каком-то корабле отмечали подозрительное эхо, этот корабль должен был снизить скорость и исследовать контакт. Остальные смыкали ряды и двигались дальше.
   К концу суток 10 ноября мы уже прочесали наш район патрулирования с запада и вскоре после наступления темноты легли на западный курс. В 10 часов я отдыхал, лежа на койке в своей морской кабине. На переборке над моими ногами был расположен репитер экрана радара. Чтобы увидеть местонахождение всех кораблей группы, мне достаточно было просто повернуться на спину. Ночью в море мы всегда находились в полной темноте, иногда допускался только очень слабый красный свет. Группа из четырех судов располагалась по правому и левому борту от «Пивенси-Касла», один корабль шел к северу, и два к югу от него. На экране радара корабли отражались маленькими светящимися точками, периодически попадающими в светлый поисковый луч. Когда луч проходил, они тускнели, но только для того, чтобы вновь засветиться с прежней жизнерадостностью, когда он в очередной раз наползал на них. Луч без устали двигался по кругу. Попав под гипноз его размеренных, монотонных движений, я понемногу засыпал. Ночь выдалась спокойной, корабль равномерно раскачивался. Вращающийся луч меня упорно гипнотизировал, движения корабля укачивали, как тут не уснешь? Неожиданно мне показалось, что я заметил крохотную светящуюся точку за одним из кораблей. Да, вот она – мгновенная вспышка при прохождении луча. Моментально проснувшись, я схватил телефонную трубку и связался с оператором радара:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация