А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Битва за Атлантику. Эскорты кораблей британских ВМС. 1939-1945" (страница 21)

   Я справился с дверью и увидел в середине рубки бесхозный штурвал. В дальнем углу можно было рассмотреть некую бесформенную кучу, из которой торчали руки и ноги. Оказалось, что это рулевой и посыльный. Я устремился к машинному телеграфу, причем вовсе не благодаря хорошей спортивной форме, а по чистой случайности сумел удержаться, опираясь на носок одной ноги и пальцы руки. Я позвонил, приказав полный назад правому двигателю и стоп машина левому. В это время раздался крик «человек за бортом!», но я ничего не мог предпринять. Я был обязан позаботиться о корабле. Я чувствовал, как он завибрировал – правый двигатель начал работать на задний ход. Слава богу! Корабль выравнивался! Чаша компаса снова вернулась на свое место в нактоуз, картушка компаса сдвинулась с места и начала медленное движение по кругу – корабль поворачивал на восток. Он еще раз сильно качнулся, заставив мой желудок совершить быструю пробежку к горлу, и бодро двинулся вперед. Я взял в руки штурвал и позвонил в машинное отделение, приказав дать 70 оборотов на оба двигателя.
   – Рулевая рубка мостику! – крикнул я в голосовую трубу.
   – Мостик.
   – Я здесь, Мак, у штурвала.
   – Слава богу, сэр. Мы боялись, что это вы свалились за борт.
   – Я пока останусь здесь.
   – А что будет с человеком за бортом? Не знаю точно, кто это, но кто-то из наших упал.
   – Мне очень жаль, но я не буду рисковать. Даже если люди меня не поймут. Нельзя жертвовать всеми ради одного, да к тому же мы теперь его не сможем найти. Я буду у штурвала, пока море не придет в норму.
   Я управлял кораблем всю ночь. Он уверенно держался на курсе. На рассвете ветер начал стихать, во всяком случае появились первые признаки, указывающие на это. На полуденную вахту явился рулевой, которому я мог доверять. Я сдал ему вахту и отправился завтракать.
   Как я и опасался, люди роптали. Я послал за рулевым. Он был прекрасным человеком и очень не любил, когда ему приходилось говорить мне неприятные вещи. В конце концов он сказал, что люди очень огорчены гибелью товарища. По их мнению, я должен был вернуться обратно и начать поиски. Я написал записку и приказал рулевому прикрепить ее на доску объявлений.
   «Решение принято мной, а не вами. За это мне предстоит отвечать перед следственной комиссией, которая непременно будет собрана. Пока комиссия не примет решение, вам следует, ради блага корабля, воздержаться от критики. А комиссии я скажу следующее: „Повернуть судно обратно в то время и при сложившихся погодных условиях было бы чрезвычайно опасно. Я не хотел подвергать риску жизни 170 человек ради спасения одного, которому, даже если бы нам по чистой случайности удалось его найти, наша помощь все равно уже не понадобилась бы“. Я бы предпочел сказать все это вам лично, но пока не могу покинуть мостик».
   Через полчаса после появления этой записки на доске объявлений на мостик пожаловала делегация – рулевой, боцман и старший котельный машинист. Они от имени команды поблагодарили меня и принесли извинения за нелестные слова, высказанные в мой адрес.
   В то же утро мы заметили танкер, получивший изрядные повреждения в непогоду и медленно направлявшийся домой. Перед штормом он еще подвергся и торпедной атаке. Устранить повреждения своими силами моряки не могли. Корпус судна уже начал разламываться пополам. Мы вызвали по радио буксир и оставались рядом, пока в районе Барра-Хед не встретили буксир, которому и передали несчастного калеку. Спустя полчаса танкер все-таки развалился пополам и затонул. Команду спас буксир.
   Мы пришли в Лондондерри, а оттуда – в Ардроссан в сухой док. 12 января мы вышли из дока, а 22-го вернулись туда опять. Шторм изрядно потрепал корабли группы В-5. Все четыре эсминца получили нешуточные повреждения, причем более старые из них требовали серьезного ремонта. В мореходном состоянии осталось только два корвета. Оставив корабль в доке, я поспешил в Ливерпуль к адмиралу.
   – Боюсь, старые эсминцы уже не в том состоянии, чтобы оставаться в западном океане, – сказал он и добавил: – Я располагаю новыми эскортными кораблями, поступающими из Соединенных Штатов. Да, и меня просили направить несколько эсминцев в Плимут. Им нужна помощь в подготовке вторжения и в борьбе с немецкими торпедными катерами, которые работают с островов Канала и мешают судоходству вдоль южного берега. Наши катера не справятся с погодой, а немцам следует преподать урок. Вы получите еще один или два «V&W» (такие же корабли, как «Уорвик») и все ваши старые эсминцы класса S. Как вы относитесь к такому заданию?
   Подводная война к тому времени медленно, но верно заканчивалась, на лето было намечено вторжение… В общем, идея показалась мне весьма заманчивой.
   – Мы останемся в составе флота Западных Подходов? – спросил я.
   – Да, вы будете моими. Я вас просто ненадолго одолжу в Плимут.
   – А могу я убрать с моего корабля «еж» и заменить носовое четырехдюймовое орудие?
   – Вы можете поставить себе все, что сумеете выцарапать у других.
   И я пошел искать четырехдюймовое орудие. Мне показалось самым логичным шагом начать с адмиралтейства, и поэтому первым делом я поехал в Лондон. Выяснилось, что я был не прав. Я исходил множество коридоров, встречался с самыми разными высокопоставленными и очень серьезными офицерами, которые наверняка сочли меня опасным безумцем, но не достиг никакого результата. Тогда я направился дальше на север. Проведя двое суток в Глазго, я все-таки отыскал нужное мне орудие, только что снятое с одного из эсминцев «V&W». Значительно сложнее было его получить. Решение вопроса зависело от разных людей, которые требовали, чтобы я изложил свой запрос в письменном виде, он будет направлен в более высокие инстанции, затем в еще более высокие инстанции и т. д. В конце концов решение будет принято и о нем мне непременно сообщат.
   – Уважаемый господин чиновник, – восклицал я, – мой корабль отходит в воскресенье, сегодня вторник! Неужели вы считаете, что есть время затевать бюрократическую переписку по поводу пушки, которая не позднее чем в пятницу должна находиться на борту?
   Орудие прибыло на грузовике подрядчика в пятницу в 2 часа. В воскресенье 13 февраля мы вышли в море. Старые моряки утверждают, что не следует выходить в море в воскресенье, а уж примета, касающаяся числа 13, известна даже ребенку. Мы выполнили все необходимые испытания и 17-го взяли курс на Плимут, куда прибыли вечером 19-го. Я сошел на берег, чтобы посетить капитана (Э). Окна его кабинета выходили на реку, так что он, не вставая из-за стола, мог видеть все, что там происходит.
   – Хочу вас поздравить, – заявил он, – с прекрасным кораблем. Сюда уже давно никто не заходили так уверенно. Люблю, когда все делается основательно. Судя по всему, вы бывали здесь раньше?
   – Только однажды, сэр.
   – Что ж, мы с вами еще увидимся. А сейчас вас ждет командующий. Машина уже пришла.
   Между прочим, «Уорвик» действительно выглядел очень неплохо. С тех пор как три года назад в Гибралтаре мы покрасили «Вербену» до ватерлинии, мне еще ни разу не удавалось покрасить весь корабль сразу. Но в Ардроссане вся команда оставалась на борту – люди только недавно вернулись из отпуска, и покраска корпуса была вполне подходящим занятием.
   Адмирал приказал взять «Скимитар» и перехватить немецкую подводную лодку, появление которой ожидается к западу от Корнуолла. Я сказал, что наш асдик ведет себя не слишком хорошо, поэтому противолодочный офицер штаба коммандер Дж. У. Хит получил срочный приказ выйти в море с нами и позаботиться о строптивом приборе.
   В ту же ночь мы обогнули Лендс-Энд и приступили к патрулированию. С нами был еще один эсминец класса S. Такая война для нас была новой. Мимо нас проходили длинные колонны конвоев, везде сновали рыболовные суда всех типов и размеров. На экране нашего радара отражалось эхо небольших судов, и немецкая подводная лодка, ведомая целеустремленным капитаном, вполне могла пройти, куда ей надо, незамеченной.
   Утро застало нас в том же районе – патрулирование продолжалось. Это было ясное, безоблачное, солнечное утро, но очень холодное. В течение часа мы отрабатывали стрельбу по показаниям радара. Если нам предстояла охота за торпедными катерами, придется в основном рассчитывать не на асдик, а на радар – теперь он станет нашим основным инструментом. В полдень я послал за старшим механиком и старшим помощником и выразил свое неудовольствие состоянием жилых помещений котельных машинистов. Я также отправил сообщение оператору асдика моего собственного корабля и коммандеру Хиту, в котором выразил неудовлетворение работой асдика и высказал просьбу принять меры. Все эти офицеры перед ленчем собрались в кают-компании – и я, сам того не подозревая, спас их жизни, собрав всех в носовой части. Позвонил противолодочный офицер, занявшийся асдиком, и сообщил, что хотел бы выключить установку на полчаса. Я согласился. Затем я приступил к обсуждению со старпомом и стармехом проблем, связанных с жилыми помещениями.
   Неожиданно небо вспыхнуло, а корабль сильно встряхнуло. Затем пламя исчезло и, насколько я мог судить, все вокруг осталось до странности таким же, каким было до непонятного явления. Взглянув вперед, я увидел что-то большое, плавающее на воде, похожее на гигантского металлического кита. Пока я в недоумении разглядывал странный предмет, он закачался и немного повернулся – на нем был написан наш номер! Я остолбенел. Такого просто не могло быть. Выйдя из ступора, я подбежал к кормовой стороне мостика и посмотрел вниз. Корабль заканчивался сразу за машинным отделением. Дальше ничего не было. То, что я видел впереди, было кормой нашего собственного корабля! Старший помощник уже был внизу, организуя пожарные команды. Он увидел меня и спросил:
   – Вы покинете корабль, сэр?
   – Нет, черт возьми, номер один. Разберитесь с огнем, затем все спасательные средства сюда и закрепите понадежнее. Мы не покинем корабль, пока не будем вынуждены это сделать.
   Я вернулся к платформе компаса.
   – Сигнальщик!
   – Сэр?
   – Передайте на «Скимитар»: «Думаю, я торпедирован». Затем спускайтесь на главную палубу. Старшина, вы тоже, но сначала соберите все ваши документы и отнесите в радиорубку. Возьмите все карты, которые сумеете найти, и тоже доставьте туда. Не забудьте закрыть дверь.
   Вахтенный офицер продолжал стоять у компаса. Я мимоходом подумал: интересно, сколько он еще так простоит?
   – Должно быть, торпеда попала в пороховой погреб – корму оторвало начисто, – сообщил я.
   Он наклонился к голосовой трубе и прокричал:
   – Стоп обе машины!
   – Винты канули вместе с кормой, – хмыкнул я, – лучше спуститесь на главную палубу и помогите старпому.
   Он ушел, я остался на мостике один. Было до странности спокойно. Я снял ботинки и попробовал надуть свой спасательный жилет. Он никак не наполнялся воздухом. Я похлопал себя по спине и обнаружил, что резиновые трубки порваны, да и сам жилет тоже. Должно быть, всему виной случайный осколок. Я всегда делал замечания, что спасательные жилеты бросают в рулевой рубке. Может быть, там сейчас найдется один для меня? Я спустился посмотреть. Там было пусто. Вероятно, в последний раз моя критика все-таки подействовала. Я вышел из рубки. Корабль стоял прямо и явно хорошо держался на воде. Разнообразные спасательные средства свисали со всех сторон на бортах – они были привязаны канатами. Пожаров нигде не было видно – старпом справился. Похоже, мы еще сможем спасти корабль.
   Тут я услышал звук – странный звук, которому не смог найти объяснения. Палуба стала быстро наклоняться, и внезапно – слишком внезапно – корабль оказался лежащим на боку. Я скользил по наклонной плоскости, тщетно стараясь зацепиться за все, что попадало под руки. Мой мир перевернулся на 90 градусов. Краем глаза я заметил штурмана Гарриса, который осторожно перемещался по высокой стороне главной палубы. В обеих руках он держал по деревянной коробке – хронометр и секстан. Почему-то это показалось мне невероятно смешным. Я прыгнул к трубе камбуза, которая теперь была параллельна воде и возвышалась над ней на два фута, и пополз по ней. Я видел, как в главную трубу льется вода. Звук был такой, словно вытекает вода из гигантской ванны. Поверхность воды вокруг меня была покрыта плавающими людьми. Я помедлил, оставаясь на кончике трубы, и огляделся. Люди смеялись, словно участвовали в некоем увеселительном мероприятии. Меня позвали из воды:
   – Прыгайте к нам, сэр, водичка прекрасная!
   – Я еще немного посижу на берегу, – откликнулся я.
   Но труба, служившая мне опорой, быстро погрузилась в воду, а с ней и я – пришлось плыть. Человек рядом со мной оглянулся и заорал:
   – Он тонет!
   – Плывите! – завопил я, убедившись, что он прав. – Плывите быстрее – засосет! – И сам отчаянно заработал руками и ногами.
   Еще раз оглянувшись, я уже не увидел людей – было видно только несколько голов, торчащих из воды. Я поплыл дальше. Мимо прошел эсминец нашей группы. Я видел, что люди заняли места по боевому расписанию. Господи, помилуй! Они атаковали! Они атаковали обломки «Уорвика»! Я в бешенстве заорал, но, разумеется, меня никто не услышал. Немецкая подводная лодка сейчас могла находиться где угодно, но только не здесь. Глубинные бомбы сбрасывались впустую. А как они забавно качаются, когда тонут – раньше я и не замечал. Интересно, подумал я, а что будет, когда они начнут взрываться? Оказалось, ничего страшного, я ожидал худшего, это похоже на несильный удар в грудь. Сознание затуманилось. Я не знал, куда плыву. Я видел только волны – много волн – черт побери, почему их так много? Как бы мне хотелось, чтобы они перестали меня тревожить! Потом я почувствовал, как меня кто-то грубо схватил за плечи, и услышал голос:
   – Господи Иисусе, это капитан, помоги мне втащить его! – И меня без церемоний втянули на переполненный спасательный плотик.
   – Здесь есть офицеры? – выдохнул я.
   – Да, сэр. Макиндоу.
   – Тогда, бога ради, Макиндоу, отправьте кого-то в воду – пусть на стропах плывут рядом – иначе эта штуковина перевернется. Можете выкинуть меня, если хотите, только действуйте!
   Я всегда считал, что маленькие спасательные плотики слишком легко переворачиваются – мы даже проводили отдельные опыты и доказали, что эти спасательные средства очень неустойчивы. Их легко спустить на воду, и на первый взгляд они дают надежный шанс на спасение, поэтому в конце концов всегда оказываются перегруженными. Я всегда следил за тем, чтобы плотики на моих кораблях были снабжены канатами длиной около 6 футов, прикрепленными с определенными промежутками к лееру вокруг края плотика. Если он окажется перегруженным, люди смогут оставаться в воде, обвязавшись канатами. Таким образом гарантируется устойчивость этого спасательного средства и увеличивается число спасенных людей.
   Макиндоу первым отправился за борт и выяснил, что температура воды не благоприятствует длительному купанию, за ним последовало еще несколько человек. В результате наш плот качался на волнах довольно уверенно. В 200 ярдах от нас я заметил еще один плот. Там не последовали нашему примеру, и он выглядел до крайности перегруженным. Должно быть, в конце концов он действительно перевернулся, и люди потом не смогли забраться обратно, поскольку, когда его обнаружили, он был пуст. А мы были подняты на борт рыбацкого судна «Госпожа удача» и доставлены в Пэдстоу.
   В крошечном помещении рыболовного судна с трудом уместилось 12 человек и раскаленная древняя плита. Кок раздавал всем по очереди чашки с обжигающим чаем. До гавани оставалось идти около часа. Примерно на полпути мы почувствовали, что в наши тела потихоньку возвращается тепло, а с ним и жизнь. Я был первым, рискнувшим снять с себя промокшую одежду. Когда мы причалили, капитан дрифтера ссудил мне плащ, в котором я и сошел на берег. Адмирал А. Г. Кроуфорд, военно-морской представитель в Пэдстоу, встретил нас на причале. По дороге в его офис я заметил еще три траулера, огибающие мыс. Как я ни вглядывался в даль, больше ни одного судна не было видно. Адмирал дал мне шерстяной клетчатый плед, чтобы прикрыть наготу, и очень старую фуражку с маленьким козырьком, которую сам носил еще во время Первой мировой войны. Могу себе представить, как я выглядел в этой фуражке, пледе и с торчащими из-под него голыми, черными, как у негра, ногами (благодаря разлившейся кругом нефти). Думаю, именно нефтяная пленка спасла мне жизнь, поскольку в теплое помещение я попал только спустя два часа. При этом все время дул холодный ветер, а температура была около нуля. Дозвонившись в Плимут капитану (Э), я вернулся на пристань. Я хотел сам встретить своих людей и как можно быстрее составить список уцелевших. Уже начался отлив, и траулеры не могли подойти к берегу. Людей перевозили на катерах. Я никак не мог поверить, что три траулера доставили всех уцелевших после катастрофы, и все ждал подхода других судов. Меня с трудом убедили, что на место гибели эсминца вышло только четыре траулера и все они вернулись, в другие порты суда не заходили. И мне пришлось смириться с мыслью, что из команды уцелело 94 человека.
   Взрыв порохового погреба «Уорвика» видели многие, включая летчиков с военно-морского аэродрома Сент-Меррин. Когда люди были высажены на берег, все уже было готово к их приему. Матросов сразу же сажали в автобусы и везли на аэродром. Отправив всех, адмирал Кроуфорд и я обошли все четыре траулера, чтобы поблагодарить капитанов, и только после этого он отвез меня на аэродром на своей машине.
   В Сент-Меррине нас приняли прекрасно. Первым делом мне помогли смыть с тела уже подсохшую нефтяную пленку. Испробовали все – мыло, технические моющие средства и даже высокооктановый бензин. Последний лучше всего справился с задачей, но причинял крайне неприятные ощущения, попадая на нежные участки тела. Подкрепившись, я хотел отдохнуть, но узнал, что нашего боцмана поместили в расположенный неподалеку госпиталь, поэтому взял машину и поехал к нему. Он был резервистом и уже немолодым человеком, наверное, слишком старым для перенасыщенного событиями сегодняшнего дня. Он был в очень плохом состоянии, но меня узнал и искренне обрадовался. Ночью он тихо и мирно скончался во сне – сказался шок. На следующий вечер падре отслужил для нас специальную службу. Присутствие на ней было сугубо добровольным, но пришли все до одного. Тем же вечером я отправил телеграмму жене: «Не верь слухам – они лгут».
   Штурман Д. Х. Гаррис выжил, но, к сожалению, его секстан и хронометр постигла более печальная судьба. В течение двадцати минут он барахтался в воде, удерживая оба прибора, но потом решил, что с одним придется расстаться. Он долго размышлял, чему позволить утонуть, и в конце концов остановился на хронометре. Как он объяснил мне позже, он понимал, что хронометр – инструмент более дорогой, но и его ремонт обойдется дороже. Какое-то время он плавал в холодной воде в обнимку с секстаном, но вскоре понял, что им тоже придется пожертвовать, если, конечно, он не хочет отправиться на дно в компании с этим безусловно полезным навигационным прибором. Однако по иронии судьбы в тот самый момент, когда он выпустил из рук секстан, его схватили за плечи и потянули вверх – на плотик. Штурман тут же принялся вырываться, порываясь нырнуть за секстаном, который медленно исчезал в глубине. Матрос, пытавшийся его спасти, решил, что у пострадавшего «поехала крыша», и вырубил его, чтобы не мешал себя спасать.
   На следующий день нас отвезли в Плимут на автобусе. Удивительно, но у людей сохранился командный дух. Дисциплина поддерживалась на высшем уровне, люди всю дорогу пели, причем их песни вовсе не были заунывными. В репертуар вошли «Виддикомбская ярмарка», «Веселый пахарь» и еще многие народные песни, которые я услышал впервые. Обычно люди ведут себя так по дороге на пикник или на экскурсию. Хотя, вероятнее всего, за внешней веселостью крылось что-то другое. Мне казалось, что между ними возникли некие неразрывные узы – так объединяют людей совместно пережитые трудности. Мы ехали по освещенным солнцем дорогам Корнуолла, а я думал: «Мне жаль немцев. Лично я ни за что не хотел бы воевать против таких людей». Высадившись из автобуса на площади перед Девенпортским экипажем, мы все еще оставались командой «Уорвика». Моряки часто обращаются к своим офицерам за помощью, причем поводы бывают самыми разными. Помню одного резервиста, у которого был такой маленький размер обуви, что на складах Девенпортского экипажа не нашлось ничего даже близкого к этому. Мы позвонили суперинтенденту женской вспомогательной службы и через полчаса получили нужную пару обуви.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация